Чтение онлайн

Мурашки бегут по моей коже. Я листаю дальше.

Последний прикреплённый файл — скан внутренней переписки отдела наблюдения:

«Объект 23 проявляет аномальные отклонения. Интенсивность привязки превышает допустимые нормы. Рекомендовано завершение контакта.»

Подпись: Э.В.

Э.В. — это Эсме Вент. Та самая, что ухмылялась мне на первом медосмотре, когда я только прибыла. У неё руки всегда были слишком холодные, а улыбка — слишком неискренней.

Меня начинает знобить.

Экран гаснет, как только я дочитываю последнюю строку. Слишком резко. Слишком несвоевременно.

А за моей спиной — шорох.

Я оборачиваюсь. Дверь открыта.

В проёме стоит Доминик.

Но не тот Доминик, что приносит завтрак, обнимает меня и пытается казаться хорошим парнем. Этот — быстрый. Тихий. И опасный. Его глаза вспыхивают золотом, как в тот вечер, когда он вынес меня из ловушки, в которую превратилась комната, где я жила.

— Почему ты здесь? — говорит он.

— Решила проверить архив, — отзываюсь. — Ты ведь не убьешь меня за это?

Он не двигается. Не приближается. Только смотрит. Как будто ждёт, что я скажу дальше.

— Ты знал, — добавляю. — Про Анику. Про остальных. Про то, что на мне проводят тесты. И про то, что за мной наблюдают. Я — часть эксперимента, да?

— Нет, — отвечает Доминик. Голос у него глухой. — Ты — сбой. Как и она.

Я открываю рот, но он делает шаг вперёд.

— Сбой, потому что из-за одного совпадения невозможно влюбиться. Потому что ты не идешь по протоколу. Ты задаёшь вопросы и твое поведение невозможно предугадать. — Он останавливается прямо передо мной. — Ты не должна была попасть сюда. Это все испортит.

— Но я попала. И теперь ты скажешь мне всю правду. Либо я расскажу обо всем миру.

На секунду я вижу, как он улыбается. Устало, по-человечески.

— Если бы ты знала, Лира, какой ценой мне даётся каждый день, когда я держу мутацию под контролем… — Он прикрывает глаза. — Ты правда думаешь, что всё это ради того, чтобы уничтожить кого-то?

Я молчу. Потому что нет. Не думаю.

— Тогда приходи сегодня вечером. На ужин. — Его голос снова обретает обычную ровность. — Я расскажу тебе правду. Всю.

— А если нет?

— Тогда я отпущу тебя. Без условий по контракту.

Он уходит. Тихо, как и появился. И я остаюсь в архиве, окружённая тенями прошлого и тишиной, в которой нарастает не паника, а решимость.

Я иду на этот ужин.

Но только чтобы понять, кто на самом деле Доминик Вейл.

Ужин накрыт на стеклянной террасе, нависающей над ночным городом. Стол сервирован с пугающей аккуратностью: тонкие бокалы, фарфор с гербом корпорации, свечи — беспламенные, синтетические, но всё равно дающие мягкий свет. Доминик стоит у перил, как будто вообще не ощущает, что за ним кто-то наблюдает.

— Ты пришла, — говорит он, не оборачиваясь.

— Я пришла за правдой, — отвечаю.

Он медленно поворачивается. На нём не костюм, не форменная одежда. Просто тёмная рубашка и брюки. Такой он кажется… человечнее. И от этого — опаснее.

Мы садимся. Меня тревожит, что еду принесли не андроиды, а живые люди. Это всегда знак. Либо торжество, либо приговор.

Доминик не торопится. Он пьёт воду. Он молчит.

— Говори, — говорю я наконец. — Почему ты выбрал меня? Почему Аника исчезла? Что это за «мутация», которую ты держишь под контролем?

Он смотрит на меня долго. И затем начинает говорить:

— Я не был рождён таким. Меня создали. Вынудили стать тем, кто способен удерживать структуру станции. Мои гены нестабильны. Когда система дала сбой, мне пришлось взять управление на себя. Неофициально. Сначала я спасал. Потом — подстраивался. Потом… начал искать тех, кто может меня стабилизировать.

Он замолкает. Я медленно сдвигаю приборы на тарелке. Пальцы дрожат.

— Твоя мутация делает тебя сверхчеловеком?

— Не совсем. Она делает меня опасным. Особенно — в близости. Мне нужен биологический якорь. Тот, кто сможет… заземлять. Поглощать излишки сигнала.

— Как… громоотвод?

Он кивает.

— Система подбирает женщин. По крови. По психике. Мы ищем тех, кто может быть совместим. Но совместимость не всегда значит — безопасность.

— Аника? — шепчу я.

Доминик напрягается.

— Она была почти идеальна. Но не выдержала. Чем ближе мы становились — тем сильнее я влиял на неё. Она начала терять себя. Не потому, что была слаба. А потому, что я не знал, когда остановиться.

— Она умерла?

— Нет. Я позволил ей уйти. Под другим именем. На другую станцию. Её память частично стёрта. Это единственный способ… спасти кого-то от меня.

Я прижимаю ладони к губам. Хочется кричать. Или обнять его. Или сбежать. Я ещё не знаю.

— И я?

— Ты… странная. Ты не подходишь под параметры. Но ты не ломаешься. Ты не входишь в систему. И в этом — твоя сила. Я думал, ты разрушишь меня. А ты… заземлила.

Между нами тишина. Ночная станция вспыхивает огнями.

— Почему ты не отпустил меня, когда понял, что влюбился? — спрашиваю.

— Потому что я не умею терять. Потому что я боюсь. Потому что влюбился — и только тогда понял, что с этим делать.

Он протягивает руку. Не к лицу. К сердцу. Туда, где бьётся мой пульс.

— Я не прошу остаться. Я прошу выбрать. По-настоящему. Без контрактов. Без давления.

— А система? — тихо спрашиваю я.

— Уже неважно. Если ты уйдёшь — я всё равно не смогу удержать станцию. Без тебя она рано или поздно рухнет. Не потому, что ты якорь. А потому, что ты — решение, которое я никогда прежде не принимал.

Я медленно поднимаюсь.

И делаю шаг к нему.

— Значит, придётся остаться. Чтобы тебя контролировать. И напоминать, что даже сверхлюди обязаны мыть за собой чашку.

Он усмехается. Первый раз — по-настоящему.

— Это угроза?

— Это предложение.

Он берёт меня за руку. И я понимаю: на этот раз — без системы. Без эксперимента. Просто потому, что я хочу.

Финал этой истории не в лаборатории.

А в выборе, который мы сделали оба. И, кажется, с этого момента — мы впервые по-настоящему свободны.

Прошло три месяца.

Станция работает. Иногда даёт сбои, иногда капризничает — как и всё живое. Но больше нет тревожных протоколов, аварийных сигналов, изолированных невест и стерильных пентхаусов с запертой дверью.