Чтение онлайн

– Остановить тебя?
– хрипло смеется он.
– Пусть я и псих, но не настолько, чтобы пытаться тебя останавливать.

– Почему?
– требовательно спрашиваю я.

Потому что Алекс определенно попытался бы меня остановить. Уговорами, напором, возможно давлением, - но попытался бы, оправдываясь тем, что хочет меня защитить.

– Потому что ты сильная, - спокойно отвечает Демьян, - самая сильная злюка из всех, кого я знаю. И убегать от чего-то не в твоем характере. И потом: попробую тебя остановить - ты же просто мне вмажешь.

Несмотря на абсурдность фразы, я фыркаю. Глупец. Но после его слов мне полегчало. Да, он прав. Я сильная. Я уже пережила этот позор благодаря - или вопреки?
– моей матери, так что мне теперь стоит всего лишь встретить его последствия?

Я встаю с колен Демьяна, поправляю одежду, приглаживаю волосы. Демьян молча смотрит на меня снизу вверх, его глаза блестят в полумраке комнаты.

– Я люблю тебя, - внезапно говорит он.

– Псих!
– шиплю я.

Его признание застает меня врасплох. Мне казалось, что я разучилась краснеть, но сейчас мое лицо пылает. Мои движения становятся резкими и угловатыми.

– Просто хотел, - он склоняет голову чуть набок и насмешливо улыбается, - чтобы ты знала.

– А ты меня бесишь, - говорю я, отворачиваясь и шагая к двери, - чтоб ты знал!

– Я подвезу тебя после работы!
– доносится мне в спину.

Я ухожу, не оборачиваясь и ничего не отвечая. Моего запала раздражения и смущения хватает, чтобы пересечь «Семейный» поперек, но перед входом в "Медальку" меня охватывает неуверенность. На несколько мгновения я застываю, делаю глубокий вдох, расправляю плечи - и решительно вхожу.

И тут же сталкиваюсь с Леней. Я неуклюже замираю на месте. Он видел мою маму, слышал все, что она сказала. Теперь он знает обо мне правду - и как будет относиться ко мне теперь? Нет, я вовсе не нуждаюсь в его дружбе - друзьями нас и с натяжкой не назовешь - но мне была приятна атмосфера в коллективе и их отношение ко мне. Все было очень теплым, бесхитростным и открытым.

Но каким будет теперь? Будут ли они меня презирать?

– Наконец-то!
– восклицает Леня, заметив меня.

Он бросает коробку с соками прямо на пол - директор во мне вскидывается, но я заставляю его замолчать - и бежит ко мне через несколько проходов:

– Ты как, босс?!

А потом… заключает меня в объятия. Вторые объятия за день.

– Задушишь ведь ее!
– раздается голос Катерины.

Она тоже выходит из-за стеллажа и сочувственно жмет мое плечо:

– Как ты, девочка?

Леня отстраняется. Я растерянно смотрю на них обоих:

– В норме…

– Ух!
– восклицает Леня, и я чуть вздрагиваю.
– Надрать бы этой мадаме ее парик! Ты прикинь, че удумала: притащилась к дочери на работу и устроила тут скандал! Знаешь, как мне хотелось ей пенделя отвесить?!

– Ты и отвесил, - флегматично говорит Катерина.

Я потрясенно распахиваю глаза и шокированно гляжу на Леню.

– Самую малость, - сконфуженно трет он кудри, - и сразу спрятался, она даже не поняла, откуда пинок прилетел.

У меня откровенно отвисает челюсть.

– Да не переживай ты!
– пугается Леня.
– Говорю же, она меня не видела, так что никакой судебки не будет!

Ох-х, какой же он все-таки… занятный.

– Разве вы, - тихо спрашиваю я, - теперь меня не презираете?

– Милая, - говорит Катерина, - я - мать. У меня четверо детей. У них у каждого шило в заднице. Но, как бы они меня не бесили, я никогда не сделаю того, что сделала та дрянь. Если уж дошло до такого, как сегодня, я даже представить не могу, через что тебе пришлось с ней пройти до этого. Уверена, вся эта хрень, которую она тут наговорила, просто высосана из пальца. Не переживай.

Я прикусываю губу - и тихо говорю:

– Я не забрала свою младшую сестру из детского сада, и она пошла домой сама. Когда Поля переходила дорогу, ее сбил пьяный лихач. Мы очень долго лечили ее в разных центрах, но хромота так и осталась.

– Господи!
– округляет глаза Катерина.
– И твоя мать обвиняла в аварии тебя?! Вот же сука драная!

– Погоди, - хмурится Леня, - а почему сестренку из сада ты забирала? Эта дрянь на работе была?

– На свидании. В кафе. Я потому и не забрала Полю из сада: разозлилась, что пока я с ней, мама бегает по свиданиям.

Катерина ругается. Матерно. Даже Леня добавляет пару ласковых. А потом Катерина меня обнимает:

– В этом нет твоей вины. Думается мне, старая грымза специально валила все на тебя - а ты и попалась. И тянула это ярмо на себе всю жизнь. А когда взбрыкнула, она и примчалась сюда быстрее ветра, чтобы снова накинуть на тебя ярмо. Убить ее за это мало.

Я чувствую облегчение. Каждое слово как бальзам на душу. Мама действительно взвалила на меня всю вину - и я безропотно принимала это всю жизнь, думая, что виновата одна. Но теперь, слушая других, я, наконец, прозреваю - и мне будто становится легче дышать.

Будто чья-то когтистая ледяная ладонь, держащая мою грудь в железной хватке, начала разжиматься.

– Спасибо, - тихо говорю я и смаргиваю слезы благодарности, - вы понятия не имеете, как много значили для меня эти слова!

В тот момент я еще не знала, что именно с этого дня и начался мой путь к исцелению.

Когда Лера уходит, я подхожу к мониторам. Тем самым, за которыми я за ней наблюдал. И тем самым, которые сейчас «от» и «до» засняли всю безобразную сцену, которая произошла в «Медальке». Молча смотрю на работающие экраны – а потом без раздумья, одним ударом смахиваю их на пол. Те валятся, часть мониторов разбивается сразу, два остаются целыми и даже продолжают записывать. Просто наступаю на них сверху - и картинок больше нет.

Данные из серверной я удаляю в тот же день - и мои, и ЧОПА, и самой сети. Они не успеют дойти до руководства Леры - ей не придется волноваться о том, что она лишится работы, ведь я позаботился о том, чтобы этого не произошло. Осталось разобраться с последней записью. Ее я оставлю на потом.

А до нее…

Лера не хочет, чтобы я причинял ее матери вред. Я и не буду. Своими руками. Просто и незатейливо… отправлю ее в психушку. Старой суке там самое место. Лере необязательно об этом знать, для нее ее мать отправится заграницу на деньги, внезапно полученные от какого-нибудь отдаленного родственника, и бросит детей, проживая свою лучшую жизнь. А на деле больная тварь до конца своей жизни будет жить за высокими стенами под охраной санитаров и в окружении таких же больных, как и она сама.