Чтение онлайн

– Мы?
– резко повторила Кассандра.
– Ты имеешь в виду себя и свою жену.

Улыбка исчезла с лица Болдервуда: это было равносильно признанию.

Кассандра вздохнула, и в ее голосе прозвучало разочарование.

– Это на тебя не похоже, Гарри. Вывалять в грязи имя своей жены. Твой уважаемый титул, твою фамилию, имена ваших детей. И так поступить со мной, Люси и Эмили.

Уши Болдервуда порозовели, и он снова взял свою табакерку, открыл ее и закрыл, не сводя глаз с табакерки, а не с женщины, которая его отчитывала. Возможно, это была не такая уж глупая идея, подумал Джошуа; лучшая часть Болдервуда, возможно, сожалела об этом, и если кто-то и мог достучаться до лучшей натуры человека, так это Кассандра.

– Ты выше этого, Гарри, - продолжила она.
– Опозорить свое и мое имя - и ради чего? Ради денег?

– Кто бы говорил!

Когда Болдервуд поднял голову, его взгляд был жестким и безразличным, все лучшие стороны его натуры исчезли.

– Осуждаешь меня за то, что я делаю ради денег.

Он захлопнул табакерку.

– А что насчет того, что ты каждый вечер выходишь из дома, обвешанная драгоценностями? Ты позволила своему отцу продать себя ему, - он махнул рукой в сторону Джошуа, - Все знали, что у лорда Чарльза были проблемы с деньгами, и тебя не волнует, откуда эти деньги.

Джошуа уже занес кулак, но Кассандра положила ладонь ему на плечо и встала между ним и Болдервудом с жесткостью, не свойственной ее обычной грации. Общество ожидало, что леди будут скрывать свои эмоции, особенно такие уродливые, как гнев, но он все равно видел это по тому, как она поджимала свои прелестные губки, по резкому вдоху через раздувающиеся ноздри, по тому, как двигались ее губы, прежде чем она заговорила. Он был рад, что она разозлилась, учитывая, что она рассказала ему вчера ночью.

– Да как ты смеешь!
– прошипела она Болдервуду.
– Ты недостоин того, чтобы упоминать имя моего отца, не говоря уже о том, чтобы судить о том, что он сделал или чего не сделал.

Она покачала головой, скривив губы от отвращения.

– Это на тебя не похоже. Гарри Уиллоуби, которого я знала, был добрым и честным.

– Возможно, ты никогда меня и не знала.

Она сказала, что начинает терять свою наивность, и Джошуа показалось, что он увидел, как она потеряла немного в этот момент.

– Если теперь ты вот так поступаешь и разговариваешь, - заявила она, - то я вообще не хочу тебя знать.

Она развернулась и направилась к двери, раскрасневшись и высоко подняв голову. Она распахнула дверь, и Смит ввалился внутрь.

– Отведите меня к леди Болдервуд, - сказала она.
– Сейчас же!

Дворецкий вытянулся по стойке смирно и повиновался.

КАК ТОЛЬКО ДВЕРЬ ЗАКРЫЛАСЬ, Джошуа повернулся к Болдервуду и потер руки.

– Теперь, когда она ушла, мы можем обсудить это как следует, - сказал он.

– Как следует!

Болдервуд запнулся.

– Ты обманул меня, ублюдок. Ты сам напросился.

– Ты тупоголовый придурок!

Чтобы удержаться от драки, Джошуа расхаживал взад-вперед. Стены были покрыты темными пятнами в форме картин, книжные полки в основном пустовали, а на каминной полке не было украшений.

– Я предупреждал тебя, что это спекуляция, и не стоит рисковать тем, что ты не можешь потерять. А что делаешь ты? Ты идешь к чертову ростовщику!

– Но сначала ты всем нам морочишь голову, не так ли? Мы слышим о том, сколько ты заработал здесь или сколько заработал твой друг Даммертон, пока все мы не начинаем умолять тебя взять наши деньги. Ты похож на один из тех игорных домов, где людям внушают, что они всегда выигрывают там по-крупному, и они начинают играть по-крупному, ожидая выигрыша, а вместо этого их обирают.

– Никто больше не жаловался. Знаешь почему? Потому что они не хнычущие дети.

– Они боятся тебя, а мы - нет. Ты спал с женами других мужчин, и все поверят, что ты переспал и с моей тоже. Все, кроме наивной, доверчивой Кассандры.

– Ты жадный, эгоистичный ублюдок.

Спорить было бессмысленно. Тупоголовый дебил убедил себя, что его надули. Вероятно, это было проще, чем признать тот факт, что он принял несколько неверных решений.

Джошуа покачал головой, чувствуя, как в нем закипает отвращение.

– Вы с женой достойны друг друга. Хуже всего то, что люди могут подумать, что я настолько лишен вкуса, что взгляну на эту женщину дважды. Нет, хуже всего то, что это оскорбляет Кассандру. Она заслуживает лучшего.

Он взял табакерку, осмотрел непристойные картинки на каждой стороне.

– Я удивлен, что ты не заложил ее вместе со всем остальным.

– Это был подарок моей жены, - сказал Болдервуд.

Джошуа выронил табакерку, как будто она его укусила.

– У женщин тоже есть желания, - добавил Болдервуд.
– Греховные желания совершать греховные поступки, и если моя жена время от времени оказывается в постели другого мужчины...

Его голос затих. Затуманенный блеск в его глазах, слегка приоткрытые губы, легкий румянец. Черт возьми. Болдервуд был возбужден этим! При мысли о том, что его жена с другим мужчиной. И если это было то, чем они обычно занимались… Неудивительно, что это обвинение в супружеской измене имело смысл в их сознании.

Присутствие невероятно красивого, но совершенно неквалифицированного дворецкого приобрело совершенно новое значение.

Джошуа провел рукой по лбу, как будто мог избавиться от этой мысли. Есть вещи, о которых ему знать не обязательно.

Тем временем Болдервуд тихо смеялся, словно про себя.

– И, конечно, я прощаю ее, потому что люблю.

– Ты когда-нибудь задумывался, как это может отразиться на Кассандре и ее семье?

– Она всего лишь чопорная ханжа и зануда. Вот почему ты спишь с чужими женами, не так ли? Потому что твоя собственная жена... Аргх!
– закончил он, захлебываясь, когда Джошуа схватил мужчину за шейный платок и с силой прижал его к стене.

– Что ты там вякнул?

Лицо Болдервуда покраснело, и он забыл окончание фразы.

– Ты откажешься от этого иска, - сказал Джошуа.
– Прекрати все это сейчас, или же я заставлю тебя об этом пожалеть.

Он ослабил хватку, чтобы дать мужчине возможность говорить. К сожалению, Болдервуд не усвоил урок.

– К тому времени, как это закончится, вы станете всеобщим посмешищем, а мы разбогатеем, - прохрипел он.
– Мы откажемся от иска, если вы заплатите нам сейчас. Таким образом ты защитишь свою милую жену.

Дверь открылась. Джошуа повернул голову, Болдервуд все еще был прижат к стене.