Чтение онлайн

Немногочисленные защитники игуменьи Митрофании пытались не столько доказать ее невиновность, сколько показать, что если она и сделала что-то не совсем законное, то только из благих намерений [292] . Их главный довод: она ни копейки не положила в свой карман, все средства предназначались на богоугодное заведение – общину сестер милосердия.

Тем временем сама Покровская община, которую возглавила монахиня Зинаида, оказалась в катастрофическом положении. Узнав о возбуждении одного уголовного дела, все кредиторы общины подали свои иски [293] . Это объяснялось их вполне понятным страхом так никогда и не получить причитавшиеся им деньги. Такой неожиданный поворот событий окончательно разорил общину. Общая сумма предъявленных ей исков была колоссальной – 160 145 руб. 10 коп. [294] А с учетом процентов и штрафов долг общины вылился в 644 712 руб. [295] Разумеется, община была не в состоянии выплатить такую сумму, проценты продолжали начисляться, и к 1878 г. долг доходил уже до 1 367 740 руб. 74 коп. [296]

Неблагоприятный исход дела игуменьи Митрофании еще больше настроил общественное мнение против общины. Например, корреспондент «Отечественных записок» считал Покровскую общину уже погибшей, так как она устроена была с таким размахом, что никаких средств на ее содержание не могло хватить, а благодаря «азартной игре своей основательницы» оказалась в совсем плачевном положении [297] . Но община, как известно, выжила и еще много лет продолжала свою работу. Несомненная заслуга в этом принадлежит митрополиту Иннокентию (Вениаминову), который не жалел средств Московской кафедры на поддержание епархиальной общины. Так, например, в 1874 г. он выделил на содержание общины 20 400 руб., то есть большую часть ее годового бюджета, который составил 26 877 руб. 41 коп. [298] Благодаря такой поддержке материальное положение Покровской общины стало постепенно выправляться. В 1877 г. субсидия митрополита сократилась до 13 750 руб. при годовом бюджете 26 818 руб., так как половину необходимых средств община уже могла привлечь самостоятельно [299] .

Перед митрополитом Иннокентием стояла трудная задача повышения пошатнувшегося авторитета самого института общин сестер милосердия. Не найдя возможности защитить игуменью Митрофанию, митр. Иннокентий постарался отделить в общественном сознании ее имя от основанной ею общины. Возможно, именно с этими соображениями связаны его слова в письме к епископу Дмитровскому Никодиму (Белокурову): «В ответе нашем не надо сваливать вину ни на кого, кроме самой Митрофании, и не подать ни малейшего повода к обвинению епархиального начальства» [300] .

В марте 1879 г. умер митрополит Иннокентий, и для Покровской общины вновь наступило трудное время. Уже в следующем году новый митрополит Московский Макарий (Булгаков) решительно отказал ей в материальной помощи от кафедры. На этот раз уже несколько оправившуюся общину поддержали городские власти. С 1882 г. по ходатайству генерал-губернатора князя В. А. Долгорукова Московская городская дума назначила общине годовую субсидию 6000 руб. [301] Это дало ей возможность продолжить свою работу вплоть до революции 1917 г.

Община «Утоли моя печали», согласно ее первому уставу, должна была содержаться на средства Московского Дамского комитета Общества попечения о раненых и больных воинах. Поступающим в пользу общины пожертвованиям и плате за работу сестер отводилась второстепенная, вспомогательная роль [302] .

Устав 1881 г. перечисляет уже конкретные составляющие материальных средств общины: членские взносы и пожертвования, доходы от церкви и учреждений общины, плата за работу сестер, сборы благотворительных концертов и прочих увеселительных мероприятий, кружечный сбор и проценты с капитала и вкладов [303] . Здесь нетрудно заметить почти полное соответствие с уже рассмотренными уставами общин Российского Общества Красного Креста, за исключением только одного пункта – выплаты пособия от Общества, который и явился основной причиной изменения подведомственности общины.

Городской лазарет в помещении Московского и Ярославско-Костромского Земельных Банков. Столовая (Альбом деятельности Московского Городского Управления по организации помощи больным и раненым воинам и семьям призванных 1914–1915 гг. М., 1915. С. 123)

Устав 1890 г. никаких изменений в этой сфере не привнес [304] . А новый устав теперь уже городской общины сестер милосердия «Утоли моя печали» имени кн. Н. Б. Шаховской [305] на финансовом обеспечении ее существования вообще не останавливается. Однако косвенно в нем обозначены следующие источники доходов: пожертвования, плата за работу сестер и платные палаты больницы, предусматривается также получение дохода с недвижимого имущества [306] . Все сметы и отчеты общины представлялись на утверждение Московской городской думы [307] , на которой, вероятнее всего, теперь лежала львиная доля финансового обеспечения общины, а остальные источники приносили столь ничтожный доход, что специально оговаривать их в уставе даже не сочли нужным.

Покупку первых зданий для общины и ее обустройство княгиня Н. Б. Шаховская производила на свои собственные средства – лишь последнее здание в Лефортове ей помогали отремонтировать благотворители [308] . Однако для приведения всех построек в надлежащий вид пожертвований не хватало, а личные средства основательницы общины иссякли. Тогда княгиня продала за 35 тыс. руб. свое имение – с. Верзилово под г. Серпуховом, доставшееся ей в наследство после смерти мужа, и заложила лефортовское владение общины в Московском городском кредитном обществе, получив ссуду 120 тыс. рублей. Благодаря этому в 1874 г. был достроен трехэтажный больничный корпус с пристроенной к нему церковью во имя иконы Божией Матери «Утоли моя печали», проведена отделка помещения для персонала, духовенства и аптеки [309] .

Во время Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. община «Утоли моя печали» понесла огромные расходы, вынудившие ее начальницу снова заложить владение общины в Московском городском кредитном обществе. Не получив от Общества Красного Креста никакого вознаграждения за самоотверженную службу сестер, кн. Шаховская была вынуждена обратиться в Главное управление Общества с просьбой о субсидии 10 тыс. руб. на выкуп зданий общины. Однако в материальной поддержке общине было отказано на том основании, что ее деятельность выходит за рамки задач Красного Креста [310] .

В результате община обошлась без помощи Общества и стала самостоятельным учреждением. Права, дарованные ей уставом 1881 г., привлекли к ней большое число благотворителей. В том же 1881 г. было утверждено в званиях 56 почетных членов и 8 старшин, а общая сумма их взносов составила 5130 руб., при годичной смете в 42 034 руб. Из этой суммы 8150 руб. уходило на погашение ссуды и уплату процентов. На собственные нужды общины, в том числе на содержание 80 сестер милосердия, 50 воспитанниц и 22 пациентов больницы, оставалось 33 884 руб. [311]

На практике ежегодные взносы и пожертвования поступали нерегулярно и далеко не в том размере, как предполагалось при составлении годовых смет. В разное время многие из не выполнявших свои обязанности по уплате взносов были исключены из числа членов общины. Например, в 1882 г. число исключенных достигло 91 человека [312] .

Главным источником средств общины была плата за пациентов больницы и труд сестер милосердия в больничных учреждениях и частных домах, которая выражалась в следующих цифрах [313] :

Таблица 2

Однако ни эти доходы, ни сбор пожертвований не давали столько средств, чтобы их было достаточно для погашения долга Кредитному обществу, а тем более для выкупа заложенного владения. Не хватало денег и для поддержания в прежнем объеме широкой благотворительной деятельности общины и ее учреждений. Для покрытия постоянно растущего долга княгиня Шаховская была вынуждена ходатайствовать перед Московской городской думой о выделении общине ежегодного пособия от города, но ей в таковом было отказано [314] . С такой же просьбой она обратилась к министру внутренних дел, который распорядился выдать из средств министерства суммы, необходимые для выплаты процентов Кредитному обществу за 1886 и 1887 гг. [315]