Чтение онлайн

— Нет. Я хочу домой, папа. Я хочу на ранчо.

Паркер

ALL THESE THINGS THAT I'VE DONE

by The Killers

10 лет назад

ОН: Мне не следовало уходить, черт возьми.

ОНА: И слава богу, что тебя здесь не было. Они бы застрелили тебя, не раздумывая. А у Сэди хотя бы был шанс — им нужна была она, чтобы открыть сейф.

ОН: Больше никогда. Если ты снова окажешься в опасности, ты от меня не отделаешься.

ОНА: И что ты собираешься делать? Дезертировать посреди сверхсекретной операции и примчаться домой? К тому же мне не нужно, чтобы ты меня спасал. Мы с Сэди сами себя спасли.

Настоящее

Моя правая ладонь горела от удара трезубцем по крышке гроба рядом с теми, что уже установили мои товарищи. Глаза резало от слез, которые я сдерживал из последних сил. Вся эскадрилья стояла по стойке «смирно», пока Уилла опускали в землю.

Я не слышал ни слов священника, ни командира.

Едва уловил, как горнист заиграл «Taps». Вряд ли я услышал бы и залп почетного караула, если бы не крошечная ладонь в моей руке, дернувшаяся от первого выстрела. Я крепче сжал пальцы Тео, подтянул его ближе, пока мы стояли навытяжку до последнего залпа.

Когда все закончилось, и я держал в одной руке сложенный флаг, а в другой — детскую ладонь, я боролся за каждый вдох. Нужно было идти. Пересечь газон к длинной шеренге машин у аллей кладбища. Но ноги будто приросли к земле.

Я взглянул вниз. На лице Тео застыло то же недоумение, что и в тот миг, когда я забрал его из приюта. Он пытался понять, что значит все это. Что он больше никогда не увидит родителей. Что его отец лежит в этом деревянном ящике.

Может, так даже лучше. Не знать. Не видеть.

А перед глазами у меня снова и снова вставало залитое кровью лицо друга.

Прошло три ночи с того дня, как наша команда вернула тело Уилла домой, и все это время я видел только это. В первую ночь, когда Тео еще не было со мной, я заглушил кошмары алкоголем. Но как только привел мальчишку домой, решил не пить. Он мог нуждаться во мне.

После оформления всех бумаг я отвез его в квартиру Уилла — думал, так ему будет легче среди знакомых вещей. Но сам я чуть не сломался, окруженный его воспоминаниями.

А Тео был почти безутешен. На следующий день я собрал как можно больше его игрушек и одежды и перевез к себе. В квартиру еще придется вернуться и все разобрать, но я эгоистично отложил это.

Каждую ночь Тео плакал, засыпая, звал родителей. И каждый раз мое сердце крошилось на части. Он засыпал в гостевой, но потом неизменно перебирался ко мне. Я просыпался от острых локтей и костлявых пяточек, упирающихся в мои бока.

Я не привык делить постель ни с кем. Женщин я всегда оставлял или в их квартирах, или в отелях, сам уходил до утра. Никогда не просыпался рядом. Кроме того единственного утра, когда в моей кровати оказалась блондинка. А проснулся я уже один.

Та ночь едва не стоила мне дружбы длиною в жизнь.

Я мотнул головой. Но всю неделю не мог выбросить Фэллон из мыслей. Хотел поговорить. Услышать ее честный, жесткий взгляд на вещи, похожий на папин. Но не мог. Не сейчас, когда у нее самой на пороге бардак.

Когда отец рассказал о задержании и истории с Джей-Джеем, я едва не потерял контроль. Хотел собрать команду, разнести камеру, где сидел этот ничтожный ублюдок, и сам прикончить его за то, что он едва не разрушил Фэллон.

Меня остановил только мальчишка напротив за столом. Вместо глупости я отправил Фэллон жалкое сообщение. Она ответила:

ОНА: Мы оба понимаем, как пусто звучат слова, но мне так жаль Уилла. До черта жаль тебя и Тео. Не думай обо мне, Паркер. Я справлюсь. Просто позаботься о себе и о мальчике.

Но я-то знал, что она лжет. Что ей очень далеко до «справлюсь». Она делала то, что всегда умела — замыкалась, прятала раны, делала вид, что не нуждается ни в ком.

Отец говорил, что она вернулась домой. И правильно. Там, на ранчо Харрингтонов, среди полей и гор, Фэллон всегда находила опору.

А я? Что удержит меня? Раньше — служба в морских котиках. Сейчас казалось, что я потерял себя навсегда. И это ощущение удерживало меня от того, чтобы написать ей. Чтобы не утонуть в короткой искре света, которую она бы дала, даже сама выкарабкиваясь из тьмы.

Маленькая ладошка почти выскользнула, я сжал ее крепче.

— Готов, парень? — спросил я.

Он поднял на меня затуманенные глаза.

Меня все еще накрывало паникой от мысли, что теперь я отвечаю за эту жизнь. Будто снова на тренировках BUD/S — тебя держат под водой, а вырваться невозможно.

Тео пожал плечами, отстранился и прижал к лицу плюшевого пса, которого я помнил с ним всегда. Я присел и взъерошил его волосы.

— Осталась последняя миссия на сегодня. Придется встретить еще людей, а потом — домой и включим те собачьи шоу, что тебе нравятся.

Вчера я случайно наткнулся на трансляцию выставки собак. Он не дал переключить, и смотрел с тем же восторгом, с каким другие дети смотрят мультики. Потом я нашел записи в интернете, и он пересмотрел их все.

— Хорошо, Парк, — сказал он. Голос, интонация — словно говорил Уилл. Сердце скрутило в узел.

Я поднял его, он уткнулся мне в плечо, и я пошел по влажной траве к лимузину, что нанял отец.

Родители ждали нас там. Папа обнял маму за плечи. Она была высокая, почти метр восемьдесят, стройная и элегантная, с темными волосами и светло-голубыми глазами. В темно-синем костюме, с волосами, собранными в тугой узел. Ее глаза покраснели от слез. Она горевала не меньше меня.

В машине царила тишина до самого дома командира, где собралась команда, чтобы помянуть Уилла. Там полетели истории. Каждый вспоминал — безумные приключения, смешные моменты. Мы смеялись сквозь зубы, сдерживая слезы. Потом хлопали друг друга по спине и расходились.

У нас было четыре месяца до нового вызова. Потом — полгода тренировок по всей стране. Месяцы вдали от базы. Значит, у меня было четыре месяца, чтобы разобраться со своей жизнью. С тем, что теперь будет с Тео.

Я любил его. Не мог даже думать о том, чтобы передать его кому-то еще. Но злость накатывала — моя жизнь превратилась в чужую. А за злостью всегда шла вина. Желание, чтобы Уилл остался жив — не ради дружбы, а чтобы я не взваливал его ношу — казалось мне самым подлым.