Мои останкинские сны и субъективные мысли
Шрифт:
Ага, CNN. BBC! Они не понимали, кто они в этой игре? О чём они думали на «летучках», когда им линию партии объясняли? Они, что «Российскую газету» не читают? Что, Фёдор не мог разбудить — говорят, всё же уехала на Новый год в другой часовой пояс — Миткову? Кулистикова оторвать от оливье и водки? Подумаешь — срочная новость! На советском телевидении большую часть информации умалчивали, а удобные новости могли в эфир попасть даже спустя недели — когда от всех инстанций согласование придёт. А в Туркмении запись одного и того же выпуска новостей повторяют по три-четыре дня…
Скандал случился сразу же после этого выпуска. Оказывается, в Газпроме и в Кремле все выпуски отслеживали, проверяли, кто как прислуживает. А как же. Разбудили Миткову: «Татьяна, что всё это значит?» Кулистикову не дали нормально закусить мандарином: «Владимир, чтобы этого человека (о ведущем Алексее Суханове — Э.М.) больше не было в эфире! Для начала… А потом ещё с вами разберёмся…»
Всю бригаду — даже редакторов, режиссёров — в тот же день отстранили от работы. Потом ребят официально уволили. Кого оставили — разбросали по разным редакциям, как поступают с заключёнными из проблемного лагеря.
И Лёшу уволили, и Федю Тавровского. Эх, Федя, Федя. Отличный парень, и отличный журналист-международник. Взяли его потом обратно на НТВ. Шеф-редактором «Деловых новостей». Помучили, поунижали, но приняли обратно. Правда, напугали так, что он эту историю даже вспоминать теперь боится. А ребята из утренних выпусков новостей теперь по несколько раз проверяют, перепроверяют срочные новости — даже в ущерб оперативности.
Вот так руководство тогда, год назад, еле-еле спасло свои шкурки. Даже не пыталось защитить ребят. Да, за одну эту фразу-новость — о преждевременном окончании боевых действий между Россией и Украиной. Да, за то, что испортили праздник патриотам из «Газпрома»…
А тут новая «газовая война между братьями-славянами». Теперь уже между партнёрами по Союзному государству.
В год Беларусь закупает у России около 21 миллиард кубометров газа. По действовавшему с 2005 года договору — по цене 46,68 долларов за одну тысячу кубометров. Срок действия договора — до 1 января 2007 года. И весь 2006 год главное национальное достояние России — вернее люди, в руках которых оно находится — жёстко лоббировало четырёхкратное повышение цен за газ для Минска — до 200 долларов за тысячу кубометров. Как всегда, «Газпром» переговоры вёл в формате «я — большой и сильный, мне всё можно». Такой голубой гигант. Голубой монстр.
Вообще-то, цена вопроса была не в цене за газ. То есть не только в этом. Дело было в ОАО «Белтрансгаз» — газотранспортной инфраструктуре Беларуси [97] . Ещё в 2004 году «Газпром» пытался завладеть половиной акций этой компании — тоже грубо, дело дошло даже до полного прекращения подачи газа соседям — но успеха не добился. И вот новый шанс.
Теперь «Газпром» предлагал за 50 процентов акций компании 300 миллионов долларов, хотя во время предыдущего конфликта готов был заплатить все 700 миллионов. Что же церемониться! И президент Беларуси Александр Лукашенко был прав — ну, не стоит «Белтрансгаз» таких денег, действительно, не стоит. Минск считал, что стоимость всей компании 10–17 миллиардов долларов. [98]
97
В ОАО «Белтрансгаз» входят почти семь с половиной тысяч километров магистральных газопроводов и газопроводов-отводов, три подземные хранилища газа вместимостью более одного миллиарда кубометров и несколько компрессорных станций. Проектная пропускная способность — 51 миллиард кубометров газа в год. Больше половины транспортировавшегося тогда через Беларусь в Европу российского газа шла по трубам этой компании — около 19 миллиардов кубометров. Остальная часть — по принадлежащему России (вернее ОАО «Газпром») газопроводу «Ямал-Европа».
98
В доказательство Александр Лукашенко приводил пример с чешской газотранспортной компанией Transgas, газопроводная сеть которой в два раза меньше белорусской. В 2002 году 96,99 процентов акций этой компании за 4,1 миллиарда Евро купил немецкий концерн RWE. И будь Лукашенко поумнее или посмелее — пустил бы на белорусский рынок иностранцев, и «Белтрансгаз» купили бы и за 5, и за 10, и за 15 миллиардов долларов. Да, для этого надо перестать быть диктатором: любишь медок — люби и холодок!
Весь 2006 год обе стороны спорили о ценах, ругали, шантажировали друг друга. В декабре Москва согласилась купить желанный пакет в 50 процентов акций за 2,5 миллиарда долларов. А о цене за российский газ два президента никак не могли договориться. Газпром уже соглашался на цену в 105 долларов за тысячу кубометров (75 долларов деньгами плюс 30 долларов — акциями Белтрансгаза). Беларусь предлагала цену 75 долларов за тысячу кубометров (45 — деньгами и 30 — акциями Белтрансгаза).
Год заканчивался, а они всё спорили.
Это была самая длинная в моей жизни съёмка в Москве. Началась в 10 утра 31 декабря 2006 года, закончилась утром 1 января 2007 года. Зачем нас так рано собрали в здании «Газпрома», если было понятно, что переговоры будут идти долго — не знаю?
По плану, мы должны были освещать процедуру подписания контракта между Газпромом и Минском. Последний день 2006 года. Если они не договорятся сегодня, «Газпром» угрожал перекрыть газ в 10.00 1 января 2007 года.
Мне дали аж три съёмочные группы: две работали со мной в здании «Газпрома», а третья — сидела на подхвате в машине. А ещё у меня были две (!) «тарелки» для «перегона» отснятого материала в студию.
Да, я тоже задавался вопросом — почему именно меня послали на эту съёмку? Я же ненадёжный, это все знали: лично сам себя я на такую ответственную съёмку не отправил бы. А ведь начальство боялось провалить это задание. Ох, как они боялись. И повод у них был. Ещё накануне меня вызвал к себе Пётр Орлов «для консультаций».
— Только не опаздывай завтра, Эльхан. Я тебя знаю! — стал гипнотизировать меня взглядом мой непосредственный начальник. — Надо быть на месте заранее — за час до начала. И не с кем не конфликтуй.
— А я разве с кем-то конфликтую? — и стал нахально разглядывать шлем толи космонавта, толи водолаза у него на шкафу.
Интересно, зачем ему он нужен? Может, его в космос послать, а? Прямо сейчас…
Гипноз у Орлова не получался — вздохнул, почесал у себя в бороде, а глаза сделались грустными-грустными.
— Смотри, Эльхан. Я не хочу из-за тебя пи. ды получать.
— Не понял!
— Ты же знаешь такая съёмка важная.
И тут его посетило вдохновение модным флагомахательным патриотизмом.
— Белорусы, вообще, оборзели. Мало с нас украинцев. Все только и воруют у России. Они думают — мы их на своей шее носить будем?! Пусть соглашаются на наши цены. Лукашенко над нами издевается, что ли?! Пусть своих белорусов дурит… Не можем же мы им так дёшево газ продавать?!
Это и были ценные указания от начальства перед съёмкой. Наверное, Орлову это тоже кто-то объяснил — вышестоящий.
— Даа, Петя. А я думал, что всё дело — в газораспределительной системе Беларуси, — стал я откровенно над ним насмехаться.
Не то что Лукашенко мне так нравился, но не настолько же бесстыдно выполнять команду «Фас!» из Кремля. Это выводило из себя. Интересно, про Путина он тоже так может сказать?
— Да ты что?! Да белорусы за наш счёт живут. Они… ммм… они должны нас на коленях благодарить. Да если бы не Россия, Луку давно бы смели! — Орлов заволновался, продолжая стрелять аргументацией интернетовского форум-юзера, только достигшего пубертатного возраста.
— Петя, а не фиг на чужую собственность так кидаться. Кому это понравится? Если это бизнес — пусть покупает. Сели за стол, договорились, купили. А это всё — мелкоуголовный шантаж! Это не бизнес. В этой истории, Петя, мои симпатии точно не на стороне «Газпрома». Вот!