Чтение онлайн

Книжек, о которых Вы пишете, не знаю. Ахматова – Надсон в юбке. Есенин – хулиган (это по личному знакомству, а стихов его не читал). Как живу? Ах, приезжайте в Нижний – вот и увидите.

Пишите – буду отвечать тотчас, ибо теперь настроился и похож не на бесструнную, а на самую настоящую балалайку.

Шереметева – Садовскому

21 ноября 1925 г.

…Если Вы настроились, то я даже не расстроенная балалайка, а просто балалайка без струн. Страшно много дела, и очень занята… Не сердитесь, что пишу ерунду, дети болтают и ужасно мешают.

Садовской – Шереметевой

9 марта 1926 г. Нижний

<…> Жена у меня хворает: туберкулез. Устроиться в Москве ей не удалось, а здешний климат неотразимо ведет ее к могиле! Вон, как мрут молодые люди: Есенин, поэтесса Л. Рейснер [94] — все мои знакомые…

Садовской – Шереметевой

5 мая 1928 г. Нижний

Христос Воскрес! Дорогая Ольга Геннадиевна!

Вы недовольны сухостью и краткостью моих писем – знаю – но иначе и невозможно, раз нет постоянного живого общения. Тем для беседы у нас нет, и приходится перебирать старье или говорить отвлеченности. Вот погодите, скоро приеду в Москву на целый месяц, и тогда найдется о чем спросить и ответить.

У меня к Вам маленькое дело по книжной части. Я разбираю и привожу в порядок мою библиотеку и хотел бы пополнить коекакими книгами. Вот что мне нужно:

Записки Вигеля, 2-е изд., 1892

Записки Порошина

Соч. Нарежного

Стих. Языкова, изд. 1858. [95]

И вообще из мемуаров или старой русской литературы. Булгарин, Марлинский, Лажечников, Кукольник [96] – всё это мне подойдет.

Если кто-нибудь из Ваших знакомых пожелает продать или поменять на новых (декадентских) писателей названные книги, прошу иметь меня в виду. М. б., кто-нибудь заходит к букинистам – сейчас такие книги очень дешевы.

Я не хочу Вас затруднять исполнением моей просьбы непременно , это только на всякий случай.

Садовской – Шереметевой

8 сентября 1928 г. Нижний

Дорогая Ольга Геннадиевна!

Отыскал «Узор чугунный» [97] и посылаю. Уж не взыщите, что книжка немного растрепана.

Не знаете ли вы где-нибудь продажных «Записок» Ф. Ф. Вигеля в изд. «Русского архива», 1891 г. и собр. соч. гр. Л. Н. Толстого – в изд. графини, т. е. 80-х или 90-х гг. – первые 12 томов? Дальше покупать не стоит. Если сосватаете мне эти книги, буду весьма благодарен.

Садовской – Шереметевой

8 октября <1928 г>

Напрасно Вы так хлопотали о книгах. Ведь я Вас только при случае просил узнать. Теперь мне стыдно. Заметили, что я всегда Вас о чем-нибудь прошу и всегда причиняю Вам беспокойство? Такой уж эфиопъ. Почему, читая «Дневники» Брюсова [98] , Вы думали обо мне? Разве я на него похож? Я «Дневников» не читал, а только «Воспоминания» [99] . Страшная книга. Страшная пустотой и бездарностью своего цинизма.

Сейчас пишу роман «Первое марта». Никак не могу достать материалов о Юрьевской. Нет ли у Вас чего-нибудь? Мне надо знать внешность ее – только. Если знаете, напишите – брюнетка, блондинка, какого роста и т. п. Как только кончу роман, явлюсь в Москву. Устрою так, что у меня никого не будет. Мы побеседуем и вспомним старину. И дочек Ваших увижу.

Садовской – Шереметевой

24 октября 1928г.

Ваше письмо вылилось, должно быть, в момент сильной усталости или под влиянием оживленной беседы с Бахусом.

Во всяком случае за карточку merci.

Если две строчки в вечерней газете [100] считать рекламой, то, разумеется, меня блестяще рекламирует голодный репортер, живущий этими строчками. Сам же я за все 27 лет ни разу себя не рекламировал. Зачем? У меня есть свое маленькое имя.

P.S. Прикажете карточку вернуть?

Садовской-Шереметевой

<5 декабря 1928. Нижний Новгород>

<почерк другого лица>

Посылаю Вам, дорогая Ольга Геннадиевна, мою последнюю книгу. Не судите строго. Надеюсь, скоро увидеться с Вами, т. к. в воскресенье 16-го думаю выехать в Москву. По прибытии туда, тотчас сообщу Вам мой адрес. Извините, что задержал фотографию Юрьевской: привезу с собой. Всем Вашим мой привет.

Преданный Вам Б.С.

1929-1941

В конце 1928 года Борис Садовской, женившись на Надежде Ивановне Воскобойниковой, ее заботами обосновался на постоянное местожительство в Новодевичьем монастыре. Сначала они жили в квартире ее сестры в корпусе № 7, а с 1932 г. – в подвале, бывшем склепе под Успенской церковью. Как мечтала его жена, так и сделала:

«Устрою Вам дивную комнату <у сестры> до получения квартиры. Днем Вы будете сидеть на кладбище в кресле, а утром и вечером у себя… Вы будете работать, и к Вам будут заходить друзья для Ваших дел и развлечений».

Стараниями обоих в их «чуланчике», а потом и в «подвальчике» был создан такой уют, что многие тянулись туда «на огонек», вернее, «на чаек из самовара», а главное, на встречу с интересным собеседником, каким был Садовской.

Ольга Геннадиевна приходила навестить «старого друга» чаще других. Даже тогда, когда писатель перестал кого-либо интересовать и записал в дневнике: «Точно ветром сдуло всех друзей, знакомых, дам», она оставалась его неизменным другом. К ней на Воздвиженку посылались короткие приглашения на открытках: «Не зайдете ли на днях?», «Б. А. хочет что-то прочесть», «Буду рад видеть в удобное для Вас время», «Жалуйте к нам, когда хотите», «Очень бы хотелось Вас повидать», «Что Вы нас совсем забыли?», «А старых друзей забывать грешно». И она приходила и по-прежнему приносила книги.

Сохранилась любопытная записка от Надежды Ивановны о небольшом бытовом казусе в марте 1934-го: «Вы, <уходя от нас>, по ошибке одели одну из Бориса Александровича калош. Будьте добры, верните с подательницей этой записки. А Вашу калошу посылаю… P.S. Увидимся 17-го в Большом театре». А это значит, что вместе ходили слушать оперу «Снегурочка», которая шла в этот день. Видимо, билет им устроил Борис Александрович, как когда-то устраивал билет на любимую им оперу своему брату, используя старые театральные знакомства.