Чтение онлайн

Широкие плечи. Длинные руки. Горящие глаза.

Глаза, которые она знала. Глаза, полные звёзд.

Но сейчас они были другими. Чужими. Древними. В них не осталось ничего от того Астера, который гладил её по волосам и учился улыбаться. В них не было даже злости. Только холодная, абсолютная, бесконечная сила того, кто стоял на границе миров дольше, чем она могла представить.

А потом тьма зашевелилась... и стекла к нему, облепила, сконцентрировалась. Астер вобрал её в себя, став самой Тьмой, той сущностью, что когда-то нависала над ней, что когда-то была на холсте вместо портрета.

И когда вечерний свет снова проник в комнату, Кира наконец смогла разглядеть, что происходит.

Макс стоял на коленях.

Он был вжат спиной в стену так сильно, что, казалось, стал её частью. Лицо серое, мокрое от слёз и, кажется, не только от слёз. Губы тряслись, бормоча что-то бессвязное. Может, молитвы, может, просьбы о пощаде, может, просто звуки, в которые превратился его разум.

Тьма шагнула к нему.

Всего один шаг. Медленный, тягучий, нечеловеческий. Старый паркет под ногой не скрипнул — онвмялся, оставляя след.

— Ты хотел её забрать, — раздался голос.

Кира вздрогнула. Это был голос Астера и в то же время не он. Низкий, вибрирующий, идущий не из горла, а из самой бездны. Он проникал не через уши, а сразу в голову, в позвоночник, в кости.

— Ты считал её своей вещью. Ты делал ей больно.

Макс закричал. Тонко, по-звериному, как подыхающая крыса. Он попытался отползти, но деваться было некуда.

— Тебе там самое место.

Тьма взмахнула рукой, и стена за его спиной расступилась.

Кира увиделаеё. Брешь на стыке миров. Разверзшуюся пасть Безмирья.

Увидела, как обои разошлись в стороны, как треснула штукатурка, как за ней открылосьнечто, от чего разум просто отказывался работать. Там была не темнота. Там былапустота. Бесконечная, ледяная, голодная. Из неё тянуло ветром, который не мог существовать в закрытой квартире. Ветром, пахнущим ничем. В ней шевелились тени. Не люди, не звери. Просто тени, которые копошились, тянулись, ждали. Голодные. Злые. Вечные.

— Там, откуда не возвращаются, — сказала Тьма устами Астера.

Макса втянуло.

Не бросило, не кинуло, а именновтянуло, как пылесосом, как щепку в водоворот. Он даже не успел закричать ещё раз. Только дёрнулся и исчез. Бесследно. Будто его никогда и не было.

А потом бездна сомкнулась.

Мгновенно. Бесшумно. Стена стала обычной стеной. С теми же обоями в цветочек, с тем же кривым плинтусом. Только иней выступил на стыках, белый, искристый, жуткий.

Астер обернулся.

Он был прежним. Высокий, бледный, в сером свитере, босой. Таким, каким она видела его каждую ночь. Таким, каким любила.

Но Киравидела.

Она видела то, что только что было перед ней. И это всё ещё было в нём. Там, глубоко, под человеческой оболочкой. Тьма не ушла. Она ждала. Сжалась в комок где-то внутри, но не исчезла. Никогда не исчезала.

Их взгляды встретились.

Тишина повисла такая, что можно было резать ножом.

— Ты не послушалась, — тихо сказал он. Голос был его. Прежний. Усталый.

Кира двинулась к нему.

Ноги дрожали так, что она не чувствовала пола. Пришлось опереться о стену, потом просто заставить себя идти. Каждый шаг давался так, будто она шла против урагана.

— Ты был страшным, — призналась она. Голос сел, пришлось прокашляться. — Очень.

— Я знаю.

Она подошла вплотную. Подняла руку. Коснулась его щеки.

Тёплая.

Совсем тёплая. Это не могло не настораживать. После всего, что она видела, это было неправильным. Мысли беспокойно заметались, и всё же Кира отогнала их. Потом. Всё потом.

— Но это всё ещё ты, — сказала она твёрдо. Не спрашивая. Утверждая.

Он прикрыл глаза. Медленно, будто веки весили тонну. Жадно прижался щекой к её ладони, как к единственному источнику света в бесконечной тьме.

— Я нарушил правила, — прошептал он так тихо, что она едва расслышала. — Я не имел права. Я впустил человека туда, куда нельзя впускать. За это придётся платить.

— Чем?

Он не ответил. Только взял её за руку и прижал к своей груди.

Под ладонью билось сердце. Слабое. Неровное. Сбивчивое, как у испуганного зверька. Но настоящее.

Кира точно окаменела, заворожённая этим ритмом чистой жизни.

— Я не знаю, — сказал он тихо. — Не понимаю, что со мной происходит. И меня это… пугает.

Он опустил на неё взгляд.

И теперь в них не чувствовалось ни холода, ни пульсирующей силы. Ни той древней тьмы, которая только что разверзла бездну. Только усталость. Только страх. Такой человеческий, такой понятный, что у Киры наворачивались слёзы.

— Мне страшно впервые за всё своё существование, — добавил он.

— Чего… ты боишься? — прошептала Кира.

— Что перестану быть собой. Что не смогу тебя защитить. Что Безмирье…

Он не договорил.

За окном не горел ни один фонарь. В комнате было тепло. Слишком тепло для места, где всегда жил холод. Тепло и душно, как перед грозой.

Астер застыл, глядя куда-то сквозь стену, где за тонкой гранью миров сейчас происходило то, чего она не могла ни увидеть, ни понять.

Только почувствовать.

Что-то изменилось. Время замедлилось. Каждая секунда тянулась бесконечно, липко, заставляя сердце биться где-то в горле.

— Астер? — позвала она тихо.

Но он не ответил.

«Принятие»

Неделю спустя

Кира перестала замечать, когда именно он появляется.

Раньше всё было чётко: с первыми сумерками воздух в комнате холодел, и Астер возникал из угла, как тень. Теперь он мог материализоваться и днём. Сначала ближе к вечеру, потом после обеда, а вчера утром она обернулась, а он уже сидел на кухне и задумчиво крутил в руках её кружку.