Чтение онлайн

И хотя он не назвал фамилии, понятно, что подобное «предательство» московское купечество не прощало никому. Какой знаток истории Москвы не знает имя Николая Александровича Найденова? Представитель старейшего купеческого рода, гласный Московской Городской Думы, организовал в 1880-х годах фотофиксацию всех городских церквей и монастырей, улиц и казенных заведений. «Найденовские листы» – так называют москвоведы и знатоки истории города, фототипии, сохранившие для нас облик дореволюционной Москвы. В среде столичного купечества он снискал особое уважение тем, что с гордостью отказался от дворянского звания, сказав, что родился и умрет купцом. Но отказаться о монаршем «пожаловании дворянского достоинства» отважились не многие. К началу ХХ столетия «сословие» и вовсе исчезает. Из старомосковских купеческих родов еще в ХIХ в. «выжили» только те, кто упорно вкладывал средства в промышленность. В 1898 году было принято «Положение о государственном промысловом налоге», которое давало возможность заняться предпринимательской деятельностью всем желающим. Для этого было достаточно получить «бумажку» – промысловое свидетельство. Стало не зачем платить ежегодные гильдейские взносы, что привело, в итоге, к полному разложению сословного института. Практически сословие было обречено. К этому времени печалиться было особо не о чем, «сословные преимущества» носили лишь декоративный характер – давали право носить шпагу и особый мундир, наносить визиты ко двору, получать награды. «В купцы записывались на основании соображений, совершенно чуждых торговой деятельности. Например, евреи записывались в купцы первой гильдии потому, что таким путем они получали право повсеместного жительства, в независимости от так называемой черты оседлости. В столицах записывались для участия в управлении и руководстве крупными благотворительными и просветительными учреждениями, созданными купеческими обществами за счет тех огромных капиталов, которые поступали зачастую этим обществам по завещаниям их бывших сочленов…» – вспоминал Павел Бурышкин. Только старозаветное купечество, по традиции, сохраняло связь с гильдией. Все чаще владельцами фабрик, «заводов, газет, пароходов» становились предприниматели, записанные раннее в мещане, крестьяне. Участие представителей крестьянского сословия в торговой деятельности началось задолго до реформы 1861 года, они активно уходили на заработки в города, «на отхожий промысел». Барину теперь оброк денежками подавай, а не яичками и курочками! Многие, будучи крепостными, добивались значительных успехов, Здесь очень показательна история, случившаяся с знаменитым, в Москве 1860-х годов, торговцем антиквариатом Гаврилой Григорьевичем Волковым. Еще в дореформенной Москве, начиная коммерческую деятельность, он составил о себе очень хорошее мнение, особенно среди купцов. А это было нелегко! И вот приспичило ему, женится! Как полагается, «заслал сватов» к купеческой дочке Екатерине Лукьяновне Бажановой. Была ли этому рада невеста – неизвестно. Родители ее были довольны. Еще бы! Состояние у Волкова было приличное, репутация безупречная. Чего еще нужно? Однако, жених оказался крепостным помещика Голохвастова, который не собирался отпускать его ни за какие деньги. Родители были в шоке. Если бы Екатерина вышла за него замуж, то тоже стала бы крепостной. Свадьба расстраивалась. Помог Волкову, его постоянный покупатель, князь Николай Борисович Юсупов. Зная страсть Голохвастова к картам, князь «усадил» его за игру, поставив на кон «вольную» Волкова. Юсупов выиграл, свадьба состоялась.

Церковь Воскресения Христова в Кадашах. Фототипия «Шерер, Набгольц и К°». 1882 г.

Мы на страницах нашей книги, часто будем говорить о событиях, повлиявших на судьбы страны, города и его жителей. Здесь уместно небольшое «лирическое отступление», которое напомнит, любезному читателю, почему горожане стали делить историю на «дореформенную» и «пореформенную». Что же все-таки произошло 19 февраля 1861 года? На этот вопрос современный московский школьник отвечает, иногда так: «…Хозяева открыли ворота, и выпустили крестьян за ворота…». Итак, в этот день, Император Александр II подписал знаменитый Манифест об отмене крепостного права. Содержание реформы было изложено в «Положении о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости». В Петербурге и Москве решение было обнародовано 5 марта 1861 года, в Прощеное воскресенье. Утром на всех городских столбах появились листы, вокруг которых стал толпиться народ, вышедший на масленичные гуляния. Это было объявление Московского генерал-губернатора, в котором говорилось, что сегодня во всех московских церквах будет прочитан особый царский Манифест. На всякий случай, чтобы избежать нежелательных событий и возмущений главного российского сословия, в конце объявления было помещено извлечение из «Положения о дворовых людях…», в котором говорилось о том, что в течении двух лет дворовые еще будут находиться в повиновении своих хозяев. Сохранились интересные наблюдения писателя, публициста Николая Александровича Деметра, жившего тогда в Москве, опубликованные в 1869 году в журнале «Отечественные записки». Он писал о том, что конечно в обществе давно ожидали этого события, относились к нему по-разному. Московские дворяне жили страхом, «ожидая чего-то вроде страшного суда или светопреставления». Накануне оглашения документа многие просто не спали несколько ночей. Одна барыня отправила в участок под арест всех своих крепостных извозчиков, почти 30 человек. Она очень боялась, что, услышав о воле, они могут «учинить ей неприятности».

Прощеный день прошел празднично и спокойно, отчасти потому, из документа толком никто ничего не понял. Текст был составлен Московским Митрополитом Филаретом, и оказался сложным для городского обывателя. «Мужики не слово не поймут, а мы не слову не поверим…», – так отозвался о документе граф Лев Николаевич Толстой.

Все запомнили только одно, что до окончательного освобождения дворовых и вступления в действие уставных грамот было еще два года. Поэтому московский люд после чтения этого исторического документа продолжил праздновать Масленицу, а заодно, и будущее освобождение. В трактирах московские купцы, помещики и чиновники поздравляли друг друга с «великим гражданским воскресеньем». Наутро жизнь пошла своим чередом. Прочем, пожалуй, никто из москвичей и не представлял себе, какие перемены настанут в их привычной и соразмеренной жизни. Известно, что реформы не делаются за один день или год, это процесс длительный. Освобождение крепостных растянулось почти на двадцать лет. Событие это является сегодня одним из самых дискуссионных в отечественной истории. И, чтобы там не говорили, одно является бесспорным: 19 февраля и 5 марта 1861 года – великие даты в истории России. Императора Александра II, назвавшего 5 марта лучшим днем своей жизни, отныне будут величать «Царем-освободителем». А как же иначе, ведь одним «росчерком пера» было освобождено почти 23 миллиона человек!

Церковь Живоначальной Троицы в Вишняках на Пятницкой. Фототипия «Шерер, Набгольц и К°». 1882 г.

С середины ХIХ столетия именно крестьяне станут одним из главных источников формирования элиты российского купечества. Московские купеческие династии Абрикосовых, Хлудовых, Гучковых, Солдатенковых, Алексеевых и др. были выходцами из крестьянского сословия. Не скрывали, а гордились этим! Известный в Москве купец В. А. Кокорев, на глазах у всех, «обмывая» удачные сделки, «по-городскому» – шампанским, демонстративно подмешивал себе в бокал квас – самый крестьянский напиток. Не брезговали торгово-промышленной деятельностью и дворяне. За родословную теперь не кормили. Некому! Они в основном вкладывали капиталы в те отрасли, которые не требовали личного участия – были акционерами, пайщиками; занимаясь торговлей, предпочитали держать магазины по продаже книг, антиквариата, были владельцами гостиниц, ресторанов. Мы уже говорили, что после трагедии 1812 года российское дворянство уже не смогло «подняться» до былых высот, многие потеряли практически все. Городские дома сгорели, подмосковные родовые гнезда – «кормильцы» разграблены. Деловое сословие, которое тоже изрядно было потрепано войной, напротив, «засучило рукава». Оставшиеся средства купцы стали вкладывать не только в торговлю, но и в промышленность. Тем и спаслись! С середины ХIХ века торгово-промышленное значение города, ставшего еще и крупнейшим железнодорожным центром страны, с каждым годом возрастало.

К 1840-м годам картина городской жизни заметно меняется. Разбогатевшее купечество потихоньку переселяется в барские особняки, строит свои дома в центре города, открывает шикарные магазины, посылает своих детей учиться заграницу, а в столичных театрах имеет «именные» ложи.

Начиная с середины ХIХ столетия, о Москве заговорили как о «городе купеческого сословия».

И, несмотря на то, что «пожар способствовал ей много к украшению», во многих районах города картина была малорадостной. Узкие улицы, громадные барские дворцы и маленькие деревянные домишки, старинные церкви, и похожий на восточный базар торг со «средневековыми» торговыми рядами.

«…В царствование Николая I Москву украшают несколько грандиозных церквей и казенных зданий: Храм Христа Спасителя, Кремлевский дворец, провиантские магазины на Остоженке… но европеизируется только центр города; остальные улицы все также тесны, грязны до непроходимости, темны ночью. Единообразие обывательских домов нарушают барские дворцы Александровских и Екатерининских времен, частью заколоченные и разрушающиеся, частью перешедшие к купцам и под казенные учреждения. Во многих местах тянулись заборы, поросшие травой пустыри, унылые громадные площади… Чахлые и запущенные бульвары служили приютом для жуликов и разных темных личностей… О мраке, царившем по ночам на московских улицах и грязи, делавшей их непроходимыми весной и осенью, единогласно вспоминают все современники…».

Не пройдет и 40 лет, как тихая, патриархальная «большая деревня» превратиться в наимоднейший, шикарный европейский град. Нам с вами очень знакомо это явление! Прошло сто лет и новый, невероятно сильный ветер перемен конца ХХ – начала ХХI веков снова меняет столицу до неузнаваемости. Только темпы еще более «космические». Но вернемся к середине ХIХ века.

«…Москва усадебная, живущая за счет пензенских и тамбовских душ, быстро преобразуется в Москву капиталистическую. На сцену выступает новый могущественный класс, успевший в тиши патриархальных лабазов накопить огромную экономическую силу. Гегемония из рук дворянства переходит к торгово-промышленному сословию…бывшее темное царство формируется в городскую промышленную буржуазию в европейском значении этого слова. Социальной гегемонией нового класса обуславливаются отныне формы развития Москвы со всеми их положительными и отрицательными сторонами», – так напишет автор путеводителя по Москве, рассказывая о рубеже ХIХ – ХХ вв.

Ярчайший представитель торгового сословия, автор культового произведения «Москва купеческая» Павел Афанасьевич Бурышкин, рисуя картину жизни столичного города конца ХIХ, цитирует статью в газете «Новое время»: «…Купец идет. На купца спрос теперь. Купец в моде. От него ждут» настоящего слова«. И он везде не заставляет себя ждать. Он произносит речи, проектирует мероприятия, издает книги, фабрикует высшие сорта политики, устраивает митинги и проч. В Москве один знаменатель – купец, все на свою линию загибающий. Купец тут снизу, сверху, со всех сторон. Он и круг, и центр московской жизни. Вы можете его получить под всеми флагами и соусами. … купец есть органическая часть Москвы, – ее рот, ее нос, ее начинающиеся прорезываться зубы. В Москве вы ни шагу не сделаете без купца. Он и миткалем торгует, и о категорическом императиве хлопочет, и кузьмичевскую траву исповедует, и лучшие в мире клиники устраивает. Все, что есть в Москве выдающегося, – в руках купца, или под его ногами. У него лучшие дома, лучшие выезды, лучшие картины, любовницы и библиотеки. Загляните, в какое угодно учреждение, – в ы непременно встретите там купца, очень часто в мундире, с» английской складкой«, с французской речью, но все же купца, со всеми его» Ордынско-Якиманскими «свойствами, которые не выветриваются ни от каких течений, ни от какой цивилизации…».

Конечно, многие традиции и бытовые детали растворились во времени вместе с представителями этого самого «московского» сословия, тем не менее, попытаемся «оживить» старую купеческую столицу, хотя бы на страницах нашей книги. Настоящий купеческий дом нужно искать за Москвой-рекой, даже в начале ХХ столетия этот район во многом оставался заповедным «миром».

Традиционными местами расселения московского торгового сословия были и Таганка, и Рогожская слобода. Но душой «темного царства» было Замоскворечье. Название говорит о том, что местность находится за Москвой-рекой. Некоторые москвичи, большие любители додумывать значение городских названий, считали, что именно здесь обитают необыкновенно певучие скворцы. О Замоскворечье сегодня стоит сказать еще и потому, что здесь удивительным образом сохранились островки прежней рядовой городской застройки ХVII – н. ХХ вв… Пятницкая улица и Большая Ордынка, с прилегающими районами, образовали заповедную зону Москвы. Конечно, не обошлось без утрат. Ведь с 1960-х годов здесь идет строительство, особенно интенсивное в последние годы. Но, несмотря на все перестройки, этот район остается удивительно цельным для восприятия. Главной, невосполнимой потерей Замоскворечья, являются его коренные жители. Это они, на протяжении всего ХХ столетия, пытались сохранить уникальный облик района, ухаживая за остатками некогда обширных купеческих садов.

Замоскворечье входило в черту Земляного города – самую большую часть Москвы, заселялось преимущественно стрельцами и иностранные путешественники называли эту часть города Стрелецкой слободой. «Четвертая часть города называется стрелецкая слобода, она лежит в южной части, за Москвой рекой, в сторону к татарской земле, окружена заборами наподобие частокола или изгороди из кольев… часть эта построена отцом тирана, Василием /Авт.: речь идет об Иване IV Грозном/ для иноземных воинов: поляков, литовцев и немцев…», – пишет путешественник Адам Олеарий. К ХVII столетию Замоскворечье представляло собрание ремесленных слобод.

По сохранившимся названиям улиц и переулков можно узнать представители, каких профессий жили в этой части города. Кожевники, монетчики, толмачи/переводчики/, садовники, кадаши/или бондари, изготовлявшие «кади»-кадушки, бочки/ оставили о себе память в сохранившихся названиях живописного переплетения улиц и переулков. Довольно значительную часть жителей здесь составляли торговцы, которые все больше стали переселяться за реку. В центре города предпочитали торговать, например, в Китай-городе, а жить здесь. От самой Москвы-реки расходятся главные улицы Замоскворечья – Пятницкая, Большая Ордынка, Новокузнецкая, Большая Якиманка, Большая Полянка. Сегодня, чтобы попасть в заповедную купеческую часть столицы, достаточно проехать на метро до станции «Новокузнецкая». У метро протекает самая бойкая и деловая улица Пятницкая, получившая имя от стоявшей здесь Церкви Параскевы Пятницы, покровительницы торговли, упоминающейся еще в источниках ХУI века. К сожалению, храм погиб во время строительства метро. Среди сохранившихся на улице строений преобладают жилые, преимущественно купеческие, дома.