Чтение онлайн

Конечно, дети принесут и боль: она прожила достаточно долго, чтобы знать, что тот, кого любишь, рано или поздно причинит тебе боль. Но они также принесут и радость. Любую боль можно перенести, если есть радость, любовь и смех.

И ее тело было готово. Вот почему оно так странно вело себя рядом с ним. Это было единственным объяснением, учитывая, что он был таким ужасным, приводящим в бешенство и совсем не таким, каким она видела своего мужа.

И еще он не хотел детей и не хотел ее.

Именно поэтому она не станет упоминать об этом.

– Какого черта ты здесь делаешь?
– спросил он, влетая в комнату, отчего она уменьшилась вдвое.
– Доки - опасное место.

– Интересно было посмотреть, где ты работаешь.

Их взгляды встретились, и что-то пронзило ее, как удар молнии, который отразился внутри него, как тот всплеск удовольствия, когда их губы встретились прошлой ночью.

Она могла бы поклясться, что он тоже это почувствовал, что что-то промелькнуло между ними, общее воспоминание, общая эмоция, общее желание, но он тут же подскочил к окну, чтобы что-то проверить снаружи. Она вспомнила тот момент, когда решила, что они могли бы стать друзьями; даже это казалось невозможным при свете дня.

– Ключевое слово тут работа, - сказал он.
– А не болтовня с женой.

– Ты же болтал с этими детьми.

– Что тоже было работой.

– Мне показалось, что они тебе нравятся.

– Они потенциальные сотрудники. Так что не придумывай себе ничего.

– Придумывать?

Ее сердце бешено заколотилось. Он знал. Он знал, чего она хотела.

– Что ты имеешь в виду?

Он взял досье, пролистал его и бросил обратно на стол. Бумаги разлетелись в разные стороны, и он сделал выпад, чтобы они не упали на пол.

– Я занят, Кассандра. У меня нет на это времени.

– У тебя уйдет меньше времени на то, чтобы поговорить со мной, чем на то, чтобы избавиться от меня. Сегодня я чувствую себя особенно упрямой. Как ракушка, помнишь?

Он скрестил руки на груди. Она вздернула подбородок. Он прищурился. Она подняла брови. Он нахмурился. Она улыбнулась ему.

Он застонал и провел руками по волосам, которые, как она теперь знала, были до нелепости мягкими.

– Ты мне больше нравилась, когда была милой. Так в чем дело? Что? Что такое?

Кассандра оторвала взгляд от его волос, придала своему лицу веселое, осмысленное выражение и сосредоточилась на насущном вопросе.

– Та проблема с лордом и леди Болдервуд, - сказала она.
– Мы должны обсудить, что мы будем делать дальше.

– Дальше будет вот что: я разберусь с лордом и леди Б. Ты же вернёшься в Уорикшир. Все вернется на круги своя.

Разочарование захлестнуло ее, но она продолжила улыбаться.

– Но, Джошуа...

– Это не твоя забота.

– Нет, это моя забота.

Она сделала шаг к нему, затем другой. Но невидимая стена между ними помешала ей сделать третий.

– Я должна появляться в обществе, где все будут думать, что мой муж совершил прелюбодеяние с женой моего бывшего жениха.

– Тогда не появляйся в обществе. Возвращайся в Уорикшир. Проблема решена.

– Так не пойдет, - сказала она.
– Мы должны объединиться перед обществом и дискредитировать их в глазах всех. Если общество и общественное мнение будут на нашей стороне, они почувствуют давление и откажутся от своей затеи.

– Ты мне веришь.

– Да, верю. А жена всегда на стороне своего мужа.

Он долго смотрел на нее, затем снова начал двигаться, расхаживая по небольшому пространству, ощупывая предметы без всякой видимой причины.

– Другие тоже поверят, - продолжила она.
– Лорд и леди Хардбери, конечно, а также лорд и леди Лаксборо. Мои тетя и дядя, лорд и леди Моркамб, и даже мои бабушка с дедушкой. Мы также можем рассчитывать на поддержку герцога Даммертона. Конечно, для решения юридических вопросов тебе понадобится юрист.

– У меня дюжина юристов.

– Это юристы по коммерческим вопросам. Я предлагаю сэра Гордона Белла, которому я безоговорочно доверяю, поскольку он долгое время был адвокатом многих представителей аристократии и не лишен влияния. Хотя я полагаю, что нашим первым шагом должна стать встреча лицом к лицу с лордом и леди Болдервуд, чтобы положить всему конец сегодня.

Он внимательно посмотрел на нее.

– Ты говоришь так, словно планируешь битву.

– Они напали на мою семью.

– Нет, они напали на меня.

– А ты - моя семья.

– Это так не работает.

– Вообще-то работает.

Он развел руками.

– Ситуация полностью вышла из-под контроля. Наш брак - это только формальность, запомни это.

– Прошлая ночь...

– Ничего не изменила. Просто формальность!

В ответ на его рев снаружи послышались крики чаек, и ей тоже захотелось заорать. Боже милостивый, что этот человек с ней делал? Ее настроение стало таким же переменчивым, как и его.

– Вот именно, - отрезала она.
– Я ношу твое имя, а это значит, что и мои сестры тоже, и поэтому твое имя влияет на будущее моих сестер.

– Твои чертовы сестры.

– И если ты не хочешь, чтобы мои сестры стали твоей проблемой, тогда помоги мне добиться того, чтобы их приняли в обществе и, в конечном счете, взяли замуж, и лучший способ для тебя сделать это - согласиться с моим планом.

Он слегка ударился лбом о карту Лондона, а затем повернулся и прислонился к стене.

– Ты снова говоришь разумно, - сказал он.
– Терпеть не могу, когда ты говоришь разумно.

Ярость прошла так же быстро, как и появилась, и она с трудом удержалась от улыбки. Он самым ужасным образом лишал ее душевного равновесия, и она не понимала, почему находит его звериные манеры такими очаровательными.

– Так что делай, как я говорю, и перестань буянить, - сказала она.

– Буянить, - повторил он, перекатывая слоги во рту. Игривая полуулыбка озарила его лицо, и его темные глаза пристально посмотрели на нее.
– Но мне нравится быть буйным.

– И у тебя это очень хорошо получается, - с трудом выдавила она, странно задыхаясь.
– Но, возможно, пока все не уляжется, ты мог бы ненадолго перестать оскорблять людей, ввязываться в драки и заводить романы. Я имею в виду…То есть… О, нет.