Чтение онлайн

— Я же сказал, что чист. Ты и я, с этого момента только так. — В его голосе звучит жёсткая требовательность. За несколько дней до того, как мы расстались, мы договорились сдать анализы и отказаться от презервативов. Я сомневалась в его намерениях и выталкивала его из своей жизни, мы так и не поделились результатами. Хотя он клялся, что чист, и я знала, что так оно и было. Чёрт. Хорошо, что мы оба чисты. Мне обязательно нужен тест на беременность.

— И я чиста, войди в меня уже, — говорю я и тянусь к нему.

Он хватает меня за запястье и прицыкивает.

— Терпение. Я же терпел, пока ждал тебя.

Я низко рычу, наблюдая, как он сжимается.

— Я твоя, Ропер. Вся. Так что хватит нести эту чушь о терпении. Ожидание закончилось.

— Знаю, — заявляет мужчина, лишающий меня своего великолепного члена.

Его страстный взгляд полностью прикован к моей сердцевине, пока он продолжает поглаживать себя. К чёрту всё. Я знаю, как заставить его тоже балансировать на грани. Во время одного из наших первых занятий сексом он приказал мне поиграть с собой. Это так сильно на него подействовало, что он кончил прямо на меня, даже не успев трахнуть. Очевидно, что это не очень разумный и безопасный поступок со всем, что касается беременности. Но, как и с его помощью, в тот первый вечер мы буквально вымотали себя и забыли о защите. Так было с самого начала; горячая и глубокая связь. Жажда любви? Кто знает, ведь всё как в тумане, и мы оба движимы потребностью и живём этим моментом.

Я скольжу рукой по животу, и обвожу круговыми движениями клитор. Череда проклятий слетает с его губ, прежде чем он отбрасывает мою руку, и я чувствую, как его член толкается в меня. От сладкого жжения растягивания у меня перехватывает дыхание. Я впиваюсь ногтями в его спину, и воздух наполняют его стоны удовольствия. Его бёдра начинают двигаться в грубом и требовательном ритме, в то время как внутренние стенки пульсируют. Так… офигенно. Хорошо.

К чёрту неуверенность и недоверие к другим мужчинам. Мне нужен только Ропер, и я никогда его не отпущу. Его действия громче слов и говорят о многом. Они кричат о верности и преданности, не говоря уже о настойчивости в том, как я с ним обращался. Его пальцы обхватывают моё горло, большим пальцем приподнимая подбородок, прежде чем он прижимается своим ртом к моему. Из-за жёстких толчков это небрежный поцелуй, выходит очень горячим, с низким рычанием, исходящим из глубины его горла. Секс грубый. Неистовый. Будто мы лишали себя этого годами подряд. Наслаждение, пронзающее тело, застаёт меня врасплох, и я могу только оторвать свой рот от его губ, чтобы закричать от оргазма, когда он сильно поражает меня. Ропер медленно входит и выходит, чтобы продлить мой оргазм, и когда я смотрю ему в глаз, замечаю пленительный взгляд, прежде чем он шепчет:

— Великолепно. — Он наклоняется и нежно целует меня, прежде чем произнести в мои губы: — Моя очередь.

Он вырывается, и у меня нет возможности осознать, что он делает, потому что у меня перехватывает дыхание, когда он переворачивает меня, заставляя приземлиться на четвереньки. Затем грубо хватает меня за бёдра, чтобы приподнять, и входит одним движением, погружаясь глубоко в меня, а затем стонет.

Я бы тоже застонала, но слишком занята тем, что изо всех сил цепляюсь за простыни из-за интенсивности движений. Его рука тянется к основанию моей шеи, толкая меня вниз, чтобы создать более глубокий угол, пока он удерживает меня на месте. Гортанные стоны вырываются из моего тела, в то время как по венам растекается раскалённая добела похоть. То, как он доминирует надо мной, звук его грубых штанов и шлёпанье кожи о кожу… всё это окружает нас сексуальной перегрузкой, и ему не требуется много времени, чтобы наполнить меня горячими струями спермы, бормоча моё имя. Я следую за ним в море блаженства. Моё сердце бешено колотится, будто ему нужно мчаться, чтобы догнать что-то. Тело Ропера наваливается на меня, придавливая, и всё же у меня нет ни единой мысли пожаловаться; я чувствую себя прекрасно в его окружении.

Я полностью опустошена. В безопасности. Пресыщена. Комфортна. Всё это позволяет мне немного вздремнуть, надеясь, что Ропер восстановит силы и начнёт следующий раунд, как только сможем.

Ропер

Я ненавижу оставлять её одну в своей постели, но Дэкер ответил на моё сообщение и ждёт меня в штабе клуба. Я тихо закрываю за собой дверь и крадусь через маленькую гостиную. Уэстон и Харлин обедают. Я останавливаюсь рядом с ними.

— Мне нужно кое-что уладить, и я попросил Дэкера заняться этим. Он в штабе, ждёт меня. Не против присоединиться к нам? Потому что я совершенно уверен, что мне нужно вынести это на обсуждение, так что ты вполне можешь присутствовать и узнать, о чём идёт речь.

Уэстон бросает взгляд на Харлин. Я ненавижу мешать им, проводить время вместе, потому что они оба работают без остановки.

— Извини. — Я съёживаюсь и думаю, как бы объяснить. Хотя, понятия не имею, как много она знает о прошлом Кэссиди, даже если они лучшие подруги. — Это касается Кэссиди. Сегодня появился кое-кто из её прошлого, и я должен разобраться в этом. Она не знает, что я это делаю, но я должен.

Глаза Харлин сузились.

— Кое-кто из её прошлого? И почему именно ты должен разобраться?

— Потому что они причинили ей боль, и их способ сделал из них настоящее дерьмо, — рычу я низко и свирепо, вспоминая, как эти двое использовали и причинили боль не только ей, но и лошади, убив бедное животное.

Харлин продолжает смотреть на меня ещё несколько вдохов, прежде чем просто говорит:

— Хорошо. — И переводит взгляд на Уэстона. — Мне всё равно нужно возвращаться в клинику. Ты придёшь ко мне позже?

Отчасти я ожидал, что она потребует больше информации, но я знаю, что Харлин хорошая подруга, и ставит Кэссиди превыше всего. Моя яростная реакция, должно быть, успокоила её потребность в информации, и она предоставляет мне самому с этим справиться. Излишне говорить, что в этот момент я ещё больше уважаю женщину моего президента.

Я оставляю их и направляюсь в штаб, зная, что Уэстон скоро присоединится ко мне. Дэкер сидит за большим столом, когда я захожу. Перед ним несколько бумаг. Дэкер — бывший сотрудник ФБР. Он из тех людей, у которых отличное чутье, когда дело доходит до многих ситуаций, и они легко разбираются в людях.

— У этой сучки херовый характер, — заявляет Дэкер, не поднимая глаз. — И Кай тоже жуткий чувак. Присаживайтесь, и я расскажу вам обо всей грязи, которую нашёл, даже не глубоко копнув.

Я хватаю стул и отодвигаю его, прежде чем сесть.

— Президент присоединится к нам.

— Умно. Потому что я думаю, что твой покупатель хотел приобрести не только эту лошадь. И я не говорю о покупке. Я говорю о краже, забое и продаже мяса на чёрном рынке, и если у них что-то остаётся, они просто смешивают это с говядиной, чтобы ничего не пропало даром.

— Твою мать, — рычу я. — Вот почему с ней был другой чувак, который всё осматривал.

— Так, — огрызается Уэстон и закрывает за собой дверь. — Я услышал короткую версию о покупателе, который пришёл сюда не для того, чтобы купить лошадь, но имел намерение ограбить нас и зарезать грёбаных лошадей на мясо? Какого хрена?

— Начинай говорить, Дэкер, дай нам знать, что ты выяснил. — На этот раз мне удаётся контролировать себя и говорить нормальным тоном, поскольку этот человек не заслуживает моего гнева.

Он тянется за двумя фотографами и поворачивает их к нам.

— Кай и Дейзи Джонсоны. Брат и сестра. И, судя по тому, что я слышал, у них запутанные отношения, поскольку большинство думает, что они любовники. У них разные матери, и они не знали, что они брат и сестра, пока не стали встречаться и их отец не увидел, как они целуются. Он был вынужден рассказать им. — Дэкер ухмыляется. — Вы были бы удивлены, узнав, насколько свободно люди разговаривают после увольнения. Старую экономку было легко разыскать, как только ты дал мне имя покупателя и адрес. Дейзи уволила женщину сразу после внезапной смерти отца. Затоптан лошадьми. Хотя экономка клянётся, что его дети выпустили на волю лошадей, которые растоптали его, просто чтобы они могли быть вместе, и он не разлучал их.