Чтение онлайн

Кое-как растолкав студентов, мне удалось это сделать.

— Что ты здесь делаешь? — тут же накинулась я на него.

— Я обещал помочь вам с зачётом.

— Ты помог. Но что это было вообще?

— Через знакомых узнал про вашего преподавателя. Обнаружил, что он искал способных студентов для участия в гранте. Я оказался способным.

— Так. А мы тут каким боком?

— Я ему все время рассказывал, какие заинтересованные студентки учатся у него, и с какими невероятными усилиями пытаются постичь азы его предмета. Виктора Викторовича эта информация очень радовала, потому что он очень любит свой предмет.

— Как-то это все…нечестно.

— Почему? Вы действительно усердно готовились.

— Не только мы.

— Вам повезло чуточку больше остальных.

— Повезло ли?

Мы оба замолчали, понимая, что разговор вышел за пределы обсуждаемого предмета.

В эту минуту к нам подошли близняшки.

— Никита, спасибо, — мило улыбнулись Вика с Верой.

— Пожалуйста, — парень перевел свое внимание на них.

— Позволишь в знак благодарности угостить тебя кофе? — поинтересовалась Вика.

— Позволю, — теперь им улыбнулся Никита.

Парень махнул мне рукой в знак прощания, девочки проигнорировали, я осталась стоять на месте. Обернувшись на однокурсников, увидела, как они окружили Киру, и та им с довольным видом что-то вещала. Глядя на такую картину, у меня создалось впечатление, что мы с боем забрали этот зачет. Подруга умела расположить к себе людей интересными разговорами даже там, где обстоятельства никакого интереса не предполагали.

После вечерней репетиции мы с Кирой спускались по лестнице. Ирина, к удовольствию Светы и моему неудовольствию, продолжала консультировать нас по актерской части. Девушка никак не пыталась меня зацепить, общалась исключительно профессионально, но искры между ней и Лодзинским летали так ярко, что слепили всех.

На сером диванчике у лестничного подножия сидела Вика.

— Лиля, я жду тебя. Прогуляемся вдвоем?

— Кира, мы можем пойти домой вместе, — это уже произнесла Вера, спустившаяся вслед за нами.

Мы с подругой переглянулись и утвердительно кивнули.

На улице крупными хлопьями валил снег. Окна зданий отсвечивали разноцветными огоньками. Деревья укрывались белоснежным покровом. Повсюду ощущалось предновогоднее настроение.

— Никита мне все рассказал, — заговорила первой блондинка.

— Что он тебе рассказал? — удивленно вскинула брови я.

— Рассказал, что вы встречались с Димой еще до того, как ты сюда поступила. Ты не спала с ним, когда он был со мной?

— Нет.

Хотя бы тут не пришлось врать.

— Я только не понимаю, почему вы оба скрывали это. Почему сказали, что были знакомы лишь мимолетно.

— Мне казалось, Дима не относился серьезно к тому, что было между нами летом.

— А ты? Ты относилась серьезно?

— Да, — после короткой заминки созналась я.

— Ясно, почему ты так отреагировала на него после нашего первого собрания. Знаешь, что он мне сказал?

— Что? — я замерла.

— Сказал, что был со мной только потому, что хотел забыть тебя.

Опять его игры. И все равно мое сердце екнуло после этих слов. Чертово сердце. Чертов Лодзинский.

Какое-то время мы молча брели под падающим снегопадом. Все же Никита открыл не всю правду, а только ту, что выставила бы меня в более приглядном свете при Вике. Оставил выбор за мной — рассказывать детали или нет. Я не знала, как подступиться ко всей правде. Как рассказать о наших переписках и встречах с Лодзинским? Или как рассказать, что Вика была всего лишь средством для манипуляции? Казалось, что будет проще оставить все, как есть, ведь девушка больше не в игре.

Однокурсница оборвала мои метания:

— Я завтра улетаю на мастер-класс по чирлидингу. С оставшимися зачетами все уладила, так что смогу провести больше дней в столице. Не хотела тащить обиды в Новый год, слишком люблю этот праздник.

Девушка обняла меня.

Что ж, я не очень хороший человек, потому что в эту минуту точно решила оставить все, как есть.

— С Новым годом, Вика, — я ответно обняла ее.

Оставалось последнее выступление перед нашим выходом. Мы уже были за сценой. Все наши ребята находились на противоположной стороне, мой выход предполагался из-за других кулис, поэтому я стояла одна. Нервы пронизывали каждую клеточку тела. Мысли лихорадочно метались от «Зачем ты ввязалась в это? Какая из тебя актриса? Где сцена и где ты?» до «Я все сделаю лучше всех! Я постараюсь! Я смогу!»

Не знаю, как мне удалось не чокнуться к моменту, когда я услышала свое имя:

— Лиля, можно тебя на минуту?

Обернувшись и подняв голову, я столкнулась со знакомыми карими глазами. Это было мое спасение от меня самой и изведения себя, поэтому я ответила:

— Да.

Мы отошли вглубь сцены, где было чуть тише.

— Хотел пожелать удачи и сказать, что у тебя все получится. Ты умница.

— Спасибо. И спасибо за то, что поговорил с Викой. И за зачет по информатике спасибо. И за то, что спас меня в клубе от того идиота, — выпалила я.

— Ого. Что за лавина благодарностей? — Никита тихо засмеялся.

— Воздаю тебе должное.

— Высокопарные речи тебе очень идут. Шекспир — это точно твое.

— Снова комплименты?

— Давно их не было. Соскучился.

Я наконец обратила внимание на букет ирисов в руках парня:

— Цветы очень красивые.

— Здесь мне нужно сказать, что они красивы так же, как и ты?

— Тебе лучше знать, что и когда сказать

Не смогла удержаться от того, чтобы не поддеть Никиту. Он ничуть не смутился:

— Тогда, пожалуй, не буду разбрасываться такими избитыми и пошлыми фразами.

— Лиля, готовность номер один! — Света окликнула меня.

— Буду болеть за тебя, — прошептал Никита.

— Мы же не на футболе, — скептично заметила я.

— Суть моего сообщения от этого не меняется. Даже красивый букет тебе подарю, если хорошо сыграешь.

— Умеешь ты мотивировать, — улыбнулась Никите.

Взволнованно подойдя к кулисам, я столкнулась с острым синим взглядом. Дима стоял напротив меня, нас разделяла сцена.

Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на предстоящем выходе. Нас объявили. Все шло хорошо, точно по сценарию до тех пор, пока мы не дошли до сцены с первым поцелуем героев. Дима произнес свою реплику, потом наклонился ко мне и прошептал на ухо:

— О чем ты все ещё говоришь с Ревизиным, цветочек?

Мгновенная растерянность выбила меня из роли. Текст тут же выветрился из головы. Однако это не стало проблемой, потому что в следующую секунду Дима сжал мою шею и притянул к себе. Это был совсем не тот сценический поцелуй, который мы репетировали. Это был вихрь, сносящий всё. Это был полыхающий огонь, сжигающий дотла. Это было настоящее вожделение, выставленное напоказ.