Чтение онлайн

Хорошо, что у нас есть месяцы до рождения ребёнка, но Ропер, похоже, уже заказал онлайн все существующие книги. Включая книгу с именами для новорождённых. Начались споры по поводу имени, и можно с уверенностью сказать, что мы оба в равной степени взволнованы тем, чтобы начать совместную жизнь.

— Что ты здесь делаешь? Я бы подумала, что ты околачиваешься на арене для верховой езды, — говорит Харлин, в то время как её взгляд возвращается к лошади перед ней.

— Я несколько дней наблюдала, как Ропер тренировал лошадей, и всё заканчивалось тем, что я стаскивала его с лошади и тащила в спальню, — ворчу я, пока Харлин смеётся.

Затем тянется к ноге лошади, которая покрыта кровью — из того, что кажется отвратительно выглядящей раной, — и говорит:

— Не начинай. У меня такая же реакция, когда я вижу Уэстона верхом на лошади или мотоцикле. Эти мужчины не должны быть сексуальными весь день, каждый божий день. Нам, женщинам, нужно время от времени работать, и они наводняют наши головы самыми пошлыми мыслями. — Она наклоняется, чтобы поближе рассмотреть рану, и бормочет: — Я собираюсь наложить швы, но оставлю рану открытой, чтобы вышел гной.

Я не могу удержаться от смешка и подхожу ближе, чтобы заглянуть ей через плечо и посмотреть, о чём она говорит.

— Его ударили ногой или он ударился обо что-нибудь?

— Сегодня утром жеребят отняли от груди, — говорит Харлин и ощупывает рану пальцами.

Бедняжка. Всегда возникает небольшая суматоха, когда они забирают жеребят у кобыл. Мы с Ропером много говорим обо всём, и недавно у нас была долгая дискуссия об отлучении от груди. Он разводит и тренирует лошадей, и приятно слышать его взгляд на эти вещи. Он никогда не проверяет возраст, но знает каждое животное на этом ранчо и оценивает их развитие. Будь то социальный, физический или ментальный, он всегда наблюдает и действует так, как лучше для самого животного.

— Похоже, тебе не нужна помощь. — Я улыбаюсь ей и переосмысливаю свои действия. — Я собираюсь отправиться на манеж.

— Почему бы тебе самой не оседлать лошадь и не отправиться на манеж, вместо того чтобы глазеть на своего мужчину? Поменяйся ролями и позволь ему вместо этого поглазеть. — Харлин бросает на меня вызывающий взгляд.

— Это ещё одно вмешательство? Тебе не хватает Хоакина, который присоединился к тебе в прошлый раз. — Я морщу нос и высовываю язык.

Она пожимает плечами и просто говорит:

— Тебе нужно было наше вмешательство и нужны были друзья, с которыми можно поговорить. Теперь ты знаешь. Но нет, речь идёт о том, чтобы ты вернула себе удовольствие от верховой езды, потому что придурки отняли у тебя и это. И я уверена, что ты можешь оседлать лошадь и скакать на ней, потому что ты никогда не разучишься ездить верхом.

Я прикусываю нижнюю губу и придумываю дурацкое оправдание.

— Ропер не хочет, чтобы я каталась. Он боится, что что-нибудь может случиться с…

— Ой, да перестань, — огрызается Харлин. — Каждую секунду в жизни может произойти что-то, что остановит время и унесёт души с этой планеты. Это не значит, что ты должна перестать жить. Ты опытная наездница, прошли годы или нет, но ты знаешь, как обращаться с лошадью. И посмотри на этого жеребёнка, он думал, что мир разваливается на части этим утром, когда его оторвали от мамы и причинили боль. Но я собираюсь наложить ему швы, рана заживёт, и, возможно, шрам останется с ним на всю оставшуюся жизнь, но он всё ещё дышит, будет бегать, и делать глупые и забавные вещи. Живи, Кэссиди. Кроме того, ты верхом на лошади, и Ропер пялится на тебя, а тут ещё горячо и сексуально… побеждай, побеждай, подруга.

Тяжёлый вздох вырывается из моей груди, когда я обдумываю это и, наконец, говорю:

— Знаешь что? Ты права.

— Как всегда. А теперь иди, мне нужно сосредоточиться. — Она прогоняет меня и начинает накладывать швы, пока я направляюсь к потрясающей лошади, на которую положил глаз в первый день, когда вошла в эти конюшни.

— Привет, малышка, — воркую я, хорошо зная, что у неё есть темперамент и своя индивидуальность. Она привлекает внимание своей тёмно-коричневой, почти чёрной шерстью, а также белой головой и ярко-голубыми глазами. Великолепна.

— Давай, — размышляю я. — Что Ропер рассказал о тебе?

Я успокаиваю её и себя, повторяя то, что Ропер упоминал об Эсме, пока надеваю седло ей на спину. Ей не нравится, когда ты затягиваешь подпругу, и она начинает брыкаться. Я пытаюсь успокоить её своим голосом и хвалю, когда она не суетится. Я чувствую, что улыбаюсь, хотя ещё даже не села верхом. Она полностью готова, хотя я держу её за голову и медленно глажу. Она абсолютно расслаблена, и я должна сказать, что это для меня огромный шаг. Общаться с лошадью, которая не нуждается в медицинской помощи. Как будто я наказывала себя, избегая работы с лошадьми и прикасаясь к ним только тогда, когда требовался ветеринар. Больше нет.

Мягкий стук её копыт заставляет мой живот затанцевать от предвкушения. Оказавшись снаружи, я пытаюсь подавить беспокойство, в последний раз перепроверяя седло, прежде чем ухватиться за него и подтянуться, чтобы перекинуть ногу. Чёрт. Как мне не хватало этого ракурса. Гривы, уши. И эта лошадь чувствуется потрясающе и не позволяет мне упасть в обморок, потому что её шаг подпрыгивает, чтобы держать меня в напряжении.

— О, нет, ты не понимаешь, Эсма, — бормочу я, когда она несколько раз вскидывает голову и быстро отходит в сторону, заставляя меня собраться с силами.

Во мне вспыхивает адреналин, и теперь я понимаю, что говорил Ропер. Эсма относится к группе маленьких темпераментных лошадей. Я никогда не ездила на послушных лошадях. Я люблю соревнования, и мой Боулдер когда-то тоже был таким. Всего несколько минут на Эсме, и я знаю, что Ропер только что потерял лошадь. Даже если мне придётся купить её, он не получит её обратно. Нет, она предназначена быть моей.

— Какое приятное зрелище, — заявляет Леджер.

Леджер — один из братьев МК, который живёт здесь. У него светлые, почти белые волосы, неровный подбородок, и за последние несколько дней я много раз видела, как он работает с Ропером. Он мало говорит и немного замкнут, но Ропер говорит, что он хороший человек, который просто любит животных больше, чем людей. Вот почему я так мало с ним виделась и разговаривала. В большинстве случаев он либо совершает обход, чтобы проверить стада на пастбищах, либо в конюшнях — в любом другом месте, где поменьше народу. Леджер быстро открывает дорожную арену, пропуская меня внутрь, прежде чем закрыть её за мной.

— Кэссиди, — раздаётся голос Ропера слева от меня.

Мои щеки пылают от того, как он просто сидит на своей лошади, скрестив руки на груди и наклонившись вперёд. Он немного приподнимает шляпу, чтобы позволить мне увидеть его глаза, и я чувствую, как гордость и жар его взгляда обжигают сердце. Я быстро перевожу взгляд обратно на вид спереди, по которому так скучала последние годы. Ощущение того, что подо мной лошадь, и работа, которую это требует от моего тела, чтобы держать лошадь под контролем, требует усилий и одновременно волнует, но и немного пугает.

— Леджер, открой. Я собираюсь покататься верхом со своей женщиной, — заявляет Ропер.

В его голосе появились нотки гордости, и это заставляет меня чувствовать себя так, словно я на вершине мира. Я знаю, что груда динамита подо мной молода и может быть немного непредсказуемой, но лошадь, на которой скачет Ропер, действует на неё успокаивающе. Они всегда вместе на пастбище, и лошадь Ропера на шесть лет старше Эсмы. Все это даёт уверенность в том, что я могу оставаться начеку и в то же время наслаждаться пейзажем наряду с ездой верхом и тем фактом, что я получаю удовольствие от этого момента — и личной победы, вернувшись в седло — вместе с Ропером.