Чтение онлайн

– О, - говорю я, видя, что Лекс продолжает буравить меня взглядом и не собирается отвечать, - одна маленькая лживая бедная вошь, которая…

– Не смей ее так называть.

Воцаряется тишина. Я подаюсь вперед, резко и порывисто:

– А как мне называть эту маленькую дрянь?

– Она. Не. Дрянь.

Лекс стискивает челюсти. Пай-мальчика больше нет. Он тоже теряет свой хваленый контроль, готовый вскочить и надрать мне морду. Столько лет дружбы – и все летят коту под хвост из-за какой-то лицемерной твари.

– Они все такие, - говорю я, склонив голову.
– Они готовы удавиться за лишнюю копейку. Смотри. Эй, ты!

Девушка из числа моих сотрудниц поднимает голову:

– Я?

– Ага. Иди сюда.

Лекс стискивает зубы. Да, я приказываю как собаке. И девка идет:

– Да, Демьян Евгеньевич?

– Садись-ка на колени к моему другу, - велю я, не сводя глаз с каменного лица Лекса, - и покажи, как сильно ты хочешь его трахнуть. Если он останется доволен, я тебя щедро награжу.

– Фу, - говорит Кристи, но у Крота вспыхивают глаза, когда девка садится на его колени, неловко кладет руки ему на грудь и принимается ерзать.

– Видишь?
– говорю я.
– Таков мир тех, кто снизу. Они готовы удавиться за подачку.

– Лера не из таких, - отрывисто бросает Лекс. И добавляет, жестко и зло, - и давно ли ты сам был внизу?

Тело действует раньше, чем я успеваю подумать. Миг - и столик с напитками, мешающий мне добраться до Лекса, летит прямо на Крота и ерзающую девку. Раздаются крики, мат, но мне плевать. В глазах только красная пелена, а в сердце только одно желание: стереть лицо напротив в крошку, вогнать его зубы в глотку, вырвать его гребаный язык и заставить его забрать эти слова обратно.

Первый удар приходится ему поддых. Он сгибается - куда ему против меня, - беззвучно хватает ртом воздух. Раздаются крики, сбоку мельтешат раззявленные рты Чуйки и Крота, визжит Кристи. Чьи-то руки пытаются меня удержать, но моя ярость сильнее. Однако, Лекс вдруг находит в себе силы. Он наклоняется, хватает меня под колени и дергает на себя. Валюсь на пол, туда, где полминуты назад стоял стеклянный столик с бокалами и стаканами. Я падаю на спину, в следующее мгновении мне в лицо летит его кулак. Блокирую, но места мало. Надо перехватывать контроль.

Но тут сверху на Лекса наваливается кто-то из гостей, еще один, и Лекса оттаскивают в сторону. На моих руках виснут Крот и Чуйка, удавкой на шее виснет без конца визжащая Кристи. Я могу встать, таща их всех за собой, но вот замахнуться уже не получается.

– Заслужил, - выдыхает Лекс.

Я выплевываю на пол кровь из разбитой губы и криво усмехаюсь окровавленным ртом:

– Это конец, Лекс. Я тебя урою.

АЛЕКС

– …Что там по договору с Крыжалиным?

– Просят понизить процент с двадцати до хотя бы пятнадцати.

– Хорошо. Пойдем навстречу. Но тогда добавь пункт в договор насчет сроков оплаты. Хотят меньший процент, пусть тогда платят в более короткие сроки. Скажем, не девяносто, а шестьдесят дней.

– Понял.

Однако юрист не уходит. Вопросительно задираю бровь. Он мнется, но все же спрашивает:

– У вас все в порядке? Такое ощущение, что вам больно.

Только если двигаюсь. У Демьяна хорошо поставлен удар: шутка ли, пятнадцать лет занятий боксом. Да и сдерживаться он не умеет, ударил от души. Не сумей я его тогда повалить и перехватить инициативу, валяться мне сейчас на больничной койке. А так только огромная гематома на боку.

– Я в норме, - улыбаюсь я, - спасибо.

Он кивает и, наконец, уходит. Когда за ним закрывается дверь, я откидываюсь на спинку кресла - и тут же морщусь от охватившей меня боли.

Чертов Демьян.

Бездумно перевожу взгляд в окно. Там, за стеклом, безмятежно функционирует город: гудят трамваи, сигналят машины, сверкают вывески и носятся люди. И вон там, в той стороне, чуть левее от нашего бизнес-центра, находится торговый центр «Семейный», один из пяти крупнейших торговых центров нашего города - и собственность корпорации Радова. А в этом торговом центре находится человек, который полностью занимает мои мысли.

Валерия Астахова.

Почему же все так запуталось?..

Демьян определенно точит на нее зуб. Но почему? Неужели Лера сказала ему что-то в лицо, не подумав? Это вполне в ее духе. А учитывая характер Демьяна…

Вспоминаю тот разговор с отцом три года назад.

– Сойдись с Радовым-младшим.

– Что?

– Радов. Младший. Ублюдок Радова, владельца корпорации «Радов плюс». Мне нужно, чтобы ты завел с ним дружбу.

– Зачем? О нем ходят не самые хорошие слухи.

– Мне плевать на слухи. Его отец один из наших акционеров. К тому же, впереди у нас намечается один проект, его участие будет как раз кстати. Мне нужно, чтобы ты подготовил для меня почву. Просто сдружись с этим ублюдком, ничего сложного.

Ничего сложного? Конечно.

Я всегда был примерным сыном. Старался изо всех сил, когда мать с отцом ругались. Думал, если буду образцовым, они увидят, какой у них хороший ребенок и перестанут вечно ссориться. Естественно, это ничего не изменило. Развод оказался неизбежен. Мать сбежала, бросив нас с Анжелой. Тогда я сцепил зубы и стал хорошим братом. Я не хотел, что Анжела страдала из-за деспотических замашек отца. Изучал основы бизнеса, вникал в его дела, делал все, чтобы переключить его внимание с Анжелы на себя. Но, когда отец начал в очередной раз давить на нее, она не выдержала и сбежала из дома, выскочив замуж едва ли не за первого встречного. Я был ошарашен. Но в итоге все закончилось хорошо: пусть Анжела вначале и не любила своего мужа, то постепенно он сумел растопить ее сердце и она, наконец, расслабилась. И теперь они уже ждут ребенка. Хоть за нее я теперь могу не волноваться.

Но не могу не волноваться за Валерию.

Да, я завел с Демьяном дружбу по приказу отца. И я до сих не изменил своего первоначального о нем мнения: Демьян - как хищный, неприрученный зверь с базовыми инстинктами, плохо поддающимися корректировке и исправлению. Он невероятно прост, невероятно предсказуем и легко читаем. Его бросает из крайности в крайности. У него нет кнопки самоконтроля: он выходит из себя так же легко, как я щелкаю пальцами. Неуправляемый. Бешеный. Психованный. Но больше всего его выводит из себя, когда его считают ничтожным. Наверное, это какие-то отголоски жизни в приюте. Он как волчонок, что уже родился с ненавистью к этому миру. Жизнь в приюте научила его кусаться. Когда Радов-старший его забрал, волчонок сменил место обитания - но не свой характер. Если что-то не приходилось ему по вкусу, внутри него переключался какой-то тумблер - и его будто отбрасывало назад, в его хищные инстинкты.

Когда мы познакомились, он держал в страхе весь универ. На него боялись даже поднимать глаза. Его взгляда избегали. Рядом с ним крутились только те, кому доставались крохи его славы и власти. Когда я представился ему вначале, думал, он меня просто пошлет. Но он не был против моей компании. Мы будто присматривались друг к другу: хищник и человек. Он позволил мне войти в его круг общения, я не лез к нему с нравоучениями. Мы будто существовали параллельно.

Поэтому, когда я узнал, что хищник внезапно надел деловой костюм и вдруг начал вникать в дела Радова-старшего, я в это даже не поверил. Поехал к нему, чтобы проверить лично.