Чтение онлайн

— Когда-нибудь я научу тебя летать, — пообещала она.

Лицо мальчика озарилось восторгом.

— Правда?

— Конечно.

Я повернулся к Тео.

— Тебе же нравится на ранчо, правда, малыш?

Он кивнул.

— А что, если бы ты жил там всегда?

Его улыбка исчезла.

— Но я живу с тобой.

Черт. Вот я и вляпался.

— И ты будешь жить со мной, — быстро добавил я. — А если мы с тобой жили бы с Фэллон вместе?

Фэллон нахмурилась. Мы еще не обсуждали, где будем жить.

Как только Лорен выйдет из клиники, она вернется в дом. Плюс ребенку понадобится своя комната. Мы с Фэллон имели больше вопросов, чем ответов, и я слишком забежал вперед, говоря Тео, что мы все будем жить вместе.

— А можно мне того щенка с пятнами вокруг глаз? И пони? — сразу сменил тему Тео.

— Придется научиться за ними ухаживать, — ответила Фэллон. — Животные — это ответственность. Их надо кормить, поить, убирать за ними каждый день. Даже когда ты устал или болеешь, или у тебя плохое настроение.

— Я буду! Обещаю! — горячо закивал он.

— Мы подумаем об этом. Может, начнем с одного питомца и посмотрим, как ты справишься, — сказал я.

Когда я взглянул на Фэллон, ее брови были недовольно сведены.

Черт. Я слишком быстро и сильно давил. Ввел себя как она, прыгнул в омут с головой, вместо того чтобы разработать четкий план атаки.

Но по мере того, как мили стремительно проносились под нами, а мы приближались к Вегасу, я все больше убеждался, что я делаю правильный выбор. Мы делаем правильный выбор.

Фэллон будет моей. Тео и ребенок тоже.

Мы станем семьей.

Моей новой командой, той, о которой я раньше даже не мечтал.

И как в тот момент, когда я падал в пустоту, замирая в ожидании раскрытия парашюта, я был полон волнения перед новыми возможностями и испытаниями. Я был полон решимости приземлиться на ноги. Я не позволю себе испортить это. Ни для них, ни для себя.

Фэллон

WHEN YOU SAY NOTHING AT ALL

by Alison Krauss & Union Station

11 лет назад

ОНА: Ты веришь в проклятия?

ОН: Нет. Не больше, чем в судьбу. А что?

ОНА: Дядя Адам говорит, что наша семья проклята. Что та самая игра в покер, когда Херли проиграли землю Харрингтонам, перевернула наши судьбы. Он считает, что именно поэтому так много Херли и Харрингтонов погибли трагически и слишком рано. А теперь ранчо почти разорено. Я пытаюсь найти хоть что-то хорошее, что произошло с тех пор, как земля сменила хозяев. И не могу. Мне кажется, он может быть прав.

ОН: Ты. Ты и есть то хорошее, Фэллон. Может, все должно было случиться именно так, чтобы появилась ты. Я знаю только одно — мир стал лучше, потому что в нем есть ты.

Настоящее

Моя голова и сердце кружились, и дело было не в высоте или утренней тошноте, что то и дело накатывала на меня. Виной всему было то, с какой скоростью двигался Паркер. Он мгновенно согласился на мое безумное предложение, тут же решил, что мы поженимся сегодня, а потом и будем жить вместе на ранчо. Всё происходило быстрее, чем летела Cessna по направлению к Лас-Вегасу.

Я получила то, чего хотела. Но в этом было так много пустоты. Как утешительный приз.

А потом я вспомнила, как он коснулся меня этим утром. В его взгляде, когда он сказал мне отпустить все, не было ни тени фальши. Он смотрел на меня так, как я всегда мечтала, чтобы он смотрел, как на женщину, которую любит.

Он любит меня? Так же, как мой отец любит Сэди? Как Спенс любил мою маму? Как родители Паркера любят друг друга? От одной только мысли у меня перехватило дыхание. Маленькая частичка меня хотела порадоваться этой надежде, но я тут же растоптала ее. Вот это я уж точно забежала вперед.

Но он сказал, что хотел меня много лет. И я ведь чувствовала это, снова и снова, не так ли? Я даже говорила ему, что он трус, раз не берет то, что ему нужно. Наше притяжение возникло задолго до того, как ему следовало бы. Просто он всегда находил в себе силы сказать «нет».

Боже милостивый, неужели мы и правда собираемся это сделать? Жениться и объявить нашим семьям, что хотим провести вместе всю жизнь? Я же едва рассталась с мужчиной, с которым жила! Поверят ли нам родители? Решат ли они, что я забеременела от Паркера почти сразу после свадьбы?

Внутри меня зародилось беспокойство.

Маму я смогу убедить. У меня был многолетний опыт показывать ей только то, что я хотела, чтобы она видела. А вот с папой и Сэди всё было сложнее. А еще Паркер был невероятно близок со своими родителями. У них всегда были отношения, о которых я мечтала, построенные на любви, уважении и доверии. И теперь я прошу его лгать им. Всю жизнь.

Мой желудок снова болезненно сжался.

Может, мы могли бы рассказать правду семье Стил. Но если мы это сделаем, Джим непременно расскажет папе, а папа не станет скрывать это от Сэди. Кто-то обязательно проговорится. В старой поговорке говорилось, что единственный способ сохранить секрет — никому его не рассказывать. И это было чистой правдой.

Весь полет меня разрывали сомнения.

Когда мы приземлились и погрузили наши сумки во внедорожник, который хранили в ангаре в Вегасе, мои эмоции все еще не улеглись. Паркер настоял на том, чтобы вести машину, и я, уставшая сильнее, чем хотела признавать, не стала спорить. Просто протянула ему ключи и забралась на пассажирское сиденье.

Дом семьи Стил был двухэтажным, самым обычным, в районе для среднего класса. Когда его родители купили дом, он был новым, а теперь уже слегка устарел. Но стоило нам въехать на подъездную дорожку к этому каменно-штукатурному дому, меня в который раз за все эти годы посетила одна и та же мысль — это был настоящий дом. Настоящий в том смысле, каким никогда не был замок, в котором прошло мое детство.

Не то чтобы в моем доме не было любви.

Родители и Спенсер обожали меня, никто не срезал мне крылья, когда я пыталась расправить их. Скорее, наоборот, мне давали больше свободы и простора, чем большинству детей. Но я так и не поняла, почему дом Паркера всегда казался другим. Я только знала, что переступая его порог, я словно оказывалась в коконе тепла, любви и безоговорочного принятия.

Наверное, дело было в том, что их семья начиналась не с предательства, как моя.

Когда мы подошли к двери, мама Паркера уже ждала нас на пороге. Уитни была выше меня, почти метр восемьдесят, и выглядела моложе своих пятидесяти пяти лет. Темные волосы, светло-голубые глаза, которые сейчас тревожно щурились. Она оценивающе оглядела нас, так же умели делать ее муж и сын. Видимо, жизнь с морпехами наложила на нее свой отпечаток.