Чтение онлайн

Коллеги, Вы такое в России видели? Ах, эти суровые ребята Евгения Алексеевича Мурова и Виктора Васильевича Золотова [93] . Да они даже прикурить не дадут. Для них — все враги. Взгляд поверх головы, металлический голос со злорадством: «Так! У вас 10 (5, 3 и т. д.) секунд, чтобы убраться отсюда. Время пошло!» Спасибо за то, что сразу не стреляют. Добрые люди! Культурные!

Source URL: http://ostankino2013.com/dobro-pozhalovat-v-gruziju.html

Самое унизительное положение на НТВ у водителей. Конечно, на телеканале никто не может похвастаться защищённостью прав, уважением к своему профессиональному достоинству: всё относительно, относительно выше- или нижестоящего по должности, относительно личного блата или, очень часто на НТВ, относительно физиологического строения тела и моральных качеств — философия взаимоотношений неорабовладельческого общества распространяется на всех.

Но как поступают с водителями… Долгое время зарплата у ребят была 300–400 долларов. Только у некоторых достигала 20 тысяч рублей. И это в успешной, приносящей колоссальную прибыль компании. И это за тяжёлый труд. Согласен, не всё измеряется деньгами, но многое измеряется зарплатой. Плата за труд отражает степень уважения к этому труду. Себя-то начальство заработком не обижает.

А ведь водитель — это важный субъект съёмочной группы, всей системы новостной тележурналистики. От его профессиональных качеств и психологического состояния, от его отношения к работе также зависит успех съёмки, а значит — и телекомпании. Какими бы талантливыми ни были корреспондент, оператор, звукооператор, продюсер, сидящие на пассажирских сидениях редакционной машины, если у водителя нет мотивации к работе, если его беспокоит не рабочий процесс, а вопрос выживания на мизерную зарплату и неуважительного к нему отношения в телекомпании, однозначно, съёмка пострадает.

Да, некрологи про умерших водителей НТВ в федеральных газетах не писали и их памяти не посвящали целые программы с перекройкой эфирной сетки, общероссийские премии, финансово поддержанные РОСКОМНАДЗОРом, их именами не называли, даже радиостанция «Свобода» не причитала об «угрозе свободы слова и СМИ в России» при массовых чистках в транспортном отделе телеканала. Они — никто. Низшая ступень иерархической лестницы неорабовладельческого останкинского населения. К водителям в Останкино относились так — по крайней мере, пока я там работал — как воспринимают остальных обычных россиян. То есть аудиторию. Зрителей. В лучшем случае, как детей ещё неразумных.

Остальные сотрудники часто их почти не замечали, не воспринимали всерьёз и вели себя при них откровенно. Потому нтвшные водители могли рассказать о каждом сотруднике много интересного, а, главное, достоверное. В частности, как утром привозили к порогу дома пьяного вдрызг, например, большого начальника, затаскивали его в квартиру, а там бешенная жена принималась хлестать спасителя независимой отечественной журналистики по пухлым щёкам и жирным губам обычной грязной половой тряпкой. Другого, ещё пример, немолодого телеведущего ежедневно приходилось привозить на работу из разных адресов Москвы, от очередной страшненькой любовницы.

Недобрым словом вспоминали Евгения Киселёва. Водителя, не выдержавшего четырёхчасового ожидания, чтобы отвезти начальника домой с большой еженедельной пьянки после программы «Итоги», тот мог встречать в редакции развалившийся на диване, в расстегнутой рубашке и штанах и, еле держась на руках, грязно обругать: «Пошёл вооон! Мы тут обсуждаем тему!» Не любили в транспортном отделе того же Михаила Осокина, «любимого массами телеведущего», от общения с которым, кстати, у меня сохранились только положительные воспоминания. Михал Глебыч, по словам водителей, заставлял ждать вызванную им машину по полтора-два часа. Если водитель пытался возражать — мол, ведь смена моя закончилась уже, барин, домой бы мне пора — нет, розгами его не били за это, но на ответ: «Иди и сиди в машине! Когда захочу, тогда и выйду! Вам всем это говорить?!», нарваться — пожалуйста! Миткова. В этой даме транспортный отдел годами коллективно ошибался. Она могла быть милой и интеллигентной. Даже предупредительной. Даже могла демонстративно облобызаться с простым тружеником со второго этажа, приобнять его, потрогать за большие мозолистые руки. Демонстративно. Но они ошибались. Просто Татьяне Ростиславовне важно было, чтобы её любили и хорошо о ней думали. Потому что того же работягу, с которым — демонстративно! лицезрей, коллектив, не брезгует простым людом! — христосовалась и тяжёлую руку которого трепетно держала своими обеими, главный редактор НТВ могла сдать и сдавала без смущения, например, при массовом увольнении. Какое сожаление? Человек выполнил свою функцию — его использовали. Цель достигнута: важно было, чтобы Татьяну Ростиславовну любили и хорошо о ней думали. Даже если насильно. Да, заставить думать хорошо, обожать из под плети — в России это осуществимо.

Заканчивался 2006 год — предвыборный. Руководство НТВ готовилось к главным событиям в стране — надо было оправдать существование телеканала. Перед битвой начиналась чистка стройных рядов и закручивание гаек. А также раздача пряников и кнутов.

Однажды осенью я случайно стал свидетелем забавного эпизода из жизни НТВ. Вернее, увидел только часть его — потому всё остальное рассказываю с чужих слов. Так вот. В обычный будний полдень всех сотрудников транспортного отдела телеканала вдруг собрали в двух больших комнатах водителей на втором этаже АСК-1. С ними хотела поговорить женщина-начальник — «Л.О.», курировавшая всю официальную, белую, финансовую жизнь телеканала. «Разговор» был в виде объявления: о сокращениях премиальных, о новых штрафах для водителей, и, главное, о беспочвенности надежд водителей на повышение зарплат. Надежд объяснимых: ведь единственное, что в России растёт постоянно и стабильно — это стоимость жизни, цены, услуги.

Обычно, на телеканале высокий вердикт никто из руководителей даже не удосуживался лично передать подчиненным. Просто ставили перед фактом и всё! Тем более водителей. А тут высокий руководитель женского пола собственными ножками спустилась с одиннадцатого, «финансово-административного», этажа к водителям — на второй. Да и во время «разговора» у неё прорывались наружу сочувственные интонации в голосе. Можно было подумать, что началась революция в мышлении начальства, но, оказалось, что «Л.О.» не только необходимо было выполнить задание высокого руководства, но и, как оказалось, она просто хотела поделиться частичкой внутренней рефлексии с простым народом, с этими сильными, но бесхитростными мужиками.

Дней за десять до этой встречи водители официально — в виде коллективного письма — обратились к гендиректору НТВ Владимиру Кулистикову. Нет, без угроз, без жёстких требований. Без цитат из Конституции, Трудового кодекса и ежегодного Федерального послания президента страны. Ничего такого в письме не было. Была мольба о надбавке. Да, был намёк и на улучшение условий работы. Но главное — надбавка, человеческая оплата труда. Простыми словами. Мол, помоги, барин! ведь стыдно перед семьями! ведь почти всем отделам накинули пряников! а ведь нам бы просто хлеба! И, правда, многих сотрудников телеканала тогда осчастливили господскими крошками — особенно тех, которые, как например, сотрудники программы «Сегодня», должны были играть основную роль в предстоящих пропагандистских боевых действиях. Да, простыми словами. Просто по-мужски.

Ответ гендиректора НТВ Владимира Кулистикова был отрицательный. Более того, босс грозил штрафами, сокращением премиальных. И озвучить его — ответ — перед простым народом, перед этими сильными, но бесхитростными мужиками альфа-самец телеканала отправил «Л.О.» — женщину. Притом, пожилую…

Этот неприятный вердикт женщина-начальник «Л.О.» говорила каким-то нервным, даже обиженным голосом. Когда по рядам водителей пошёл очередной ропот — некоторые даже позволили себе вслух громко возмутиться: мол, а семью кормить чем? зарплата-то не для проживания в Москве! — начальница вдруг безапелляционно отрубила:

— Все вопросы к Путину!

Для внушительности «Л.О.» — курировавшая всю официальную, белую, финансовую жизнь телеканала — выставила вперёд направленный в потолок указательный палец, и простояла в этой зловеще-гипнотизирующей позе памятника почти минуту. Потом она ещё раз произнесла эту сакраментальную фразу, с наслаждением вздохнула и засобиралась уходить. Теперь она выглядела очень довольной, словно, наконец, выговорилась. Видимо, «Л.О.» — курировавшая всю официальную, белую, финансовую жизнь телеканала — уже слышала этот тезис-приговор во время других «разговоров». Казалось, она и сама была рада такому мужскому поступку гендиректора — отправить её в народ. На душе полегчало.