Чтение онлайн

Думаю ли я, что Джаспер, мать его, Джонсон, поставит ее выше себя? Первая мысль — да никогда в жизни. Но я не был уверен, говорил ли во мне голос истины или ревность, на которую я не имел права.

Вражда между мной и Джей Джеем шла именно из-за ревности. Он ненавидел, что я друг детства, которого она не отпускает. Я ненавидел, что он к ней прикасается. Что целует своими слизкими губами. Что гладит ее кожу.

Хотя, правду сказать, я бы ненавидел любого на его месте.

Только я и сам не собирался быть тем мужчиной, кто будет прикасаться к ней так. А если так, значит, пора отступить. Дать ей жить своей жизнью, строить отношения, искать того, кто даст ей семью, о которой она мечтала. Семью, что залечит раны детства, когда она чувствовала себя не любимой дочерью, а обязанностью.

Мысль, что этим мужчиной может стать Джей Джей, выворачивала меня наизнанку. Но Фэллон сама поймет, если он не тот. И уйдет к другому. Она заслуживала кого-то, кто будет рядом каждый день. Если бы мой номер не был у нее в «Избранном», может, она бы позвонила Джей Джею или в полицию. Они добрались бы до нее раньше.

Я никогда не смогу поставить ее первой. Потому что уже выбрал команду.

Двадцать семь лет я ковал тело и мозг, чтобы быть лучшим из лучших. Продолжить дело отца и деда, став морским котиком. Я обещал деду на смертном одре, что завоюю трофей Bull Frog, как он. Чтобы военные чествовали меня как самого долго служившего котика после выпуска из BUD/S (*BUD/S (Basic Underwater Demolition/SEAL) — это базовый курс подготовки бойцов подразделения «Морские котики» ВМС США, один из самых сложных и экстремальных в мире.). А я отслужил всего три года. Впереди — десятки.

Я не мог сдаться сейчас.

Морские котики не звонят в колокол.

Так почему же казалось, что именно это я и делаю?

Фэллон

OLD SOUL

by The Highwomen

6 лет назад

ОНА: Сегодня услышала When the Wild Wind Blows и подумала: единственная причина, по которой ты можешь верить, что эта жуткая металлическая какофония отражает настоящую любовь, — это потому что ты сам никогда не был влюблен. Кантри, Лягушонок. Только в кантри вся душа.

ОН: То есть, любовь — это боль? Это ты хочешь сказать, Утенок? Потому что от кантри у меня уши кровью идут. Если это и есть настоящая любовь, то кто вообще захочет ее испытать?

Настоящее

Пытаясь нанести последний слой туши, я второй рукой придерживала локоть, чтобы кисточка не дрожала. Нервы внутри извивались, как черви на крючке, и дело было вовсе не в черной мантии с серым шевроном, висящей на дверце шкафа, и не в главе жизни, что закрывалась вместе с ней. Узел в животе появился от звука душа, выключившегося в ванной, которую я делила с Джей Джеем.

Еще пару лет назад я никогда не считала себя трусихой. И все же оказалась здесь, потому что так и не нашла в себе сил поставить точку в отношениях несколько месяцев назад.

Надо было сделать это еще тогда, когда все начало рушиться после Рождества в Риверсе. Я хотела углубить наши отношения и показать Джей Джею настоящую Фэллон, но, открыв ему секрет о том, что ранчо принадлежит мне и вместе с ним — деньги, которые я унаследовала, я увидела только обиду и злость.

— Почему ты скрывала это от меня? — спросил он. — Ты все это время прикидывалась такой же, как я, а на деле ты просто еще одна богачка, вроде тех, что презирали меня в частной школе за то, что я учился по стипендии.

— Я никогда не смотрела на тебя свысока из-за денег, Джей Джей, — ответила я. — Я ни с кем не делилась этим, потому что знала: ко мне начнут относиться иначе. А я хотела быть обычной студенткой.

— Я не понимаю зачем. Постоянно бороться за копейки, знать, что твое будущее зависит от каждой гребаной оценки… это ведь не жизнь.

Я пыталась объяснить ему все, что чувствовала и к ранчо, и к семье. Про измены и предательство, из-за которых я осталась без детства. Про наследство, к которому готовил меня отчим, любивший землю, возможно, даже больше, чем меня. Про груз обязанностей, которые ждут. Про просьбу отца попробовать прожить несколько лет, не спеша, подумать, не продать ли ранчо.

Когда я вывалила перед ним душу, он только сказал:

— Твой отец прав. Продай. Избавься от воспоминаний и обязанностей. Построй со мной настоящую жизнь в Сан-Диего.

А я не смогла признаться, что никогда не продам. Ранчо — моя кровь. Я хотела не просто сохранить, а приумножить его. Построить приют для крупных животных, чтобы вернуть долг земле.

После Нового года, когда мы вернулись в кампус, Джей Джей стал странным. Тратил деньги без оглядки. Он всегда был транжирой. Мы даже ссорились, когда его кредитки не хватало на аренду. Но теперь масштабы выросли.

В феврале он сделал предложение, сунув мне кольцо с огромным бриллиантом, которое я в жизни не захотела бы носить. Я опешила. Можно было ожидать этого после его слов «продай ранчо и живи со мной», но я правда не ждала. Мне казалось, он сам понимал, что конец близок.

Я сказала «нет». И все окончательно покатилось вниз. Наши ссоры, его обвинения в том, что я изменяю ему с Паркером, становились все чаще и громче. За ними следовали громкие извинения и эффектные жесты, от которых я снова поддавалась.

А последний удар отношениям нанесла несчастный случай мамы в марте. Она была на грани смерти, а Джей Джей отказался поехать со мной в Риверс. Когда я недели напролет сидела у ее койки, он не приехал ни разу. Звонил редко. А когда я попросила его собрать задания у профессоров, он ответил: «И что, ты ждешь, что я буду пахать за двоих, когда сам едва справляюсь?»

Когда я вернулась в Сан-Диего, надо было сразу все закончить. Но я захлебывалась учебой, стараясь успеть к выпуску, и отрабатывала часы в клинике, чтобы практика зачлась. Я не хотела добавлять к этому стрессу еще и расставание, поиски нового жилья.

Я пообещала себе сделать это после выпуска. И вот он настал, а я все еще металась, как заяц по полю.

Я швырнула тушь на комод и встретила взгляд своих карих глаз в зеркале. Где та Фэллон, что умела постоять за себя? Девушка в мантии и с прической — это не я.

Те дни на ранчо, пока мама была в больнице, показали мне, как сильно я скучала по дому. Запах диких цветов, шум реки у водопада… они успокаивали лучше всего на свете. Лучше, чем что-либо. Кроме Паркера. И тогда я впервые задумалась: а хочу ли я еще одно лето вдали от Риверса? А хочу ли я продолжать учебу, чтобы получить лицензию, которую не собираюсь использовать полностью?

Сердце гулко стучало, когда я поняла, что именно обдумываю.

Уйти. Не только от Джей Джея. Но и от целей, что ставила сама себе.

Дверь ванной распахнулась, и Джей Джей вышел, закутавшись в полотенце. Его ярко-голубые глаза встретились с моими, и на миг в них вспыхнуло что-то темное, прежде чем он спрятал это. Проходя мимо, он помахал розовой коробочкой.

— У тебя месячные? — спросил он.

Я нахмурилась. Он всерьез злится? Последнее время он буквально не давал мне прохода. Даже в кладовке клиники запер дверь и полез ко мне. Если бы доктор Уолтерс не постучал, я уверена, он бы меня раздел прямо среди швабр и перчаток.