Мои останкинские сны и субъективные мысли
Шрифт:
Местные коллеги телевизионщики собирались в корпункте APTN, в центре Тбилиси на проспекте Руставели. Это был своеобразный «пресс-центр» — так в шутку коллеги называли это место. Там же я познакомился с хорошими людьми и профессионалами — шефом корпункта APTN Вахо Забашто, оператором НТВ Гиви Пейкришвили, с эталоном мужской порядочности Мамукой-Васо Матуа с ВГТРК, с оператором-стрингером Зурой Мурадовым, с настоящим художником и лучшим фоторепортёром Грузии с говорящим прозвищем Шах Шахвеледом Эйвазовым с Associated Press. Там за чаем в атмосфере тбилисского дворика все обсуждали последние новости и слухи, делились контактами, монтировали, менялись отснятым материалом, ссорились, знакомились, жарили шашлыки и пили чай на открытой крыше-террасе пятого этажа, на которую вела дверь из кухни «пресс-центра». Грузин очень смешила наша съёмочная группа. Шутили, что снимут репортаж для одного из местных телеканалов: съёмочная группа НТВ — корреспондент-азербайджанец, оператор-армянин — освещает российско-грузинский конфликт. Интересовались, как нас так угораздило. Но Оганес был внешне похож на Сергея Параджанова, а это один из моих любимых режиссеров, да и, кроме того, как можно личное с работой смешивать.
Споры политические и творческие были очень жаркие, но в одном все были солидарны — политики заигрались. А ещё и в чувствах к «нашему» Нугзару Кереселидзе. В «пресс-центре» действовал бойкот в его отношении. Любитель прикрывать тылы Нугзар Кереселидзе и журналист в поисках компромата/врагов Аня Конюкова друг друга сразу невзлюбили, постоянно жаловались в Москву. Мне с ними обоими делить было нечего. Так что я стал работать в автономном режиме и координировал свои действия только с центром. Это тоже было нелегко. Из Москвы просили — а иногда и требовали — трэша: «А погромы будут?» А где я возьму трэш? Я же не Конюкова.
В первые дни перед зданием российского посольства собиралась небольшая толпа людей. Граждане Грузии: «А визы в Россию когда начнут выдавать?», россияне: «Нас посольские обзванивают и говорят, чтобы мы готовились эвакуироваться побыстрее — будет ещё хуже». «Мы хотим уехать, мы напуганы, но никто нам ничего точного не говорит». «А правда, что посольские места в списках продают?» «Во всём вы, журналисты, виноваты — мне мама звонит из Ростова и говорит — по телевизору передают, что русских здесь на улицах избивают». «Как нам добираться до России? Через Баку, Киев и Ереван очень дорого получается». Слухи, паника, никто ничего не знает точно, российский посол уже уехал, не все могут попасть в списки, жара — некоторым становилось плохо. Консул Валерий Васильев даже сам не знал, что будет дальше и что ещё могут выкинуть официальные Москва и Тбилиси, постоянно звонил своему начальству и долго время даже нам, российским журналистам, не мог озвучить официальную позицию страны. Политики думали о своей «большой игре», в которой люди лишь игрушки.
Мне звонят из Москвы. Владимир Смолев, руководитель Отдела координации съёмочных групп в СНГ (так называемые «Города»):
— Ты перед посольством? Ты это снимал?
— Что это?
— Тут, в Интернете пишут, что перед посольством России грузины, которые не могут получить российские визы, выражают недовольство политикой Саакашвили. Выкрикивают лозунги…
— Нет, мы такого не снимали. Такого здесь — у посольства — мы не видели.
— А вот — пишут, что есть. Можешь найти такое же? Как у Первого канала?
— У них такое видео? Они сняли выкрикивающих антиправительственные лозунги? У посольства?
— Нет, видео и синхронов таких нет. У них «за кадром» — что местные с пониманием относятся к действиям России. Что люди недовольны режимом Саакашвили. Нам такое же нужно.
— И про режим Саакашвили, да? — сыронизировал я.
— Особенно про режим Саакашвили, — не понял иронию коллега. — Понимаешь, да? Местные ругают режим Саакашвили. Но понимают позицию и действия Москвы… Такую «картинку» и «синхроны» сможешь найти?
— Найти?
— Ну, да! Поищи, а…
Режим Саакашвили. «Зачем это тебе, Владимир? Тебе не стыдно?»
Ситуация немного прояснилась только к вечеру. Руководство России заявило, что начинает эвакуацию российских граждан из Грузии самолетами Ил-76 МЧС. Этими же бортами в Тбилиси будут доставлять «выдворяемых из России грузинских нелегалов». Эти самолеты МЧС — это не какие-то боинги, а обычные грузовые суда. Как товарные вагоны. Людей как 60 лет назад депортировали в Сибирь в товарняках, так и теперь. Такое же отношение к человеческому достоинству — ничего не изменилось. Кстати, этот прокол медийный политик Саакашкили потом использовал в свою пользу. «Сволочь он! Распиарился на людях», — возмущался в Москве потом один мой знакомый депутат в личной беседе. А те, кто принимал решение вывозить людей на грузовых самолетах — они кто?! Со «своими» так не поступали. За теми двумя — теми, теми, которые «ликвидировали» Зелимхана Яндарбиева [90] и искалечили его сына-подростка в Катаре — 23 декабря 2004 года послали отдельный спецсамолёт ГТК «Россия» (бывший «Авиаотряд особого назначения») — один из тех бортов, на которых летает руководство страны. Чтобы этих двоих Доха выдала Москве Кремль шёл на самые грязные шаги — дело дошло даже до взятия в заложники граждан этой арабской страны, следовавших транзитом через Россию [91] . Встречали чекистов Анатолия Белашкова и Василия Богачева, осуждённых за убийство, контрабанду оружия (взрывчатку перевозили в дипломатическом багаже) и терроризм, во «Внуково-2» (спецтерминал, используемый для особо важных лиц — отечественных и зарубежных глав государств и членов правительств) со всеми почестями: говорят, даже ковровую дорожку на трапе расстелили, а потом для кортежа, что их вёз, перекрыли движение на Киевском шоссе, Кутузовском проспекте и МКАДе. Президент лично с ними встречался и благодарил. Наградил. Однако.
90
Зелимхан Яндарбиев — один из главных идеологов независимости Чечни, исполнял обязанности президента Ичкерии в 1996-97 гг. С 2003го года жил в Катаре, имел статус беженца без права на ведение политической деятельности. 13 февраля 2004 года в результате теракта его автомобиль был взорван в столице эмирата Дохе. Сам Яндарбиев погиб, а его 13-летний сын Давуд, также (!) находившийся в машине, получил тяжёлые ранения. Это был настоящий террористический акт — информация о том, что экс-президент Ичкерии был причастен к событиям на Дубровке, являлась очередной кремлевской лапшой.
19 февраля местные власти арестовали первого секретаря посольства России в Катаре Александра Фетисова и сотрудников российских спецслужб под официальными именами Анатолий Белашков и Василий Богачев. Фетисова вскоре отпустили — он обладал дипломатической неприкосновенностью, но объявили персоной нон грата, и дипломат уже в марте вернулся на родину. А Белашкова и Богачева катарский суд 30 июня приговорил к пожизненному заключению по обвинению в убийстве Яндарбиева, а также в незаконном ввозе оружия и террористической деятельности. Однако в декабре 2004 года после активных, но тайных переговоров между Доху и Москвой, постоянно переходившими в угрозы и давления, обоих контрразведчиков выдали России для «отбывания наказания на родине». «На родине» агенты-террористы удостоились почестей и ласки. Где осуждённые находятся сейчас, скрывается российскими спецслужбами. Кремль принял беспрецедентные меры, чтобы история с тем терактом поскорее была забыта как гражданами страны, так и за рубежом.
91
26 февраля 2004 года в «Шереметьево-2» сотрудники ФСБ незаконно похитили и увезли в Лефортово двух граждан этой страны, которые следовали в сербский Нови-Сад на лицензионный турнир Олимпиады, стартовавший через два дня. Один из них мой земляк Ибад Ахмедов, известный борец греко-римского стиля, член сборной Катара, а другой — представитель совета Национальной федерации борьбы Катара Насер Ибрахим Мидахи. Личного тренера Ахмедова, Александра Дубровского, также задержанного и незаконно допрошенного в аэропорту, почти сразу отпустили и он на следующий день улетел в Доху.
Михаил Саакашвили ещё до своего ультиматума о грузовых Ил-76, которые он по делу назвал «скотовозами», использовал ситуацию с эвакуацией в свою пользу. На первый рейс из Москвы власти позвали всех журналистов в аэропорт. Повезли на взлётное поле прямо к прилетевшему самолету МЧС. Естественно, прибывшие грузины были уставшие, помятые, одетые в тёплые вещи, напуганные ещё с Москвы. Затем прессу снова отвезли в здание аэропорта к отбывающим в Россию, и тут грузинские чиновники, пограничники, таможенники стали раздавать россиянам подарки. Получилась такая «телекартинка»: депортированные грузинские нелегалы выходят из грузового отсека самолета МЧС — не по трапу спускаются, а спрыгивают из заднего грузового люка (очень говорящая «картинка»!) — а мы, смотрите! цветы, фрукты, вино, загоревшие, улыбающиеся, плачущие лица, благодарные лица. Но эти россияне-то, с подарками, тоже ведь полетят в грузовом отсеке! Не одни российские политики работали в первую очередь на внутреннюю аудиторию. Только одни это делали красиво, а другие… как всегда.
Работа становилась скучной — «хвостов» не было, провокации шли мимо меня, местное население невраждебное, полиция непривычно вежливая. Интервью с Михаилом Саакашвили, с его матерью и одновременно общественным деятелем Джулией Аласанией, олигархом и министром Кахой Бендукидзе Москву не заинтересовали, и я не стал дожимать ньюсмейкеров — хотя, намёки на положительный результат моего предложения с их стороны были. Первая леди Сандра Руловс и министр обороны Ираклий Окруашвили сами отказались — наотрез. Последний, вообще, строил из себя ястреба не там, где следовало бы. В присутствии телекамер российских СМИ, даже если снимали грузины, он отказывался давать пресс-конференции. К чему такие игры, если коллеги всё равно делились потом материалом. Так что я решил работать над деталями. Однажды приехал в аэропорт Тбилиси. Эвакуируемые в тот день уже в самолете, подготовка к взлёту, скоро диспетчер даст добро. Подхожу к молодому офицеру службы безопасности:
— Мы вот ээээ… с НТВ. Можно нам снять, как улетает самолет МЧС?
— А, вы из Москвы? — задумался он. — Люблю НТВ.
«Несчастный», — мысленно прокомментировал я.
— А почему нет! Сейчас спрошу у начальника СБ, — и стал что-то говорить по рации на грузинском. По интонации понял, что он просил за нас. Рация задумалась, потом ответила, тоже на грузинском.
— Начальник тоже любит НТВ… — засмеялся он.
«Хороший день сегодня, обычно силовики говорят обратное».
— Проходите. Пожалуйста.
— Проверять будете? Вот наши удостоверения, вот камера.
— Да я вас знаю — видел вас на прошлой съёмке. Пойдёмте. Только я рядом с вами буду, ничего?
«Он ещё просит?! Я, однозначно, не привык к хорошим манерам спецслужб».
Чтобы в Москве пустили снимать в здание аэропорта, нужно письменное разрешение от местной службы безопасности, которое выдаётся после просьбы руководителя СМИ в письменном виде. А чтобы меня с оператором просто так пустили на взлётное поле гражданского аэропорта — не знаю, что я должен сделать или что должно перевернуться в голове у службы безопасности. А тут: «НТВ? Конечно, пусть снимают».
А из Москвы снова звонят. Из всех новостных бригад, из «Секретариата» одно и тоже:
— Ты можешь снять русских и еще каких-нибудь не грузин, которые скажут какую-нибудь «жесть»? Армяне, азербайджанцы там ведь тоже живут?
— У нас в гостинице на ресепшне девушка работает — осетинка. Я думал, в Грузии осетин не осталось. А, оказалось, их здесь очень много.
— Не, не, надо. ээ… Нужно, ну, типа «боимся, мы с Россией вместе, хотим уезжать». Если не могут в открытую грузин ругать, можно и так. По лёгкому, намёками.