Чтение онлайн

— Хочешь посмотреть со мной? Вышло обновление по одному старому делу о пропаже человека, которое я давно отслеживаю.

Она колеблется. И правильно делает. Мне вообще не стоило этого спрашивать. Я открываю рот, чтобы взять слова назад, но она говорит.

— Конечно, почему бы и нет?

Шелби

— Я собирался вернуться наверх, но… — слова Рида повисают в воздухе, и мне нужно пару секунд, чтобы это заметить. Мой мозг дал сбой с тех пор, как он появился на кухне с голой грудью и в этих черных трениках с низкой посадкой.

Разве у мужчин бывает столько мышц? Разве нормально, что у меня слюнки текут при виде этого?

Я моргаю, стараясь догнать происходящее, и до меня доходит, что «наверх» — это его спальня. Прямо напротив комнаты, где, надеюсь, мой брат сейчас спит крепким сном.

— Да, наверное, это не лучшая идея. А может здесь? — Я указываю на диван в гостиной.

Он бросает взгляд на лестницу, и я понимаю, он тоже думает о том, как мой брат может спуститься вниз и застать нас вместе.

— Или, может, на веранде?

Ведь нет ничего сексуального в «дьявольском диване» или свежей паутине в углу.

— Звучит неплохо.

С обогревателем, который дал мне Риз, уютно даже здесь. Я слышу, как за спиной щелкает дверь веранды, беру плед с дивана, сажусь, не убирая пакет со льдом с шеи, и делаю вид, будто всё это совершенно нормально. Полностью. Абсолютно. Нормально. Будто я не одна в комнате с другом брата, у которого огромное, очень голое тело.

Похоже, Риду плевать на антисексуальность крыльца.

Без задней мысли он садится, открывает ноутбук и ставит его на колени. Подняв бровь, он говорит:

— Тебе придется подвинуться поближе.

Я придвигаюсь, старые подушки дивана прогибаются подо мной, и в итоге я оказываюсь ближе, чем планировала. Наши ноги соприкасаются. Мои голые, его прикрытые мягким хлопком, который совсем не мешает теплу тела проходить сквозь ткань.

Все эти чувства, похоже, односторонние, он сосредоточен на включении шоу, а я на вихре эмоций, что бушует внутри. Ну, Рид, наверное, постоянно зависает с девушками. Иногда с голым торсом. Часто наедине.

А вот я не в своей тарелке. Я видела Дэвида без рубашки только один раз на церковной вечеринке у бассейна, и то в окружении толпы. Никогда не была с мужчиной наедине вот так.

— О чём это шоу? — спрашиваю я, стараясь не начать паниковать.

Его лицо озаряется.

— Двадцать шесть лет назад десятилетний мальчик, Эндрю, и его брат, Эштон, как обычно легли спать в воскресенье вечером. Когда утром мама пришла будить их, Эштона не было в кровати. Семья сразу начала искать его в доме, во дворе, по соседям. Никто не смог его найти, но позже полиция услышала от свидетелей, что ночью его видели далеко от дома, на пустынной дороге. Нашли пару улик, подтверждающих, что он там был, но самого Эштона больше никто никогда не видел.

— Ого, это звучит странно.

— Ага. Тогда сотовые телефоны и интернет в домах были редкостью. Никто не знает, почему он ушёл и куда направлялся. Но на прошлой неделе полиция провела обыск на участке, принадлежащем одной известной семье. — Он указывает на экран. — Выпуск обновление по тому делу.

Я стараюсь чуть отодвинуться, когда он включает видео, но физика и прохудившиеся поролоновые подушки дивана идут против меня. Как и в машине, меня переполняет чувство близости к нему. Его запах. Его тепло. Полоска мягких волос, что ведёт от пупка к поясу штанов.

Так что неудивительно, что мне приходится насильно переводить мысли в другое русло и я говорю:

— Подожди. Останови видео.

Он ставит на паузу.

— То есть, его больше никто не видел после того, как дальнобойщик заметил его ночью на дороге, но потом нашли фантики от конфет у старого сарая, а через год рюкзак и майку с логотипом «Буллз» за двадцать миль оттуда в канаве?

— В мусорном пакете, да, — с энтузиазмом говорит он. — Мать утверждает, что майка не его, а вот рюкзак, точно его. И вот главный вопрос все эти годы, чья же это была майка?

— А ты знаешь? — уже полностью втянувшись, задаю я вопрос.

— Вот в чём главная новость. Полиция только что объявила, что нашли ДНК на шортах, которое совпадает с человеком, живущим на том самом участке.

— Вау, — медленно киваю я, переваривая услышанное. — Это безумная история.

— Вот именно!

— И ты часто такое смотришь? Следишь за старыми делами?

— Есть несколько, которые меня особенно интересуют. Обычно такие, где есть странная, почти неразрешимая загадка. — Он облокачивается на спинку дивана и оценивающе смотрит на меня. — Думаешь, это странно? Потому что Твайлер тоже обожает тру крайм, хотя её больше тянет на всякие культы. Риз определенно считает, что мы чокнутые.

— Нет, но странно другое, я начинаю понимать, что у вас у всех есть свои интересы, а я просто как будто плыву по течению, жду, пока кто-то скажет мне, кто я и что мне нравится.

— Ну, — протягивает он, — а как тебе смотреть это шоу со мной?

Я обдумываю.

— Шоу интересное. Это как другой мир, с людьми, у которых происходят вещи, о которых я раньше даже не задумывалась. Не так, как в моем вакуумном пузыре, где никто не пропадает, и если случается что-то плохое, мы просто молимся, печём запеканку и живём дальше.

Пакет со льдом соскальзывает с моего плеча. Он успевает поймать его до того, как тот упадёт, и возвращает на место. Его рука тяжёлая, уверенная, и он не убирает её сразу.

— Как шея?

— Болит, — признаюсь я. — Думаю, к утру пройдёт.

— Здесь? — спрашивает он, надавливая большим пальцем. Я чувствую резкий укол и морщусь. — Да, я чувствую уплотнение.

— Да, вот тут. — Я вращаю шеей. — Думаю, к утру всё будет нормально.

Его взгляд задерживается на моей ключице, затем возвращается к ноутбуку. Он включает видео снова, но руку не убирает. Я чувствую уверенное, но более мягкое давление его пальца на шее. Он попадает прямо в чувствительное место, и мои плечи подскакивают.

— Слишком сильно? — спрашивает он тихо.

Проблема не в силе нажатия. Я пытаюсь подобрать слова.

— Нет, просто место чувствительное.

— Вот, возьми. — Он протягивает мне ноутбук. — И подвинься немного, чтобы я мог попробовать размять это.

Видео продолжается, ведущие рассказывают о ходе обыска в доме, но я не слышу ни слова. Всё моё внимание сосредоточено на его прикосновениях, на том, как он отодвигает мои волосы. Моя кожа холодная из-за пакета со льдом, поэтому от его пальцев исходит обжигающее тепло. Он прорабатывает мышцы, и я ощущаю это не только местом, которого касаются его пальцы, но и каждым сантиметром своего тела.