Чтение онлайн

Идеальным образцом такого типа был декабрист Михаил Сергеевич Лунин. Бравый гусар, участник Отечественной войны, один из учредителей «Союза спасения» и «Союза благоденствия», впоследствии осуждённый на двадцать лет каторги, он был человеком с глубоким пониманием политических проблем. Отчаянный вояка обладал гвардейской лихостью, тягой к рискам, доходившим до бретерства.

В мае 1814 года между ним и Алексеем Орловым случилась дуэль, причем без всякого повода. Однажды в разговоре кто-то пошутил, что Алексей ещё ни разу не был участником дуэли, тогда Лунин предложил ему драться. Отказаться было нельзя. Выстрелив в первый раз, Алексей промахнулся. Лунин дважды стрелял в воздух и давал противнику издевательские советы куда лучше целиться. Орлов снова промазал. В результате секунданты развели противников.

В конце десятых годов зарождается романтический стереотип дуэли «из-за дам». Публика с особым интересом следила за дуэлями, замешанными на любовных делах. Эти истории имели особую популярность и вызывали особенно широкие толки. Дуэльные истории такого рода отличались жестокостью, и бескровный исход поединка, как правило, не решал проблемы.

После 1825 года дуэль постепенно превращается в допотопный пережиток, который, по сути, ничего не решает, а затем вовсе уходит в прошлое.

Отечественная война 1812 года принесла москвичам огромные убытки и потери. Многие некогда всесильные дворянские роды совсем разорились. Московские балы и вечера стали скромнее, в отличие от роскоши аристократического Петербурга.

К 1830–40-м гг. доминирующим становится средний слой дворянства. Их дома становятся местом встреч людей, размышляющих о судьбах страны с литературно-философскими беседами и дискуссиями. В этот период интерес к общественной жизни, к культурным и политическим проблемам возникает особенно остро. Появляются различные общества, кружки, организации – научные, просветительные, литературные, политические, философские, тайные и явные.

Многие будущие члены тайных обществ обучались в Московском университете и университетском Благородном пансионе, где складывалось их мироощущение, свободомыслие и любовь к Отечеству. К выходцам из дворянских помещичьих семей относилось большинство западников и славянофилов, споры которых разгорелись особенно остро к 1840-м годам. Представители славянофилов сами предпочитали называть свое направление «русским» или «московским». Эти два направления общественной мысли выявились в ходе споров о дальнейшем пути России. Отрицая революционный путь Запада, славянофилы отстаивали российскую самобытность, были противниками крепостничества, им были дороги народность и православие, они верили в высокую духовность русского народа в противовес западному рационализму, а также были склонны к идеализации допетровской Руси. К славянофилам принадлежали высокообразованные русские дворяне: А. С. Хомяков, братья И. В. и П. В. Киреевские, К. С. и И. С. Аксаковы, Ю. Ф. Самарин, А. И. Кошелев и другие.

Западники же считали, что Россия должна идти по пути других западных стран. Они высоко ценили западную цивилизацию, были противниками крепостничества, выступали за свободу личности, слова и печати, а также против самодержавия, отдавая преимущество конституционным порядкам западных стран. Западниками были молодые профессора Московского университета, писатели, журналисты, большинство из которых происходили из дворянских семей: Т. Н. Грановский, П. Н. Кудрявцев, П. Г. Редкин, Д. Л. Крюков, К. Д. Кавелин, И. С. Тургенев, В. П. Боткин, П. В. Анненков и другие. И пока научные и политические споры заполнили, восстановленные после пожара, дворянские гостиные, второе городское сословие, засучив рукава, сумело занять лидирующие позиции в городской жизни ХIХ столетия.

Москва издавна была торговой столицей. Города возникали как ремесленные поселения на очень выгодных, прежде всего для торговли, местах. Первопрестольная столица издавна находилась на пересечении сухопутных и водных торговых путей, связывающих ее со всеми российскими городами. С давних времен, отсюда вся Россия снабжалась товарами московского, внутрироссийского и зарубежного производства.

«В Москве нет только птичьего молока», – говорили в народе. Безусловно, ключевые позиции на внутреннем рынке принадлежали московскому купечеству. Это одно из самых колоритных городских сословий. В последние годы о нем написано немало. Однако, многочисленные опросы, тесты, викторины, которые проходят в рамках выставочных проектов или школьных викторин приносят малорадостную картину. В основном, о купечестве судят по литературным произведениям из «школьной программы». Кто из нас не оплакивал горькую судьбу Катерины из пьесы А. Н. Островского «Гроза», которая оказалась единственным «лучом света» в темном купеческом царстве?

Попробуем рассказать о сословии, которое, во все времена, у городских обывателей вызывало массу противоречивых эмоций.

Горожане над ними посмеивались, презирали, награждали обидными кличками – «кровосос», «мироед», «толстосум». С одной стороны, жили купцы замкнуто, многие погулять любили, чудили. С другой, широкая купеческая душа, искала спасения в мощной благотворительной деятельности. Городские больницы, приюты, богадельни, церкви, дома дешевых и бесплатных квартир, училища и детские сады, театры, музеи были построены на денежные средства тех самых «торгашей». Дары Третьяковых, Бахрушиных, Рябушинских, Морозовых, Щукиных, Руковишниковых, Фирсановых, Алексеевых, Хлудовых, Сорокоумовских стали основой многих музейных собраний. В конце ХХ столетия в Москву вернулся колокольный звон, который «льется» (как говорили когда-то в Первопрестольной) с колоколен чудом сохранившихся храмов – в память о «толстосумах темного царства», которые не жалели капиталов на постройку церквей.

Еще в начале ХIХ века, удивительный мемуарист Петр Федорович Вистенгоф, давая характеристику столичному купечеству, насчитал в Москве «три рода купцов…: один носит бороду, другой ее бреет, а третий только подстригает. Высшая степень образования в купце подразумевается тогда, когда он бреет бороду; низшая, – когда он ее носит, да еще занимается ею и гордится, оказывая явное негодование обритым; подстригающие составляют переход от последних к первым. Само собою разумеется, что часто борода бывает так умна и знает так хорошо коммерческие обороты, что проведет десять обритых подбородков».

Но прежде чем познакомить, любезного читателя, с колоритами и особенностями москвичей «торгового сословия», хочется сказать еще несколько слов о его возникновении. С чего все начиналось? Истоки надо искать, приблизительно, в ХIV столетии. Деление свободных горожан на сословия еще только зарождалось и московские торговые люди, связанные с международной торговлей, разделились на две группы. Тех кто торговал преимущественно с Золотой Ордой, Крымом стали называть сурожанами. Название происходило от города Сурож, так в средние века называли город Судак в Крыму. Купцов, имевших дела с Литвой, Новгородом, Смоленском называли суконниками, поскольку основным привозимым товаром было сукно из Фландрии. Постепенно сурожане превратились в особую купеческую прослойку, которая в официальных источниках стала называться «гостями». Это было логично – они были людьми приезжими. Довольно быстро московские гости освоились, образовав привилегированное сословие. Сурожане и суконники были людьми состоятельными, селились в самом Кремле, отстраивали там шикарные хоромы. К ХVI веку население московского посада стало создавать, говоря современным языком, торговые корпорации. Так появились Гостиная и Суконная сотни. Представители этих первых купеческих объединений получали «жалованные грамоты» от царей, пользовались особым уважением и привилегиями. На вершине «торгового Олимпа» стояли гости и Гостиная сотня. Гости имели полное право на покупку земли, были освобождены от торговых пошлин, податей, служб, обладали монополией на внешнюю торговлю. Но их было очень мало. Даже к концу ХVII столетия не набралось и 30 фамилий. Гостиная сотня объединяла самых состоятельных купцов, занимавшихся торговлей внутри государства. Льготы у них были те же, что и у гостей, однако, покупка земли была запрещена. Ниже на «торговой лестнице» стояли владельцы лавок, торговавшие как в розницу, так и оптом. Многие очень неплохо зарабатывали, правда, льгот никаких не имели. Лавку можно было сдать в аренду, за четыре-пять рублей в год, однако, арендаторы зарабатывали на половину меньше владельцев. На самом «дне» городского торгового мира находились посадские тяглецы, торговавшие вразнос квасом, пирогами, орехами, птицей, мелким галантерейным товаром и пр.

Толкучий рынок у Китайгородской стены. Открытое письмо. Издание В.Ф. Корнац

поется в народной песне.

Действительно, стоило пожалеть, поскольку таскать короба с товаром на собственных плечах, с раннего утра до вечера требовало немало сил. Разносчики были одной из визитных карточек Москвы, их голосами был полон город. В этом бизнесе было немало женщин, которые чаще торговали пирожками собственного производства, лечебными травами, платками, букетиками цветов. В 1920-х годах можно было встретить на улицах молоденьких девушек, торгующих папиросами («папиросниц»), а в 1950-х в парках и на городских пляжах вразнос торговали мороженым.

Стремительно ворвавшийся в российскую историю, будущий император Петр 1 сначала «обрил» бородатое городское купечество, а потом уничтожил деление на гостей, членов Гостиной и Суконной сотен. Вместо сословия посадских людей были образованы сословия купцов и мещан, окончательно юридически оформленные во времена матушки – Екатерины II.

Кстати, «мещанин» буквально означало горожанин – от слова «место», т. е. «город». До сих пор мы употребляем слово «предместье», которое обозначает поселение за чертой города. Обыватель, приписанный к мещанскому сословию – ремесленник, мелкий торговец или домовладелец, обладающий капиталом менее 500 рублей. Звание мещанина передавалось по наследству. В ХХ столетии, после переворота 1917 года, словом «мещанин» стали называть человека с ограниченным кругозором. Реформа 1720-х годов разделило купечество Москвы на гильдии, в зависимости от размера капитала. Существенной особенностью этого сословия было то, что, в отличие от дворянского и мещанского, оно не являлось наследственным. Заплатив гильдейский сбор, всего 1 % от заявленного капитала, вы автоматически приписывались к купечеству. От суммы объявленного вами капитала зависело, в какую из трех гильдий вы попадете. Для того чтобы стать купцом 1-й гильдии, нужно было обладать капиталом в более чем 10 тысяч рублей, 2-й от 5 до 10 тысяч рублей, 3-ей более 1тысячи. Всего и делов-то! Однако суммы для ХVIII века астрономические. И если через год, по какой либо причине, вы не смогли заплатить гильдейский сбор с объявленного ранее капитала, то выбывали из купеческого звания и переводились в мещанское. Например, основатель знаменитой на весь мир купеческой династии Рябушинских, Михаил Яковлевич записался в 3-ю гильдию в 1802 году. В 1812 году грянула Отечественная война, принесшая огромные разрушения и потери. Михаил Яковлевич лишился всего товара и долго не мог поправить дела. Пришлось писать прошение «… покорнейше прошу по неимению мною купеческого капитала перечислить в здешнее мещанство…». Прошло более 10 лет, дела его пошли «в гору», и в 1824 году он вернулся в прежнее сословие. Купцы первых двух гильдий освобождались от рекрутской повинности и телесных наказаний. В 1832 году были утверждены звания личных и потомственных почетных граждан, которые не даровались дворянскому сословию. Получить такое звание было очень престижно. К тому же с почетным гражданством приобретались льготы и привилегии, сходные с дворянскими. А купечество всегда и во всем соревновалось с привилегированным городским сословием.

Иногда представителям купечества, за особые заслуги, даровалось дворянство. Так было с Николаем Ивановичем Прохоровым, владельцем легендарной «Трехгорки» – Прохоровской Трехгорной мануфактуры и Елисеевыми – хозяевами популярного магазина на Тверской улице. «По русским законам владельцы фирм, просуществовавших сто лет, автоматически получали дворянство. Обычно было принято отказываться от подобного перехода из сословия в сословие. Представители этой фамилии не соблюдали традиционного правила и не отказались от дворянского звания. Немедленно все двери лучших купеческих домов…наглухо и навсегда захлопнулись перед ними…» – вспоминал Юрий Алексеевич Бахрушин, потомок славного купеческого рода.