Чтение онлайн

Из гостиной можно было легко перейти в столовую. Здесь был длинный стол, обставленный вокруг стульями. Во время званых обедов рассаживаться необходимо было каждому на свои места, «по чинам». Во главе стола сидели хозяева, рядом с ними самые почетные гости, и в самом конце – самые незначительные гости, дети хозяев, их учителя и воспитатели. Иногда напротив стульев ставили карточки с именами. К столовой могла примыкать буфетная. Здесь хранили столовое белье, посуду, сюда приносили готовые блюда и подогревали тарелки. А вот кухни располагались в самых отдалённых помещениях из-за запахов и чада от готовки. В небогатых домах приемной, столовой и танцевальной комнатами мог служить зал.

В 1820—1830-е гг. частные дома городских обывателей, «имеющих средства», стали выглядеть как богатые особняки. В таких хоромах помимо основной гостиной, могло быть несколько малых. Здесь уже вольготно было расставить мягкие диваны со столиками, а также ломберные столы. Карточные игры были очень популярны, сей семьей играли в «стуколку», постукивая костяшками пальцев о стол, в «горку», «мушку» и пр. Эти карточные забавы сопровождались общим весельем, смехом и шутками. В азартные игры (банк, фараон, баккара) играли только мужчины, преимущественно в кабинете хозяина, где порой проигрывали целые состояния. В 1802 году в Москве произошел скандал: князь Александр Николаевич Голицын, известный картежник и мот, проиграл в карты свою жену, княгиню Марию Гавриловну (урожденную Вяземскую). Счастливчиком оказался знатный московский барин Лев Кириллович Разумовский. Все городские дамы были на стороне несчастной Марии Гавриловны, которая тут же подала на развод, что само по себе было невероятным в те времена. Однако, сенсация случилась через год, когда Мария Гавриловна вышла замуж за Льва Кирилловича. Присутствующие на свадьбе говорили в один голос, что «молодая была в крайне веселом расположении духа».

Вдовий дом. Из альбома «Архитектурные памятники Москвы». Художественная фототипия К. Фишера. 1904-05 гг.

Почти в каждом дворянском доме обязательно найдете библиотеку с высокими или небольшими шкафами для книг, обычно сделанными на заказ. Здесь были картины, гравюры, а также могли находиться предметы, которые коллекционировали хозяева: монеты, медали, оружие, картины, скульптуру, минералы, морские раковины и пр.

При анфиладном расположении комнат все они были проходные, что было крайне неудобно. Поэтому помимо большого количества парадных апартаментов необходимы были и особые жилые покои, делившиеся на мужскую и женскую половины. К спальне (будуару) примыкала уборная, где хозяйка одевалась, причесывалась, пудрилась. Но многие обходились и без нее. У взрослых детей были свои отдельные комнаты, маленькие дети пребывали в детских и классных комнатах, которые в основном устраивались в мезонинах. Рядом с этими комнатами располагались комнаты нянек, гувернанток, учителей. Эти помещения были тесные и с низкими потолками. Здесь же, как правило, пребывала и многочисленная прислуга. Служебным помещениям отводилась худшая часть дома, как правило, в цокольном, иногда заглубленном в землю этаже. Хозяева там не жили, но размещали часть прислуги, но в основном использовались для хранения хозяйственных нужд.

Все сферы жизненного уклада дворянства регламентировал светский этикет. Даже самая повседневная жизнь дворян подчинялись правилам приличия: распорядок дня, одежда, еда, убранство интерьера, прием гостей, застолье и т. д., эти правила были многочисленны. Им обучали с ранних лет, в процессе воспитания под руководством опытных наставников. Но мало было знать правила хорошего тона, основное в этикете – это умение сдерживать и контролировать свои эмоции.

Непременной составляющей светской жизни были визиты. Делались они из приличия или по поводу: первого знакомства, отъезда, поздравления, выражения сочувствия при болезнях или смертях, благодарности. Визиты принято было «возвращать». Не отдать визита – жестокое оскорбление и выражение пренебрежения.

Театральный сквер. 1913 гг.

На такие праздники как Рождество и Пасха, а также перед отъездом в путешествие, приходилось делать визиты в течение нескольких дней. Если хозяев не было дома или они не принимали, необходимо было оставить визитную карточку, но недостаточно просто отдать ее швейцару. Нужно было оставить знак о том, что вы хотели сказать своим визитом. Для этого надо было загнуть соответствующий угол или сторону карточки. Правила были таковы: загнутый верхний левый угол означал желание отплатить хозяевам за визит, верхний правый – поздравить, нижний левый – попрощаться, нижний правый – принести соболезнование. В начале XIX века карточки были цветные, тиснёные, с гирляндами, каймами, с рисунками в виде амуров, цветов, нимф или просто гербом владельца. С 1820—30-х гг., после войны все стало проще: бальные наряды, балы и визитные карточки. Чаще они были белые, без всяких украшений. Порой визитов нужно было сделать так много, что визитёры отправляли своих лакеев с визитными карточками в тот или иной дом, что порой занимало много времени из-за дальности расстояний. Но находчивые разносчики карточек нашли выход – они обменивались ими в специальных сборных местах, главное из которых было в Охотном ряду.

В каждом доме была специальная «визитерная» книга, где швейцар записывал имена посетителей, которые не пожелали оставить карточку. Например, оставить такую визитку в доме почтенного сановника или своего начальника по службе было невежливо.

В то время как в Петербурге знакомых посещали только в известные дни, часы и в назначенное время, иначе было непринято, для москвичей привычными оставались ежедневные визиты. Приемный день раз в неделю считался странным, хотя и модным, обычаем. Личные визиты могли делать уже в 10–11 часов утра, деловые начиная с полудня, и не позже двух часов, потому что обыкновенно во многих домах в три часа сервировался обед. А приходить к обеду без приглашения – ужас!

Обязательными были так называемые «родственные визиты». Особое уважение и почтение соблюдалось не только по отношению к родителям и близким родственникам, но и к дальним, обычно довольно многочисленным. Младшее поколение обязательно должно было посещать старшее, особенно в праздники и по другим особым случаям. Известный писатель, мемуарист П. А. Вяземский писал: «Круг родства не ограничивается ближайшими родственниками; в Москве родство простирается до едва заметных отростков, уж не до десятой, а разве до двадцатой воды на киселе … В тридцатых годах приехал в Москву один барин, уже за несколько лет из нее выехавший. На вечеринке он встречается нечаянно с одним из многочисленных дядюшек своих. Тот, обиженный, что племянник еще не был у него с визитом, начинает длинную нотацию и рацею против ослабления семейных связей и упадка семейной дисциплины. Племянник кидается ему на шею и говорит: «Ах, дядюшка, как я рад видеть вас. А мне сказали, что вы уже давно умерли». Дядюшка был несколько суеверен и не рад был, что накликал на себя такое приветствие».

Сокольники, Круг (вид Большого цветника с западной стороны). 1913 г.

Выезжая сделать визит, высший и средний классы щеголяли своими собственными экипажами и лошадьми. Только доктора, купцы и мелкая буржуазия ездили на паре лошадей. Аристократия или те, кто претендовал так называться, ездили в каретах и колясках, запряженных четверкой, цугом, с форейтором. Не имевшие собственного выезда обращались к услугам извозчиков. Извозчичьи биржи находились на всех площадях и почти на каждом большом перекрёстке.

Важен был и внешний вид визитёра. Утренние визиты принято было делать в сюртуке, отправляться на обед или вечер во фраке. Люди военные до обеда делали визиты в сюртуке, а к обеду и вечером появлялись в мундире.

В журнале «Московский телеграф» регулярно сообщалось о новых визитных костюмах для мужчин и женщин. Неизменным же оставалось одно требование: костюм для визитов не должен быть излишне парадным для мужчин и чересчур нарядным для женщин.

Дам в начале века стали отпускать из дома чаще. Теперь они бывают не только в церкви и среди родственников. Родители развозят своих дочерей по гостям, в театры, на маскарады и гулянья. С шестнадцати лет девушка могла выходить в свет и посещать взрослые балы. Чтобы стать желанной невестой, она должна была уметь разговаривать на одном-двух иностранных языках, уметь танцевать и держать себя в обществе. Признаком хорошего воспитания также были умение рисовать, петь, играть на музыкальных инструментах. Желательно иметь небольшие знания по истории, географии и словесности. Но проявлять серьёзный интерес к науке считалось неуместным, чтение газет и журналов также не приветствовалось.

В обществе женщина постоянно должна была поддерживать свою репутацию: казаться ровной, спокойной, бесстрастной и владеть собой в совершенстве. Вообще женщина того времени начинала играть в жизни общества всё большую роль, они устраивали в своих домах литературные салоны, музыкальные вечера. Они считали своей обязанностью покровительствовать молодым писателям и поэтам, отыскивать новые певческие таланты.

Еще один штрих к образу москвича-дворянина ХIХ столетия: дуэль.

Порой это было единственным способом разобраться с обидчиком, восстановить свою честь после нанесённого оскорбления. Уклоняться от дуэли было позором. Если в первые годы правления Александра I дуэли редко бывали смертельными и дело заканчивалось ранением, поскольку чаще всего дрались на саблях и шпагах, то достаточно быстро холодное оружие было вытеснено пистолетами, что привело к увеличению смертельных исходов поединков.

Условия часто были чрезвычайно суровые – стрелялись с десяти, восьми, а иногда и трех шагов. Зачастую происходили нарушения правил и традиций ведения поединка. Нередко дуэлянты обходились без секундантов, иногда их было только двое, вместо положенных четырёх. Как правило, врачи на дуэли не приглашались, поэтому первая помощь опаздывала. Если оба промахивались, то становились к барьеру повторно, до кровопролития. До самого конца XIX века в России не было своих дуэльных кодексов и такие поединки были уголовным преступлением. В конце XVIII – первой трети XIX века за дуэль могли заключить в крепость на срок до года, разжаловать в солдаты с правом или без права выслуги, перевести в действующие части (обычно на Кавказ), из гвардии в армию тем же чином, иногда – в дальний гарнизон и т. п. Если дворянин не служил, то в качестве наказания назначалось церковное покаяние, иногда сопровождавшееся ссылкой в деревню или запретом въезда в столицы. Иногда участие в дуэли оставалось без последствий или ограничивалось нахождением под следствием. Православная церковь относилась к дуэлянтам как к душегубам и самоубийцам. Во времена наполеоновских войн – с 1805 по 1815 год – поединков стало меньше. Однако после дуэлянты снова засуетились. Это время характеризуется образованием тайных обществ, стремлением образованного дворянства во всем противопоставить себя господствующей системе, выразить свои политические взгляды и недовольства. Именно в декабристской среде появляется тип «идейного бретера». Бретером называли заядлого дуэлянта, готового драться по любому, самому ничтожному поводу, часто намеренно провоцировать противника.