Чтение онлайн

Служение сестер милосердия Красного Креста было безвозмездным. Любая плата за их службу поступала непосредственно в общину, а принимать вознаграждение или подарки им категорически запрещалось [395] . При этом и испытуемые и сестры находились на полном содержании общины, обеспечивались помещением, пищей, одеждой и бесплатным лечением. Кроме того, они ежемесячно получали на мелкие расходы небольшую сумму, размер которой определялся общиной. Например, в Иверской эти выплаты составляли от двух до пяти рублей [396] .

Сестры милосердия общины «Утоли моя печали» полностью содержались общиной и не получали жалованья. В свободное время они шили белье и занимались рукоделием в пользу общины [397] , но с переходом общины в ведение города этот порядок изменился. Испытуемые обеспечивались помещением, питанием и формой и только на втором году обучения получали одежду и обувь [398] , хотя для неимущих учениц могли делаться исключения. Сестры милосердия стали не только пользоваться полным содержанием, но и получать небольшое денежное вознаграждение [399] .

Сестры Владычне-Покровской общины находились на полном обеспечении и никакого вознаграждения за свой труд не получали. При этом им строго запрещалось иметь какие-либо запасы и пользоваться собственными вещами [400] .

Постоянно живущие в Павловской общине сестры милосердия находились на полном обеспечении и ежемесячно получали небольшую сумму на мелкие расходы [401] .

Сестрам милосердия, прослужившим 25 лет в общинах Красного Креста, назначалась государственная пенсия. Потерявшим здоровье и неизлечимо больным ее могли назначить и раньше, если те проработали не менее 15 лет [402] . Потерявшие на службе здоровье и наиболее заслуженные сестры принимались в убежища для сестер милосердия Красного Креста при наличии в них свободных мест. Однако как таких учреждений, так и мест в них было крайне мало, поэтому Нормальный устав рекомендовал общинам позаботиться об открытии собственных убежищ [403] .

По уставу Иверской общины все сестры, прослужившие 15 лет, могли претендовать на получение пенсии. Кроме того, сестрам милосердия этой общины предоставлялись очередные отпуска и они имели преимущественное право на принятие в убежище для сестер милосердия при Московском местном Комитете Красного Креста [404] .

Состарившиеся или потерявшие здоровье сестры общины «Утоли моя печали», прослужившие не менее 15 лет, могли остаться жить в общине на полном содержании, а не прослужившие указанного срока определялись в какое-либо благотворительное заведение [405] . Получения сестрами пенсии или пособий не предусматривалось, ничего не говорилось и о возможности для них оставить общину по собственному желанию.

Городской распределительный госпиталь в 1-м казенном винном складе. Перевязочная (Альбом деятельности Московского Городского Управления по организации помощи больным и раненым воинам и семьям призванных 1914–1915 гг. М., 1915. С. 16)

С 1881 г., согласно новому уставу, сестра милосердия могла рассчитывать на обеспеченную старость в общине только после безупречного двадцатилетнего труда в ней. Из этого следует, что о сестрах, потерявших здоровье ранее этого срока, община никакой заботы на себя не брала: у них изымался крест, а выданное свидетельство уничтожалось, причем сестры не имели права требовать от содержавшей их общины какого-либо вознаграждения за свои труды [406] .

Более уверенными в своем будущем могли быть сестры после перехода их общины в ведение Московской городской думы. Прослужив в общине 25 лет, они могли оставить работу, им назначалась пенсия и предоставлялось право проживать на полном содержании в приюте для сестер, состоявшем при общине или каком-либо другом благотворительном учреждении. При этом пенсия им все равно выплачивалась, но из нее вычиталась стоимость их содержания [407] . Сестры, утратившие на службе здоровье, помещались в приют при общине, а если они к тому времени проработали уже более пяти лет, то им назначалась пенсия, размер которой зависел от их трудового стажа [408] . Выдача пенсии не прекращалась, даже если сестра по выходе из общины вступала в брак или монашество [409] . Тем, кто прав на пенсию не имел, при необходимости могли выдавать единовременные пособия [410] .

Если сестра Владычне-Покровской общины увольнялась по старости или болезни после многолетнего усердного служения или же принимала монашеский постриг, ее могли оставить в общине на проживание с сохранением полного содержания. В остальных случаях она лишалась звания сестры милосердия и не получала от общины никакого вознаграждения или пособия [411] .

По всеобщему мнению, служение сестер милосердия должно было быть исключительно безвозмездным. Поэтому сестры чаще всего не получали за свою работу денежного вознаграждения и должны были довольствоваться тем необходимым минимумом, который предоставлялся общиной. В лучшем случае им выплачивалось незначительное жалованье, на которое можно было лишь отчасти восполнить недостаточность выделяемых общиной вещей.

Сестра военного времени М. И. Девиз (Охотина) вспоминала печальный разговор сестер общины, к которой она была приписана:

«– …Когда мне отдыхать, чулки штопать надо, – смеялась сестра, – у нас ведь всего-навсего дают три пары чулок, две рубашки, два платья, одно ситцевое, другое шерстяное, – скоро-скоро говорила сестра К., точно старалась скрыть свое недовольство.

– Ну, а еще три рубля в месяц-то забыли? – ядовито прибавила другая сестра, лежа на кровати, и, засмеявшись, прибавила:

– А из них купи зонтик на лето, а то удар хватит, теплый платок на зиму, а то голову простудите, перчатки, прибавь белья, так как двумя рубашками не обойдешься.

– Ну вот, слава Богу, хоть на сапоги дают, а то бы босиком ходили» [412] .

Разумеется, не приходится говорить о том, чтобы сестры за время работы в общине могли накопить какую-то сумму на случай непредвиденных обстоятельств, так что в случае потери трудоспособности они оказывались в критическом положении. Для получения даже минимальной пенсии необходимо было проработать в общине не менее 15 лет, что было под силу далеко не каждой. Очень тяжелый физический труд, сильные эмоциональные нагрузки, постоянный риск заразиться или получить ранение – вот факторы, которые часто приводили к тому, что сестры теряли трудоспособность уже через несколько лет работы в общине. Оказавшись на улице без средств к существованию и с совершенно расстроенным здоровьем, они вели длительные переписки с Обществом Красного Креста о выплате пособий, помещении в больницу или богадельню [413] , а кто-то не выдерживал и оканчивал жизнь самоубийством.

Можно привести пример сестры С., которая несла свое служение в инфекционном отделении военного госпиталя. Проработав совсем недолго, она заразилась и вынуждена была вернуться в свою общину на лечение. Когда же оказалось, что болезнь неизлечима, община отказалась далее держать у себя нетрудоспособную сестру. Совершенно одинокая, больная, не имея прав на пенсию или какие-то другие выплаты, она могла обратиться за помощью только к своим подругам по госпиталю. Те не имели возможности оказать ей существенную помощь и лишь собрали ей что смогли на дорогу и отправили к знакомой акушерке. Через несколько дней стало известно, что несчастная девушка, очевидно не найдя этой знакомой, подавленная сознанием своей полной беспомощности, утопилась в реке [414] . По свидетельству М. И. Девиз, случаи самоубийств среди сестер милосердия не были редкостью [415] .

В таких критических случаях большую роль играла позиция общины, ее отношение к своим сестрам. Отрадным примером является история сестры милосердия Иверской общины Л. К. Пиварович, которая прослужила всего 9,5 лет. В 1892 г. она поступила в Георгиевскую общину Санкт-Петербурга, а через три месяца была назначена старшей сестрой Тверской Серебряной общины [416] . С 1896 г. Любовь Константиновна трудилась в качестве старшей сестры Иверской общины, во время командировки на театр Греко-турецкой войны заразилась тифом, от которого долго не могла оправиться. В 1899 г., по особому ходатайству общины, она получила из средств Московского Дамского комитета РОКК 400 руб. для лечения заграницей [417] , хотя полностью выздороветь ей все же не удалось. В 1900 г. она уже отправилась с отрядом Иверской общины на Дальний Восток, где ее здоровье снова ухудшилось [418] . В 1901 г. ей пришлось окончательно оставить свое служение и переехать в места с более теплым климатом [419] . В 1913 г., очевидно находясь в крайне тяжелых обстоятельствах, Пиварович обратилась в РОКК с просьбой предоставить ей место в Московском Мариинском у Троицы-Сергия убежище сестер милосердия Красного Креста. Главное управление РОКК ей отказало со ссылкой на устав убежища, в которое принимались сестры, прослужившие не менее 15 лет [420] . Однако настоятельное ходатайство со стороны совета Иверской общины, который поддержал просьбу своей бывшей сестры, привело к тому, что для Л. К. Пиварович сделали исключение и она была принята в убежище [421] .