Тоскует вечер, смерть зоветИ кажет перстень обручальный.Душа томится и поетО родине первоначальной.Взошли, дымятся облака,Их огнедышащие горыНависнут, ждут издалека,Чтоб опустило солнце взоры.Всю ночь, я знаю, будет петьМне ветра голос погребальныйИ будут до утра скрипетьПод мокрым ветром окна спальной.<1913>
У КОЛЫБЕЛИ
Мать, напевая, качала ребенка.Песня тоскливая плакала тонко.Черные тени по стенам плясали.Звезды в морозном окне угасали.В темных углах шевелились загадки.Чудилось робко мерцанье лампадки.С криком от страха проснулся ребенок.Голос предвечного ужаса полон.В мире полуночном, странен и звонок,Страшную вечную песню запел он.Темное в недрах хаоса томится сознанье,Мрака разверстая пасть угрожает душе одинокой.Вещего пса от забытых могил пронеслось завыванье,Смерти-праматери грезится образ далекий.<1913>
"Твои глаза прозрачнее сапфира..."
Твои глаза прозрачнее сапфира,Твой стан – цветок, твой ясный голос — лира,Шелк золотистый – волосы твои.В твоих руках мои трепещут руки.О, задуши поэта в час разлукиИ смертию любовь благослови!Чтоб в миг конца, стремительно безбрежный,Светил твой взор голубовато-нежный,Пел голос твой, как дальней лиры звук.Чтоб в блеске кос, как солнце, золотистомЯ замер сладко под кольцом душистымТвоих холодных и прекрасных рук.<1913>
"Снова мы вместе, и снова..."
Снова мы вместе, и сноваБред поцелуев и рук.Воротника кружевногоСмятый расстегнутый круг.Желтые душные кудриКак золотые струи,Похолодевшие, в пудре,Белые щеки твои.Выговор мило-нечистый,Странно блуждающий взгляд,Ласковость груди волнистой,Губ опьяняющих яд.Разгоряченного телаБуйная сладкая дрожь,Страсть без конца, без предела,И… беспредельная ложь.<1914>
"Ты, нежная, как ветвь оливы..."
Ты, нежная, как ветвь оливы,Таишь в себе смертельный яд.Твои движения девически-стыдливы,Но о желании недетском говорят.Ты рождена для бурь, для страсти темной, жгучей,Что набегает вдруг неотразимой тучей,Неодолимая в предвестии тревог.В ней грозный Сатана и милосердный Бог.Она зовет меня – о рок противоречья –Касаться нежно уст и замирать у ног.Любовь бессмертная и похоть человечьяРавно влекут к тебе. Сиянье красотыЗагадкой вечною мое томленье множит.Ты видишь, я люблю. Но не узнаешь тыТу муку тайную, что жжет меня и гложет.<1914>
"Как я любил ночных свиданий..."
Как я любил ночных свиданийНачала и концы с тобой!Сперва чуть слышен плеск желаний,Но всё растет, растет прибой.Он, бурной страстию волнуем,Качает плеч твоих овал,И бесконечным поцелуемТоропишь ты девятый вал.Потом, от яростного шквалаОчнувшись подле губ твоих,Как я любил, чтоб ты лежала,Покуда океан не стих!Но ты встаешь, накинув платье,Забыв на кресле шаль свою.И я последнего объятьяПрощальное блаженство пью.<1910-е>
ОБРЫВ
1. "В сверканье знойном дня люблю лесной обрыв..."
В сверканье знойном дня люблю лесной обрыв.Под ним внизу овраг прохладнее темницы,Стена живых ветвей, где нежно свищут птицы,И пестрого ручья, дрожа, скользит извив.Здесь сетью золотой листва в лучах дробится,В кустах птенцы пищат, бесклювый рот раскрыв,А в жаркой вышине чета орлов кружится,С влюбленным клекотом в истомный воздух взмыв.И сознавая жизнь одним мгновеньем ясным,Не отрывая глаз, на солнце я гляжу,И грежу сладостно, и мыслями брожуВ лучистом мареве, в огне багрово-красном.
2. "В вечернем зареве обрыв отрадней мне..."
В вечернем зареве обрыв отрадней мне.Зияющий овраг грозится вещей тьмою.Деревья замерли. Внизу под их стеноюРобеющий ручей щебечет в полусне.К преданьям темных дней взывая, реют совы.Им тяжким клекотом шлет сумрачный ответСедого дерева иссохнувший скелет.На нем пророчески поник орел суровый.Мне странно. На душе ни грез, ни мыслей нет,И только вечера багряный силуэт,На горизонте встав, звенит в оковы,И вспыхивает в ночь, стремясь сорвать запрет,И манит призраки невозвратимых лет.О, непостижные! как вечно далёко вы!<1914>
"Здесь пляшут голуби над раскаленной крышей..."
Здесь пляшут голуби над раскаленной крышей,А там, где в зное дня дымится Чатырдах,Кусты орешника взбираются всё выше,К орлам, задумчиво плывущим в облаках.Но юга знойного мне тяжко упоеньеИ нестерпимо жить в дремотном полусне,Когда я полон весь и звуков и движенья,Когда ты грезишься и днем и ночью мне.Пусть одиночество сгорит на пышной тризне.Чрез горы и моря я сердце кинул той,Чье имя нежное, святое имя жизни,Венчало счастием мой полдень золотой.Как турок, преклонясь, хочу молить Аллаха,Чтоб сохранил меня навеки молодым,Чтоб со стихов моих, как с тронов Чатырдаха,Вздымался к вечности благоуханный дым.<1914> <1908>
К.Р.
Музы ко гробу вождя своего ароматы приносят.Лавры ему на чело сам Аполлон возложил.Цепь из орлов золотых и державного пурпура складкиПод величавым венком с лирой скрестившийся меч.1915
ЧЕТЫРЕХСТОПНЫЙ ЯМБ
М. Долинову
Когда четырехстопным ямбомЯ в утре розовых огнейГремел надменным дифирамбомНа лире юности моей,Я не хотел стиха иного,Но набежавшей жизни гарьЗатмила свет луча дневногоИ кровью налила фонарь.Как обольщенная невеста,Забыв победоносный звон,Взлюбил я вялость анапестаИ амфибрахия уклон.И вот, больному прошлым летом,Ты подарил мне свой сонет,И юностью твоей, как светом,Вновь озарил меня поэт.Да не смутятся дряхлым стономОгни твоих священных ламп,Запела лира прежним звоном,Взвился четырехстопный ямб.<1915>
ПРЕВРАТНОСТИ СУДЬБЫ
I
Он был московский декадент,Худой и долговязый.Еще когда он был студент,Блистал отменной фразой.В Кружке на «вторниках» поройОраторствуя хлестко,Он вдруг сшибал графин с водойВ волнении с подмостка.Он уверял, что надо сечьЧитателей Толстого,Он утверждал, что надо сжечьСобранья Третьякова.Вилье, Верлена восхвалял,Хоть не читал обоих,Как Обри Бердслей, рисовалНа собственных обоях,Превознося любовный грех,Вводил наркозы в модуИ вместо морфия при всехВ колено прыскал воду.