Чтение онлайн

Никольская улица. Открытое письмо. Фототипия «Шерер, Набгольц и К° в Москве». 1902 г.

«Новые богатеи» победно заселяют традиционные аристократические районы Москвы – Пречистенку, Волхонку, Знаменку, Поварскую, Остоженку и др. Все определяется финансовыми возможностями новых хозяев. Покупай хоть дворец, «коли капиталу достанет». Внутреннюю обстановку теперь можно было приобрести вместе с «замком», так и делали. Приобщались к образу жизни «благородного» сословия, слишком долго они терпели обиды и унижения. Даже дачи стали покупать! Раньше купцы дач не терпели, то к концу ХIХ столетия активно скупают разорившиеся дворянские подмосковные дворцы и устраивают себе летние резиденции. Так семейству Бахрушиных отошло за долги имение графини Келлер, некогда принадлежавшее роду Толстых. Родовое гнездо было огромным, озлобленная графиня разрешила крестьянам вывести из господского дома все, что им понравиться. Лишь бы не досталось новым владельцам! Окрестные крестьяне значительно «облагородили» свои избушки огромными вазами Императорского фарфорового завода, столами со столешницами из дорогого малахита и мрамора, супницами и соусницами из сервизов, подаренных императорами своим фаворитам.

Купечество «средней руки» богатств особых не имело, но тем не менее, даже проживая вдалеке от центра города, все больше обращает внимание на обстановку квартиры, на сочетание цвета стен и мебели, создание комфорта и уюта в доме.

«Присаживаюсь в гостиной под окном на удобный мягкий стульчик или качалку. Тишина. Кругом так все красиво, мягко, чисто; красный ковер, обои, гардины, белые чехлы.»., – вспоминал дом своего детства Николай Михайлович Щапов. Он родился в 1881 году в старинной купеческой семье со своими обычаями заботами, радостями. Отец его, Михаил Иванович прошел классический путь отечественного предпринимателя: от ученика до управляющего. Он приехал из Ростова к родственникам, которые уже открыли в Москве свое дело. В 1892 году он скоропостижно скончался, оставив своей семье вполне приличное состояние и дом на Новой Басманной улице. Интересно, что Щаповы прожили в этом доме до конца 1960-х годов, но уже в советской коммуналке. «Квартира наша в одноэтажном старом каменном доме. Из маленькой передней вход в залу и дальше в гостиную, в обеих комнатах по три окна на улицу. В зале на стенах бра с керосиновыми лампами, у стены рояль. Чинные стулья под чехлами. Занавески кисейные, подобранные на стороны. Обои белые. В гостиной паркет закрыт огромным восточным ковром – его папа привез с Нижегородской ярмарки. Столики круглый и овальный. Круглый покрыт красным плюшем, внизу резной, очень красивый. На нем на салфеточке лампа. Помню, как с опаской зажигали эту керосиновую лампу в первый раз. Раньше из-за боязни пожара в семье допускались только висящие лампы, а на столы ставили свечи. При свечах вечером ужинали… На другом столе – альбомы с семейными фотографиями. На стенах картины… Обои красные с золотом. Красиво! На окнах тяжелые красные занавески, подобранные толстыми шнурами с огромными кистями. Перед окнами тумбы с пальмами, да и вообще на всех окнах цветы: тут и амариллисы, и китайская роза, несколько фикусов, и филодендроны, и выросшие из семян кипарисы, цареградский стручок, лимон. По углам комнаты на тумбах канделябры со стеклянными подвесками…В столовой стол, стулья, буфет. Раньше была лежанка с бутылями настоек на ней. Теперь ее нет, зато есть диван и над ним часы…». Николай Михайлович с раннего детства удивлялся, что мать знала историю приобретения каждой вещи, подробно рассказывала сыну о каждой иконе, висевшей в доме, о каждом предмете, подаренном многочисленной купеческой родней. Мария Константиновна помнила мельчайшие подробности о том, кто, когда, по какому случаю преподнес или где и у кого покупалось. Листая домашние альбомы с фотографиями, Николай Михайлович слушал рассказ о близких и дальних родственниках, о семейных традициях. И кто знает, может быть именно в детстве, он и решил заняться фотографией, для того чтобы увековечить все, что его окружало. Начал он с портретов родных, знакомых и своего дома. Во всяком случае, фонд Н. М. Щапова, хранящийся в Центральном государственном архиве на специальных носителях, представляет собой уникальной собрание фотоотпечатков, запечатлевших именно бытовую жизнь старой Москвы. Как видно из его воспоминаний, в этом доме жили неторопливо, основательно и очень экономно. Несмотря на то, что отец оставил неплохое состояние, которое позволяло вдове содержать дом и дать неплохое образование детям, в семье с любовью берегли каждую мелочь. В этом доме редко меняли цвет обоев и гардин, вышедшую из употребления мебель предпочитали реставрировать. Очень бережно относились к своему гардеробу: перелицовывали, перешивали. Мама Николая Михайловича шила для всей семьи, несмотря на возможность приобретать в лучших торговых рядах города. Купцы относились к своей одежде с большим вниманием, тратить целые состояния на модную одежду в этом сословии было непринято. Однако и отставать теперь было «негоже»! Костюм московского купца тоже стал менять к концу ХIХ века. Долгополые сюртуки, высокие сапоги бутылками, косоворотки уступили место фракам и визиткам, модным костюмам, часто сшитым за границей. Все же специфическая купеческая манера одеваться не исчезла совсем, а продолжала существовать параллельно с новыми веяниями. Купцы из старообрядцев вообще считали, что все эти модные веяния – баловство и предпочитали ничего не менять в своей жизни. Своеобразие костюма торгового сословия заключалась в сочетании некоторых вещей, которые они заимствовали и у дворян, и у крестьян, конечно, значительно их «модернизировав». Длиннополые купеческие сюртуки шились из черного крепа, застегивались на четыре пуговицы по борту, обшивались по вороту и отворотам тоненькой шелковой тесьмой. Встречались сюртуки синего и серого цвета. Серые носили в летнее время, причем шили их из блестящей ткани альпака или люстрина. Очень любили жилеты, особенно, так называемые, «штучные». Они шились из другого материала – бархата, шелка, сукна. Обычно они были цветные, украшенные орнаментом или цветами, вышитыми или вытканными. Кстати любопытный факт, что сибирские миллионеры, вырвавшиеся «погулять» в столице, с особым шиком напяливали на себя сразу несколько «жалеток». Это было особое удовольствие – пофорсить перед столичными партнерами. Но «сибирский форс» вызвал только усмешку. Промежуточной формой между сюртуками и поддевкой – основными видами купеческого костюма – бала «сибирка». Она очень похожа спереди на сюртук, но застегивалась наглухо. Дома, в торговой лавке, трактире носили одну косоворотку и жилет, с обязательным украшением – золотой или серебряной часовой цепочкой с брелоками. Широкие брюки с напуском на голенище заправляли, как правило, в сапоги. Встречались шаровары из бархатного плиса с небольшим ворсом, но такие носили молодые купцы или приказчики. Пиджаки предпочитали двубортные, с застежкой на четыре или пять пуговиц по борту, с глухим вырезом, похожие на бушлаты. В холодное время многие любили носить длинные пальто из синего или черного драпа и, конечно, шубы. Если когда-то по «Сеньке была шапка», то в ХIХ веке «по купцу и шуба». Богатые купцы носили долгополые, тяжелые на енотовом или лисьем меху. Верх шубы делался из сукна, а вот воротники были шикарные – бобровые, «шалькой». Были популярны воротники и из черного каракуля и, даже скунса, но это уже «не тот фасон». Шапки были также бобровые с круглым донышком из котика или бархата, или черные каракулевые фасона «гоголь». Летом самым «купеческим» головным убором был картуз с матерчатым козырьком. Немаловажная деталь гардероба – сапоги. Особым шиком было множество складок на голенище, так называемая «гармошка». Чем больше складок, тем считалось шикарнее, для этого под кожу сапога кольцами вшивалась круглая веревка. Отступали сантиметр и снова вшивали кольцо, потом еще. Таких колец должно быть пять, шесть, а то и семь. Особым купеческим шиком были сапоги «со скрипом». Для получения модного скрипа между подошвой и стелькой делали прокладку из бересты, даже насыпали сахарный песок. Даже под европейский модный костюм с брюками навыпуск, вместо штиблет и ботинок, носили высокие сапоги. Для купца это была обувь на все времена. В дождливое время «скрипачи» любовно прятали в галоши, а зимой в специальные валенки.

Конец ознакомительного фрагмента.