Мои останкинские сны и субъективные мысли
Шрифт:
Командировка на Северный Кипр у меня давно была в планах. Не попал я туда из-за летней войны в Ливане в том году. А тут две мои темы пригодились.
Первая — забытый кипрский конфликт. Да, за рай тоже надо воевать. Владели Кипром финикийцы, ассирийцы, персы, Римская империя, Египет, Византия, крестоносцы, венецианцы. А потом целых три века остров принадлежал Османской империи, уступившей его в начале XX века англичанам. А эти, уйдя в 1960 году, после себя оставили левостороннее движение и разожженный конфликт между греческим большинством и турецким меньшинством — подданные королевы этим славятся. Двум общинам удалось создать республику с пропорциональной системой управления, но в 74-м греко-киприотские националисты, поддерживаемые из Афин режимом «чёрных полковников», свергли правительство Кипра и попытались присоединить остров к Греции. Всё это сопровождалось этническими чистками. Началась война между Турцией и Грецией, в которой последняя проиграла. Турецкие войска заняли 40 процентов территории Кипра, на которых было создано независимое государство турок-киприотов. Почти все греки покинули северную часть острова — исключая жителей нескольких деревень на полуострове Карпаз (Карпасия) — а на южной не осталось ни одного турка.
В России мало знали про этот конфликт и про нынешнюю ситуацию там. Военных действий не было более тридцати лет, но напряженность между югом и севером оставалась. Политический процесс объединения острова провалился в 2004 года на референдуме: турки-киприоты поддержали план Генсека ООН Кофи Аннана об объединении, а греческая община его отвергла.
У большинства россиян Кипр ассоциируется с южной частью острова — до введения визового режима это был очень популярный курорт для соотечественников и главный русский оффшор. А вот про северную, турецкую часть информация в России была негативная: ассоциативный ряд — от турецких сексуальных маньяков до полувоенного государства с тренировочными базами террористов. Да и с греками большинство страны роднит общая вера и история.
Но, оказалось, на «враждебном Севере» проживало немало русских. И именно про них была моя вторая тема. В журналистике всегда интересно работать с темами, над которыми «висит» стереотипное, устоявшееся мнение. Помню, когда я рассказывал коллегам на НТВ «истории» про русских на Кипре, все удивлялись — мол, Север — это одна большая военная база, откуда там русские.
Работа в раю нас ждала адская — по пять-шесть съёмок в день за наше трёхдневное пребывание на острове, в разных концах этого государства. С первой темой было относительно просто. Пока плыли на пароме от турецкой Аланьи до кипрской Гирны, я договорился о съёмках со всеми героями. А чтобы получить согласие на интервью президента Северного Кипра понадобился всего один час и факс из Москвы. А вот с соотечественниками…
Полгода назад у меня началась электронная переписка с человеком, называвшим себя Андрей Багги (Андрей-Багги). На письма он отвечал, но в каждом из них подозревал, что я из российской финансовой разведки. По телефону говорить он категорически отказывался.
Это был представитель русского бизнеса. Нет, не тот русский «бизнес», за который принимают олигархов и крупные полугосударственные, получиновничьи, полусемейные структуры. А малый и средний предприниматель, зашуганный и общипанный, не единожды обманутый, который не понимает, почему он не имеет право тоже зарабатывать! На плечах этих людей, кооператоров конца 80-х и челноков начала 90-х, прошедших полукриминальную эпоху, можно было бы строить экономическую мощь страны. «Частник», сделавший себя сам, а потому ценящий свой и чужой бизнес, труд, деньги — из них должен был получиться настоящий «средний класс». Лично я помню этих людей, этот типаж. Человек зарабатывающий, человек труда, позвоночник экономики — его окончательно сломал кризис 98-го. Государство не помогло, общество ненавидело. А потом, в начале 2000-х, его добили высокие цены на энергоресурсы, укрепившие федеральную, общероссийскую лень и самоуверенность, породившие крупные олигархические монополии и «средний класс» из «белых воротничков», этот робкий и пугливый офисный планктон, городской ширпотрёб, умеющий производить лишь бумажный и виртуальный труд и кидаться на потребительские кредиты. Период первоначального накопления капитала закончился провалом. Страна разбазарила ценный человеческий ресурс, прожгла пассионарную энергию будущих настоящих капиталистов. Вместо человека зарабатывающего символом среднего класса стал человек потребляющий.
У Багги на греческом Кипре был прибыльный консалтинговый бизнес — «анонимный коммуникационный сервис», так он называл своё дело. Я нашёл его электронную почту в комментариях под одной из статей о Северном Кипре — мол, после вступления в 2004 году греческого Кипра в Евросоюз, оффшорным раем теперь станет Северный Кипр. Вот избранные места из его ответов в нашей с ним переписке:
«…У нашей фирмы было 700 оффшорных компаний на юге Кипра, которых чиновники, у.бки-греки сдали нашей российской налоговой полиции [80] (я сам два дня изучал ПОЛНЫЙ РЕЕСТР российских оффшорок в ЦБ Кипра перед его передачей в Россию). У греков-киприотов не хватило ума и совести хотя бы извиниться перед российским и эсэнгэшным бизнес-сообществом за эту подставу. И это несмотря на то, что столько лет наши деньги подпитывали экономику греческий части Кипра.
80
Тут разговор об обязательствах Кипра, как члена Евросоюза с 2004 года. Как и во всех странах ЕС, местные банки должны сообщать властям об операциях, превышающих установленную сумму. Также по официальным соглашениям между Москвой и Никосией, Кипр оказывает правовую помощь и информационную поддержку Генпрокуратуре, налоговым органам, а также органам финмониторинга. Однако, раскрывать информацию о бенефициариях власти Кипра обязаны только по решению местного суда. Но это официально.
Но за все надо платить: на юге Кипра стремительно растут цены, ушли оффшоры и почти все российские туристы, а Северный Кипр — самая ближняя, безвизовая, и самая закрытая от наших налоговых шакалов территория, которая останется такой даже после вступления Турции в ЕС, ведь формально он независим. У всех наших клиентов на Северном Кипре есть даже прямые московские номера без поминутной тарификации и интернет-каналы с криптозащитой (не американской и не барахлом сертифицированным бывшим ФАПСИ). Так что бояться не надо, тем более что на родине при нынешнем госте из Ленинграда и его будущем преемнике ничего не светит…»
«Уважаемый Эльхан! Два Ваших последних письма пришли в транскодировке, т. к. на вашем сервере стоит СОРМ-2 [81] , почта просматривается и после отправляется адресату, но транскодирование при этом почти неизбежно и это основной признак вскрытия Вашей почты».
«…Не знаю, не знаю. После подобных репортажей туркам приходится каждый раз гнать с Севера (Северного Кипра — Э.М.) соглядатаев из российской финансовой разведки [82] , которые под видом клиентов или же в составе съёмочных телевизионных групп, пытаются собирать информацию об оффшорных компаниях россиян, их собственности, счетах, о происхождении этих денег.
81
СОРМ — то есть пресловутая Система технических средств для обеспечения функций оперативно-розыскных мероприятий. СОРМ-1 — для работы в области телефонной связи, СОРМ-2 — в области Интернета. В деятельности этих систем самое важное — больше работает их образ и имидж, чем сами системы. Тем более, что свою леность и бесхребетность легко оправдывать утверждением о тотальной слежке и прикрываться помешанностью на ней. Это моё мнение не имеет отношение к переписке с Андреем Багги.
82
То есть Федеральная служба по финансовому мониторингу (Росфинмониторинг), руководимая тогда Виктором Зубковым. Идеальное место с идеальной средой для любителей бюрократических и репрессивных извращений — мечта бесхозного силовика и, вообще, российского чиновничества, ярмо на шее бюджета страны. Громких политических, принципиальных антикоррупционных дел за свою историю не имела, заказных и показательных — в достатке. С сентября 2007 года это болотце выведено из под ведения Минфина и перешло под «крышу» Правительства РФ, председателем которого тогда же был назначен Зубков.
…Очень хорошо, что у Вас есть герой, который готов засветиться и дать интервью. Им потом займётся финансовая разведка, которая мониторит подобные материалы — одним ослом меньше, но таких не жалко. Если кому-то из наших соотечественников здесь, на Северном Кипре, отшибло память, и они забыли — в какой стране они живут — имею в виду Россию — не проблема, мы им напомним, люди просто расслабились. После дела ЮКОСа у нас всё всерьёз, так как государство показало, что для него не существует законов или правил».
Когда я только планировал поездку, хотелось одним эпизодом в теме «Русские на Северном Кипре» снять и рассказать про это важное явление в жизни оффшорного бизнеса на острове с российскими «корнями». Цель — не создать имидж (положительный или отрицательный) какой-то части Кипра, а просто рассказать о том явлении, которое имеет место. Правда, как оффшоры могут работать вне непризнанного Кипра (а оффшор только для этого и нужен) — мне этот человек, называвший себя Андрей Багги, отказался объяснять. Если только в Турции?! Багги отказался сниматься и, как я потом догадался, препятствовал нашей работе в этом направлении, «чтобы не дразнить отечественных рабочих и крестьян». Тогда я был зол на него, а теперь понимаю. Ну, не верит бизнес власти в Москве и боится её! Что тут поделаешь? Дубина (как обозвал Путин репрессивные органы во главе с Генпрокуратурой) над головой у бизнеса — это нормально, это везде есть. Но с кнутом надо давать и пряник: не только пугать, но и привлекать, стимулировать. А когда у власти в руках только дубина, и она ею вертит как хочет, иногда даже противореча Закону всемирного тяготения, а над самой властью нет ничего — от неё бегут. Учитывая все предыдущие грехи Родины, это должен быть даже не пряник, а уже целый торт.
Все состоятельные россияне, с которыми мы общались за наше короткое пребывание на Кипре, не доверяли нам — кто-то больше, кто-то меньше. Будь у меня сейчас большие деньги, тоже не верил бы коллегам-телевизионщикам из России.
В порту Гирны, основанного ещё финикийцами городка, нас встречал Александр Толстов. С ним я тоже познакомился по электронной переписке. Сам по себе это был очень интересный герой. Он сибиряк, в Новосибирске у него остался маленький бизнес. Но жить там он больше не хотел: широту сибирскую сменил на удобный мирок турецкого Кипра. Более того — хотел здесь натурализоваться.
Ещё в мае, во время нашего первого разговора, Александр мне сразу прямолинейно признался — мол, ты, вполне вероятно, агент российских фискальных органов, но он не боится — грехов за собой не имеет.
Только загрузились к нему в машину, поехали — и Фефилов приступил к «допросу».
— Эльхан, рассказывал, что Вы хотите получить местное гражданство? Это что — правда?
— Очень хочу, — вызывающе предупредил нас новый знакомый.
— Зачем? Мы понять не можем.
— А мне здесь нравится. Что нужно человеку? Безопасность. Комфорт. У меня здесь дети учатся. Потому что образование хорошее и стоит недорого. Если бы не приходилось наезжать на родину отчеты сдавать, да работничков гонять, чтобы не засыпали на ходу — так и жил бы себе тут безвылазно. Здесь всё есть. Смотрите — местный полицейский, — кивнул Саша на стоящего у выхода из порта стража порядка. — Он общественный порядок охраняет. С обычными гражданами он вежлив, приветлив. Я ходил с женой в полицейский участок, когда оформлял продление визы. Они нам кофе по-турецки сделали, представляете? Чтобы не скучно нам было ждать. За превышение скорости останавливали меня — не штрафуют, а предупреждают, просят! понимаете? просят! чтобы я не нарушал. А в конце ещё и «Берегите себя, пожалуйста!» скажут.