Чтение онлайн

Я на ощупь дотянулась до спинки дивана. Прислонилась к ней: наполовину присев, наполовину согнувшись. И почувствовала нервную тяжесть в животе.

Я рассказала обо всем, что знала Олесе: про мой последний визит в детский дом; о том, как узнала про смерть Жени; о судьбе Марьям и моем прямом участии в ней.

Подруга сосредоточенно слушала меня, лишь изредка прерывая поток вливающейся в нее информации, чтобы задать уточняющие вопросы.

Я также поведала Олесе о прогрессе в деле об удочерении: сколько осталось собирать документы; что записалась на курсы школы приемных родителей; и что сегодня вечером должно будет состояться мое первое занятие. Выложила свои мысли по поводу работы: что теперь, когда я закончила проект, то была обязана познакомиться с малышкой поближе. Начать навещать. Кратко поделилась своими планами о предстоящем разговоре с начальником, где необходимо было обговорить тревожащие меня моменты.

В декрет я уйти не могла, деньги кроме меня мне никто не заработает, поэтому подредактировать будущий график и обсудить возможность полностью перейти на дом предстояло попробовать.

– Ты уверена, что готова к этому... материнству?

Я не была уверена на все сто процентов, но чувствовала, что либо сейчас у меня будет ребенок, а у Марьям я, либо никогда.

Тем более, не думаю, что к детям вообще можно приготовиться на сто процентов, даже к желанным. Всегда будет то, что ты забыл взять в расчет. Обязательно будет. И, думаю, в этом вся прелесть.

– Вся твоя жизнь кардинально изменится. Тебе будет тяжело справиться с этим, особенно в первое время.

– Я прекрасно осознаю перспективы.

Олеся сидела в кресле, нервно притоптывала ногой и смотрела в одну точку.

Но когда ее взгляд принял осмысленное выражение, она спросила:

– Ты потому думаешь, что развод будет в любом случае? Считаешь, Богдан откажется принять вас двоих?

Я ненадолго задумалась.

– Я не могу сказать за него, но лично я подам на развод точно. Иначе еще бог знает насколько растянется оформление документов и прочая волокита. А девочку мне надо забрать как можно быстрее. Да и не те у нас отношения.

Да и папой... Богдана... я представить себе не могла. Совсем. Хотя я пока и себя весьма туманно вырисовывала в роли матери...

Но все равно, глупо рассчитывать на его радость и искреннее счастье после озвучивания мной этой новости. Тем более, уверена, он точно не обрадуется не родному ребенку, к тому же от женщины, имеющей сомнительный статус в его жизни. К тому же, если мы не разведемся, то ребенка удочерит и он, а это повлечет за собой ряд проблем в будущем. Особенно если мы разбежимся. А скорее всего именно так и будет. Поэтому следовало в наиболее короткие сроки завершить весь этот цирк с игрой в семью.

– Мне все равно, как он будет считать. Я удочеряю Марьям и точка. Это мое решение и я в своем законном праве.

– Я постараюсь помочь теб...
– Олеся ободряюще сжала мою ладонь, но не успела она закончить фразу до конца, как резко раздался с совершенно неожиданной стороны, похрустывающий инеем в воздухе, чужой голос:

– Позволь узнать, кого ты собралась удочерять?
– этот резкий тон и холодок в таком знакомом голосе, заставил меня вздрогнуть и поежиться.

Мы с Олесей синхронно повернулись на третьего непредвиденного собеседника. Мы не знали, что у нашего личного разговора есть сторонние слушатели. Слишком были погружены в обсуждение предстоящих и уже случившихся проблем, чтобы заметить это.

Богдан стоял в дверном проеме: ровный, как натянутая струна, грозившаяся вот-вот лопнуть. Напряженный. Под его взглядом я почувствовала себя настолько неуютно, что мне захотелось сделать шаг назад, чтобы отгородиться от гнетущего давления, распространяющегося на меня тотчас вместе с воздухом. Казалось, личная энергетика мужчины в данный момент стала гуще, темнее. Приобрела металлический привкус и резала, словно ножом по сознанию.

Внезапно я ощутила позвоночником, что он услышал достаточно, чтобы сделать выводы относительно... всего. И выводы эти, судя по всему, ему очень не понравились.

Да, не так я представляла наш с ним разговор. Не думала, что он подобным образом обо всем узнает. Хотя, что там, я не думала даже еще пару дней назад, что вообще мне придется с ним объясняться на столь важную и щепетильную тему. В этом попросту не было смысла. Теперь же...

Я собрала волю в кулак и ответила ровным, насколько было возможно, тоном, стараясь при этом не обращать внимания на расходящийся во все стороны от Богдана гнев:

– У меня умерла знакомая. Она... была круглой сиротой, у нее осталось годовалая дочь. Формально отец у ребенка отсутствует и... малышка останется в детском доме, если о ней не позаботиться. Я не могу просто так от этого отвернуться и сделать вид, будто меня судьба девочки никаким образом не касается. К тому же, ты же знаешь мою ситуацию... я давно собиралась взять ребенка из приюта...

Богдан молчал. Он стоял в уверенной позе. Руки держал в карманах брюк. Плечи развернуты на полную мощность. Любой другой мог сказать, что этот мужчина в данный момент спокойно слушает меня, но нет... Богдан был в бешенстве. Таким я его видела впервые.

Минуту назад я уверяла себя, что мне все равно на этого мужчину и его реакцию на принятое мной решение; все равно на наши странные, непредсказуемые и бурно развивающиеся отношения. Плевать на развод, брак же я не планировала. Но сейчас, столкнувшись с этой ледяной стеной и непроницаемым видом мужчины, которого, как я наивно полагала, успела изучить со всех сторон, я чётко поняла, что это не так. Осознала, что мне далеко не все равно.

О, Господи! Неужели я привязалась к Богдану? Неужели он проник в мое сердце, пробил его герметичность?

Во рту пересохло.

Олеся молча следила за развитием нашего разговора, но я знала, если что подруга тут же встанет на мою защиту, а мне не хотелось этого. Разобраться во всем нам с Богданом нужно было один на один.

Я сглотнула несуществующую слюну.

– Олеся, ты нас не оставишь на пару минут?

Леся поочередно присмотрелась к нам обоим, прежде чем ответить:

– Да, конечно.

Олеся покинула гостиную, осторожно прикрыв за собой дверь.

Наступившая тишина тяготила.

– Спрашивай.
– я решила больше не тянуть с началом беседы и устало опустилась на диван.
– Говори.

Богдан подошел ближе и встал напротив меня, разглядывая.

– Прекрасно выглядишь.

Я невольно одернула короткий подол платья пониже. Чувствовала я себя в нем сейчас абсолютно нелепо. Для чего, спрашивается, разрядилась?

– Спасибо.

Мы единодушно замолчали.

Но затем Богдан посмотрел мне в глаза, чуть наклонившись ближе, нависая, и спросил:

– Ответь честно, ты видишь в своем будущем меня?

Отвести взгляд я не сумела.

– Не знаю...
– тихо произнесла в ответ.

Его зрачки сузились.

– Хо-ро-шо.
– ничего хорошего в интонации его голоса не было, - Еще час назад ты дала нам месяц. Месяц, чтобы принять друг друга. А сейчас, за моей спиной, практически прямым текстом заявляешь своей подруге, что развод неизбежен. И, как я понял, в ближайшие дни он произойдет. И мое мнение тебя в этом вопросе совершенно не интересует. Также как и мнение в вопросе об удочерении. Я ничего не упустил?