Чтение онлайн

Тем не менее ведущие министры британского Кабинета не были склонны к разрыву связей с Германией. В многочисленных речах Чемберлена, лорда Саймона, лорда Темплвуда и других, прямо или косвенно звучали просьбы, обращенные к Германии: предоставить список ее требований и пожеланий, которые могли бы стать темой для переговоров. В их речах постоянно присутствовали темы колоний, сырья, разоружения и разграничения сфер влияния.

В продолжительной беседе, состоявшейся в один из уик-эндов, сэр Сэмюэль Хор обратился ко мне с этими идеями. Мне пришлось медлить и всячески тянуть время, ожидая прояснения обстановки на родине. Наступившее вскоре прояснение приняло ужасающую форму, выразившись в преследованиях евреев, которым дал старт Геббельс 10 ноября после убийства молодым евреем секретаря германского посольства в Париже фон Рата. Гнусности, совершенные в тот день, - сжигание синагоги и дурное обращение с евреями, спровоцировали такую волну ненависти и негодования по всей Европе, что все дискуссии закончились сами собой.

Жестокость Геббельса была тем более непонятна, что именно в эти самые недели были предприняты первые шаги для организации гуманного международного решения еврейского вопроса. Как показали переговоры, проходившие на протяжении последующих нескольких недель, план основывался на следующей идее: эмиграция евреев должна быть организованной и осуществляться постепенно в те страны, которые будут объявлены международной комиссией подходящими для этой цели. Суммы, которые евреям разрешалось взять с собой, должны были быть дополнены ежегодным переводом трех процентов с капитала плюс трех процентов амортизационного фонда, и так до погашения оставленного капитала.

Переговоры шли своим ходом благодаря инициативе президента Рузвельта, который отправил двух полномочных представителей в Европу для изучения еврейского вопроса. Это были мистер Рабли, позднее председатель так называемого комитета Эвиана, и мистер Пелл. Геринг вместе с министрами сельского хозяйства, финансов и внутренних дел предпринял специальные шаги с целью содействовать началу переговоров с американскими представителями и продвинуть выработку практических планов. Необходимые контакты были установлены через германское посольство в Лондоне. В отчете, направленном в МИД, я самым решительным образом высказался в пользу активного содействия этим усилиям, поскольку своим сотрудничеством мы послужим не только собственным интересам, но и пробудим благожелательные чувства за границей.

После первой встречи Геринга с Рабли и Пеллом, посредничества канцлера австрийского казначейства Фишбока и широко известного представителя германской прессы Абхагена, эти контакты постепенно переросли в дискуссии Рабли с Герингом и д-ром Шахтом, президентом Reichsbank, который разработал финансовую сторону плана еврейской эмиграции. Шахт также вел переговоры в Лондоне с м-ром Рабли и ведущими британскими экономистами, такими, как финансовый советник британского правительства сэр Фредерик Ли-Росс и лорд Уинтертон. Американскую и британскую столицы удалось заинтересовать финансовой стороной вопроса, и герр Вольтат, который впоследствии вел переговоры по приказу Геринга, был приглашен в Лондон. Здесь он установил контакт с британскими высшими финансовыми кругами и поддерживал его до тех пор, пока столь обнадеживающие результаты не были сведены на нет начавшейся войной.

Трехдневный визит Шахта в Лондон, состоявшийся в декабре 1938 года, имел еще более далеко идущие последствия, хотя это был всего лишь визит частного характера. Шахт якобы навестил своего друга, м-ра Монтегю Нормана, управляющего английским банком. Сколь высоко ценил Норман своего гостя, можно было понять из высказывания, сделанного им в разговоре со мной по случаю визита в посольство: "Жаль, что Шахт не британский подданный". Беседуя с президентом Торговой палаты Стэнли, с сэром Фредериком Ли-Россом и другими важными финансистами из Сити, Шахт встретил с их стороны величайшую готовность начать дискуссии по обсуждению возможности проведения коммерческих переговоров с Германией на самой широкой основе. Возросший товарооборот между двумя странами, обмен уравнительными взносами - эти и другие темы были названы в качестве подходящих для переговоров. Стэнли даже намекнул о своей готовности посетить Берлин, чтобы принять участие в обсуждении.

Мои беседы с Шахтом о сложности этого вопроса подтвердили идею, которую я вынашивал на протяжении последних нескольких недель и которую всячески пытался продвинуть. Идея состояла в том, чтобы попытаться улучшить англо-германские отношения на экономическом поле. Экономические вопросы на протяжении всех этих месяцев вышли для Германии на первый план. Соглашение, заключенное летом с Англией, также принесло благоприятные политические результаты. Торговые связи между этими двумя высокоразвитыми странами, которые всегда были превосходными покупателями товаров друг у друга, похоже, способны были к дальнейшему развитию.

Я обсудил эту идею с влиятельными англичанами, особенно в ходе воскресного визита к лорду Рансимэну, который сообщил мне, что Чемберлен попросил его тщательно подготовить все наиболее важные вопросы, затрагивающие отношения с Германией. Он так же, как и лорд Галифакс, отнесся к этой идее в высшей степени благожелательно.

Я удостоверился в некоторой склонности германской стороны к сотрудничеству в экономических вопросах, или по крайней мере в отсутствии намерений целенаправленно препятствовать ему. В январе, как всегда подозрительный, Риббентроп вызвал меня в Берлин, чтобы потребовать объяснений по поводу расшифрованного сообщения японского посла своему правительству, в котором шла речь о его беседе со мной, в ходе которой я, как полагали, сделал несколько еретических заявлений.

Министр иностранных дел, которому я рассказал о своих экономических планах, вначале отнесся к ним холодно, но в ходе второй встречи, состоявшейся спустя четыре дня, высказал более благожелательный интерес к вопросу о дальнейшем увеличении англо-германской торговли. Я не мог сказать определенно, была ли эта перемена в его поведении обязана тому факту, что в один из этих четырех дней пришло сообщение от Муссолини, касающееся беседы последнего с Чемберленом, в которой, как утверждалось, премьер-министр Великобритании попросил дуче о помощи в деле улучшения отношений между Великобританией и Германией. Связь, похоже, вполне вероятна. В своей речи от 30 января, в годовщину "взятия власти", Гитлер уделил особое внимание экономическим вопросам. Его высказывания имели также большое значение, поскольку в своем обращении он настойчиво подчеркивал фразу "Экспорт или смерть".

Впечатления о потеплении атмосферы в Германии усилились после моего возвращения в Лондон. Пресс-атташе посольства, д-р Хессе был вызван Риббентропом в Берлин, где получил конфиденциальные инструкции связаться с главой пресс-службы Чемберлена Стюартом, которого Хессе хорошо знал, по вопросу об обращении к британскому правительству с предложением о заключении пакта о ненападении. Министр иностранных дел заявил также о своей готовности прибыть в Лондон для его подписания. Вскоре Стюарт устроил встречу д-ра Хессе с сэром Горацием Вильсоном, который занимал сочувственную позицию по отношению к этим планам.

Однако Великобритания не предприняла никаких других шагов после этой увертюры - вполне возможно, из-за политических событий в Чехословакии, а может, потому, что подобное обращение по неофициальным каналам пришлось британцам не по вкусу. Последнюю версию, как мне кажется, подтверждает высказывание лорда Галифакса, который сказал мне: "Герр фон Риббентроп желает приехать в Лондон". Я был не в состоянии определить, почему этот в других отношениях враждебно настроенный министр иностранных дел занял вдруг примирительную позицию. То, что это не более, чем эпизод, стало совершенно ясно спустя несколько недель, когда Риббентроп фактически оскорбил британцев, оценивая их достижения в экономической области.

Ход событий вскоре представил другую возможность для переноса центра тяжести в наших отношениях, как я и предлагал, на экономическую почву. Представительная делегация угольного синдиката Рейн-Вестфалии прибыла в Англию для ведения переговоров с горнопромышленной ассоциацией Великобритании. Эти переговоры проходили в самой дружественной атмосфере и закончились подписанием соглашения, регулирующего спорные вопросы и ослабляющего трения. Было достигнуто согласие относительно цены на уголь для рынков третьих стран, а также по разграничению сфер влияния, что должно было положить конец продаже угля по демпинговым ценам с последующим захватом рынков. Обед с дружественными речами завершил переговоры. Это частное экономическое соглашение получило официальное признание в подчеркнуто дружественной речи президента Торговой палаты Стэнли. Предполагалось и дальнейшее продвижение вперед. В Берлине должен был состояться обед, организуемый Торгово-промышленной группой с участием известных британских промышленников. Была назначена встреча высших представителей промышленности в Дюссельдорфе.