Я болен. Лампа, ночь… В печали одинокойМгновения журчат, как вечная вода.Седого месяца полуслепое око…О, одиночество! Везде, всегда!Снопом лучей в глаза мне хлещет лампа,А где-то там, вдали, твой детский профиль спит.Перед тобой в огнях, гудя, зияет рампа,И сыплются венки, и занавес шуршит.Но ведь и ты, дитя, мне далека душою:Моя любовь к тебе – холодная звезда.Пусть любишь ты меня – я сердцем не с тобою.О, одиночество! Везде! Всегда!<1906>
"Жуки залетели вечерние..."
Жуки залетели вечерние,Гудя золотыми струнами.Закат под багрянцем и черниюОвеян тяжелыми снами.Мигает зарницей горючеюВ нем призрак, немой и могучий,На сердце подавленном тучеюТоска ненасытней и жгучей.И волны со скалами лижутся,В печали томясь бесконечной,И ночь, что медлительно движется,Мне ночью мерещится вечной.
ЯЛТА
Едва на небе черномБлеснут узоры звезд,Спешу по склонам горнымОт опустелых мест.Мой путь в огнях и блесткахВдоль улицы-тропы.Оркестры на подмостках,В аллеях гул толпы.Помедли, незнакомка,Присядем на скамью.Ты засмеялась громко,Ты руку жмешь мою.И вот под небом чернымМы от веселых местСпешим по склонам горным,Безмолвие окрест.И музыки не слышно,И море не шумит,А бархат неба пышноАлмазами расшит.1908
ВАЛЕРИЮ БРЮСОВУ
(После «Всех напевов»)
Орел! над пасмурным болотом,Где с шипом гады в клуб свились,Вознесся ты широким взлетомВ свою заоблачную высь.Упорно гордые усильяПрорвали вихрь смятенных бурь,И вот – свободный, ты в лазурьПростер задумчивые крылья.Оттуда, с тверди голубой,Ты сыплешь свой победный клекот,И дальней бури стихнул рокот,Бессильно ропщут над тобойПучины хаоса глухие,И, осенив тебя венцом,Склоняются цари – стихииПред заклинателем – певцом.1909 <5 июня. Москва>
МИГ
Умей найти свой миг в пучине лет,В твоей душе он выжжет вечный след.Плывут года воздушной чередой, –В тумане их твой миг горит звездой.Он – Вечности застывшая струя,Жемчужина земного бытия.В часы тоски, в полночной тишине,Забытый миг всплывает при луне.Невызванный, непрошеный горитИ мучает, и жжет, и говорит.Ни смысла в нем, ни тайны не ищи,Но познавая, жди и трепещи.Знай: веки не угаснет мига свет.Вовеки не угаснет мига след.<1909>
"В холодном блеске красоты..."
В холодном блеске красотыСияла ты на пьедестале.Лишь, озарив твои черты,Живым огнем глаза блистали.Я видел строгие устаИ стройно-мраморное тело.Непобедима и чистаТы на меня с высот глядела.Но жизнь была затаенаВ груди прекрасной и холодной,Не отвечала мне онаНа зов мой страстный и бесплодный.Я ждал, что мрамор оживет,Что вспыхнет он, томясь и млея,Но холодна, как чистый лед,Стояла молча Галатея.<1911>
ЖЕРТВА
И ты под белою гробницейОбрел ненарушимый сон,Увенчан царственною птицей,Овеян шелестом знамен.Когда в тылу войны бесславнойВсклубился бунт, как хвост змеи,Ты молча принял крест державныйНа плечи мощные свои.И вот теперь в гробу кровавомТебя покоит тишина.Осенены орлом двуглавым,Сурово веют знамена.Блестят, как звезды ночью майской,Огни лампад, лучи венцов.Твое надгробье кистью райскойУкрасил Виктор Васнецов.Немым вопросам нет ответа.Но, умиляясь и скорбя,В час неизбежного рассветаМы все ответим за тебя.1911
П. И. БАРТЕНЕВУ
Халат, очки, под мышкою костыль,Остывший чай, потухшая сигара.А разговор живого полон жара,Свевает с прошлого столетий пыль.От детства возлюбя родную быль,Чуждался ты житейского базараИ в наши дни безумства и угараХранил московский быт и русский стиль.В стране теней и ты теперь далече.Но помнятся мне старческие речи,Лукавый взор и благодушный смех.Твой памятник – путь «Русского Архива»,Где наши внуки будут терпеливоБродить среди столбов твоих и вех.1912
БАБЬЯ
Как с утра, младой, мне неможется,Ах, неможется, нездоровится,Нездоровится, гулять хочется!Я пойду, млада, в хоровод плясать,Разыграюся с подружками.Вы, подруженьки-голубушки,Научите, как домой прийти,На расправу к мужу старому?Уж я улицей – серой утицей,Переулочком – перепелочкой,К воротам тесовым – черным соболем,На широкий двор – ясным соколом,На крылечко – красной девицей,В новы сени – молодой женой.<1912>
ЖЕЛУДОК
В былые дни сердечный пылИ волю плавил, и рассудок,Но холод жизненный поплыл –И всё угасло. Не остылОдин лишь дар судьбы – желудок.Жив Прометей в его огне!Бессмертный, правит он во мнеНад неизбежностью победуИ мерит в каждом новом днеЧасы от завтрака к обеду.С утра велит он вспоминатьУмершей юности уроки(Бьет час, два, три, четыре, пять),И Валтасаровы читатьНа стенах огненные строки.Без сил, как ослабелый лук,Я жду конца. Но шесть пробило,Свершила стрелка полукруг,И он ворчит, как старый друг:Утешься: всё, что было, – было.Пусть изменяют дни твои,Но не изменит ростбиф вечно,И подогретого НюиБлагословенные струиВсё будут литься бесконечно.Стихает времени полет,Забыта жизни злая шутка.К десерту юность восстает,И воскресает, и живетПо воле неба и желудка.<1912>
"В лучистом сумраке звездится, сыплет снег..."
В лучистом сумраке звездится, сыплет снег.Просторы дальних крыш послушны чуткой ночи,Тоска нежней, дыхание короче.Седых часов безмолвен ровный бег,И звезд лазоревых невозмутимы очи.Опять я жду тебя в сияющую тишь,Опять я верую. Молюсь моей богине,Кого всю жизнь искал, по ком тоскую ныне.Лучистой мгле покорны трубы крыш.И ночь морозная звездистый сыплет иней.Опять я жду тебя, застывший, но живой.Над белой полночью синеет звон далекий.То звезды говорят с луной глубокой.Я жду лететь с тобой пустыней снеговой,Водить тебя по тишине глубокой.<1913>