Чтение онлайн

В ответ Доминик неожиданно берет мою руку.

— Танцуешь?

Я замираю.

— Что?

— Я никогда не танцевал без музыки и протокола, — признается он, уже обнимая меня за талию. — Но хочу попробовать, потому что чувствую что-то особенное с тобой.

Мы кружимся среди светящихся цветов, без музыки, только под мерцание тысяч звезд над головой. Я чувствую каждое его движение, будто мы всегда танцевали вместе.

Когда он притягивает меня ближе, цветы вокруг вспыхивают алым. Моя кожа начинает излучать мягкое свечение в ответ на его прикосновения.

— Продолжение может нанести тебе вред… — начинает он, но его руки плотнее обхватывают мою талию.

Я поднимаю глаза и смотрю в лицо Доминику. В свете цветов он выглядит иначе — моложе, уязвимее.

Наши губы встречаются, и в тот же миг искусственные звезды над нами вспыхивают ярче. Я чувствую, как что-то внутри раскрывается, расцветает.

В этот момент по моему телу разливается странное тепло. Кожа светится теперь ярче, и это свечение сливается с его, образуя вокруг нас сияющий кокон.

Я прижимаюсь к его груди, слушая стук сердца.

— Кажется, я не просто приняла твою природу, — шепчу. — Я начала ее понимать.

Его пальцы осторожно касаются моей щеки.

— Ты… меняешь меня.

Утро застает нас спящими среди увядших светящихся цветов и распустившихся черных роз. Когда я открываю глаза, первое, что вижу — его лицо, спокойное и безмятежное, каким я его никогда не видела. И его руку, обнимающую меня — где следы мутаций стали заметно слабее.

Я просыпаюсь от странного ощущения тепла разливающегося по всему телу. Глаза открываются медленно, веки кажутся тяжелыми, будто налитыми свинцом. Первое, что я вижу — полоску утреннего света, пробивающуюся сквозь купол оранжереи. Второе — крепкую мужскую руку, лежащую на моей талии.

Доминик спит.

Это настолько неожиданно, что я замираю, боясь пошевелиться. За время нашего знакомства я ни разу не видела его спящим. Он всегда бодрствовал, всегда был настороже, всегда контролировал каждую секунду своего существования.

Теперь же он лежит на боку, лицом ко мне, дыхание ровное и глубокое. Его черты, обычно напряженные и острые, смягчились во сне. Длинные ресницы чуть дрожат, губы слегка приоткрыты. Я никогда не видела его таким… беззащитным.

Осторожно, стараясь не разбудить, я поднимаю руку и касаюсь его предплечья. Голубоватые прожилки, которые раньше так явно проступали под кожей, стали почти незаметными. Мои пальцы скользят вниз, к запястью, где пульс бьется медленно и ритмично.

— Ты наблюдаешь за мной? — его голос, хриплый от сна, заставляет меня вздрогнуть.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с золотистыми глазами, которые смотрят на меня без привычной пронзительности, а с какой-то новой, теплой глубиной.

— Ты никогда не спишь, — бормочу я, чувствуя, как тепло разливается по щекам. — Это… что-то новое.

Он медленно моргает, словно пытаясь осознать этот факт.

— Так я спал?

— Как ребенок, — не могу удержаться от улыбки.

Его пальцы, все еще лежащие на моем боку, слегка сжимаются.

— Значит, ты меняешь меня сильнее, чем я мог предположить.

Я переворачиваюсь к нему лицом, и наше утро обретает новый ритм. Его движения, обычно такие точные, теперь стали медленными, почти ленивыми. Пальцы запутываются в моих волосах, скользят по плечу, обводят контур ключицы. Каждое прикосновение оставляет за собой след из мурашек.

— Ты не видел снов? — спрашиваю я, когда его ладонь останавливается на моей щеке. — Может быть, снова что-то про танец?

— Только темноту. Тишину. — Его голос звучит удивленно. — Ни кошмаров, ни воспоминаний… Ничего.

Я понимаю, что впервые за двадцать лет его сознание дало ему передышку. Без боли, без экспериментов отца, без мучительных трансформаций. Просто пустота. Просто покой.

— Значит, теперь я буду беречь твои сны, — шепчу я, целуя уголок его губ.

Он отвечает мне поцелуем в висок, затем в закрытое веко, затем — в основание шеи. Его дыхание обжигают мою кожу, и я чувствую, как наше свечение — его голубое, мое золотистое — начинает смешиваться. образуя причудливые узоры на стеклах над нами.

Мы поднимаемся неспешно, словно боясь разрушить хрупкое волшебство этого утра. Доминик не отпускает меня далеко — когда мы возвращаемся в апартаменты, я отправляюсь в душ, Доминик стоит в дверях, прислонившись к косяку, его глаза полуприкрыты.

— Ты будешь так стоять здесь? — спрашиваю я, намыливая волосы.

Он делает паузу, затем кивает.

— Возможно. — Пауза. — …Да.

Я смеюсь, и звук моего смеха заставляет его улыбнуться — по-настоящему, без обычной сдержанности.

На кухне он готовит завтрак, и я наблюдаю, как его длинные пальцы ловко орудуют ножом, нарезая фрукты идеальными ломтиками. Да, он уже готовил для меня раньше, но сегодня все иначе. Сегодня каждое движение наполнено новым смыслом, новой нежностью.

— Кофе? — он поворачивается ко мне с чашкой в руках.

Я делаю глоток и морщусь — он пересластил напиток, чего никогда не делал раньше.

— Слишком сладко. Но мило.

Доминик наклоняется, убирает прядь волос с моего лица, и его палец случайно задевает мои губы. Мы замираем, глаза в глаза, и вдруг я чувствую это — легкое волнение где-то в груди, но это не мое чувство. Это его.

— Ты… нервничаешь? — спрашиваю я осторожно.

Он отводит взгляд — редкий жест для человека, привыкшего встречать любые вызовы лицом к лицу.

— Я не знаю, что делать с этим. С тем… что ты теперь часть меня.

В этот момент раздается звонок — Талрен требует присутствия Доминика на экстренном совете директоров. Мы оба вздыхаем, и он, прежде чем выйти, прижимает меня к себе так крепко, что у меня перехватывает дыхание.

— Как я теперь буду делить тебя с миром?.

Я поднимаюсь на цыпочки, касаюсь губами его уха:

— Никак. Я твоя навсегда.

И когда дверь за ним закрывается, я понимаю — это не просто слова. Где-то в глубине сознания я все еще чувствую его присутствие.