Чтение онлайн

Внутри меня зашевелилась вина — не только из-за той ночи, когда я совсем не справился, но и из-за всех тех раз, когда она вынуждена была спасать себя сама, потому что я опоздал.

Если бы не Тео, я уже сидел бы за рулем и мчался в Риверс.

Но что, если я возьму его с собой, и он пострадает, пока я буду защищать Фэллон?

И что, если я не поеду, а с ней случится что-то страшное?

Оба варианта были невыносимыми.

Я стиснул челюсть, захлебываясь смесью противоречий, долга и страха.

Но в голове звенела клятва, которую я дал этой светловолосой молнии.

Это был мой шанс искупить вину. Сдержать обещание быть рядом после всех провалов.

Когда я слишком долго молчал, отец мягко подтолкнул:

— Тео полюбит ранчо.

Он и правда бы его полюбил. Мальчишка обожал собак, но в восторг его приводили любые животные.

— Ему нужна рутина, — тихо сказал я.

— Ему нужен отдых, — парировал отец. — И тебе тоже. Дай ему новые воспоминания, Парк. Пусть светлые моменты немного перекроют темные, прежде чем вы будете строить этот новый порядок, о котором ты читаешь во всех этих чертовых книгах.

Я провел рукой по волосам. Мне давно нужна была стрижка. Может, просто побриться налысо, как новобранец на тренировках в BUD/S. Сейчас я чувствовал себя не морским котиком, а чертовым головастиком, который на ощупь ищет правильное направление.

Внутри меня шла война. Не было правильного ответа.

Каждый путь был начинен минами, на которые я наверняка наступлю.

— Я выезжаю сегодня ночью, — выдохнул я наконец.

Отец шумно выдохнул, и один только этот звук снял часть напряжения с моих плеч.

Я сделал правильный выбор.

Фэллон

GIRL IN THE MIRROR

by Megan Moroney

3 года назад

ОН: Я не услышал, как ты ушла.

Молчание.

ОН: Ты правда собираешься меня игнорировать?

Молчание.

ОН: Не заставляй меня тебя искать.

ОНА: Пойми намек, Паркер. Я не могу сейчас с тобой разговаривать. Дай мне прийти в себя после позора и спокойно зализать свои раны.

Настоящее

Дымящиеся руины передо мной заставили мой желудок скрутиться, а в груди бушевала ярость. Пламя уже погасло, но дым все еще тянулся от почерневших обломков к утреннему солнцу. Жара дня была не за горами, и запах гари тяжело висел в густом воздухе.

Мои ладони были влажными, кожа на пальцах сморщилась от воды — слишком долго я держала шланги, помогая тушить пожар. Все тело дрожало — и от физического напряжения, и от нервного срыва теперь, когда огонь наконец был локализован.

Мы чуть не потеряли все.

Все наше ранчо…

Боль пронзила меня.

Боже. Все это могло сгореть дотла на моих глазах.

— Черт, — выдохнул Курт. В этом единственном слове звучал целый спектр эмоций.

Я взглянула на него — лицо и одежда покрыты черной копотью, как, наверное, и я сама.

Слезы подступили к глазам, но я больно прикусила щеку, не позволяя им прорваться. Я не буду плакать ни перед своей командой, ни перед пожарными, которые заканчивали работу.

Я сохраню слезы на потом, когда буду в своей комнате, и никто не увидит, как я ломаюсь.

Перед рассветом я спускалась из дома к отелю, когда взрывная волна сотрясла землю и сбила меня с ног. Шок быстро сменился ужасом, я вскочила и помчалась к главному дому. Когда увидела огонь, сердце оборвалось, на миг мне показалось, что горит конюшня. Но, пробежав еще немного, я увидела, что пламя полностью охватило гостевой домик.

Курт и остальные высыпали на место происшествия, мы включили аварийные насосы и шланги задолго до приезда пожарных. Но было уже поздно — домик не спасти.

Слава Богу, внутри никого не было. Энди, управляющая отелем, сказала, что вчера ночью домик пустовал, а новые гости должны были заехать только сегодня. Придется придумать, куда их разместить, но это была мелочь по сравнению с тем, что мы могли потерять.

Я смотрела на черную дыру, где раньше стоял домик, и в мыслях видела лицо отца, грустное, разочарованное.

Когда-то здесь жил конюх по имени Леви. Я его не помнила, но папа всегда рассказывал, что старик заменил ему отца и научил всему, что он знал о лошадях.

Если бы я не родилась, если бы Спенс не увел маму у отца, папа, наверное, провел бы всю жизнь здесь, разводя и тренируя лошадей.

После смерти Леви мама и Спенсер не могли позволить себе нанять нового тренера, и домик пустовал до тех пор, пока мы не превратили ранчо в курорт. Мы сохранили старую мебель из сосны, обновили кухню и ванную, построили крошечную веранду с качалками и цветами. Этот домик пользовался огромным спросом у гостей… и вот его больше нет.

Утрата воспоминаний для отца ранит его куда сильнее, чем потеря прибыли.

Я потерла грудь, но боль внутри только усиливалась.

— Мне так жаль, мисс Харринг… Фэллон, — пробормотал Чак, стоя рядом. Его лицо тоже было покрыто копотью, и он выглядел так, будто вот-вот заплачет.

— Спасибо, что помогал со шлангами, Чак. Ты здорово выручил нас. Ступай, умойся и иди завтракать с остальными.

Парень опустил голову, что-то пробормотал и поплелся прочь, сгорбившись под тяжестью того, что произошло.

Я не успела задуматься, почему он так тяжело это переживает, как к нам подошел один из пожарных.

В руках он держал каску и маленький пластиковый пакет. Его лицо было черным от копоти, но я узнала Беккета — сына Курта. Мы учились в одной школе. Он был на два года старше меня и Мэйзи, но мы дружили.

— Спасибо, что приехали так быстро, Беккет, — сказала я.

— Лето было прохладным до этой недели, но сейчас жара, и все высохло. Нам повезло, что сегодня почти не было ветра, иначе угли могли поджечь конюшни, сараи, а потом и поля с лесом, — пояснил он.

За последние десятилетия Калифорния пережила немало масштабных пожаров, уничтожавших сотни тысяч гектаров земли, дома и предприятия. И Беккет был прав: сегодня нас спасли погода и их оперативность. Хотя, глядя на почерневшие балки, я не чувствовала себя везучей.