Чтение онлайн

Ноги подкосились, и я упала на колени, уже не имея сил бороться. Мир начал блекнуть, цвета выцветали до серых оттенков, звуки становились всё более далекими и приглушенными.

Сквозь туман, застилавший мое сознание, я услышала резкий звук — что-то среднее между треском разрываемой ткани и влажным хлюпаньем разрезаемой плоти. Повернув голову с огромным усилием, я увидела Райта, который стоял на коленях недалеко от меня. В его руке блестел кинжал, лезвие которого было покрыто чем-то темным. С запозданием я поняла, что это его собственная кровь — он разрезал свою ладонь, глубоко, до мяса.

Кровь капала на каменный пол церкви, каждая капля, казалось, звенела в тишине, разбиваясь о камень. Райт начал шептать — не обычные слова, а нечто древнее, что казалось старше самого времени. Его голос становился громче, наполнялся силой, эхом отражаясь от стен, заставляя существ вокруг меня замереть, словно их что-то удерживало.

Я почувствовала теплую влагу на своей руке — его кровь. Он протянулся ко мне, преодолевая барьер, и его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья, оставляя кровавый след. Связь между нами, связь истинных, внезапно вспыхнула с такой силой, что я задохнулась. Метка на моей руке загорелась золотистым светом, словно отвечая на зов его крови.

Его шепот становился все тише, превращаясь в едва слышное бормотание. Я уже почти теряла сознание, силы покидали меня с каждым вдохом, но через нашу связь я чувствовала его решимость, его силу, его отказ сдаваться.

Существа начали отступать. Их движения стали неуверенными, дергаными, словно что-то разрушало их форму, их целостность. Райт продолжал шептать, его пальцы сжимали мое запястье с такой силой, что наверняка оставят синяки, но я была благодарна за эту боль — она доказывала, что я все еще жива.

И тогда я почувствовала его руки на своем лице — горячие, покрытые его собственной кровью. Он проводил пальцами по моим щекам, моему лбу, оставляя кровавые следы, которые, я знала, были не случайными, а символами, защитными знаками.

— Держись, — его голос прорвался сквозь туман в моем сознании, сильный, уверенный. — Просто держись, Лира.

Его лицо, искаженное от напряжения и боли, было последним, что я видела перед тем, как темнота наконец поглотила меня.

Я открыла глаза и тут же зажмурилась — яркое полуденное солнце безжалостно ударило в лицо, заставляя слезиться глаза. Несколько секунд я лежала неподвижно, пытаясь понять, где нахожусь. Мягкая трава щекотала шею и руки, птицы звонко пели где-то поблизости. Медленно приподнявшись на локтях, я огляделась и с удивлением обнаружила, что лежу на знакомой поляне, с которой открывался вид на мой дом.

Сердце екнуло от тревожного недоумения — как я здесь оказалась? Последнее воспоминание, мелькнувшее в сознании — церковь, Мелисса, произносящая странное заклинание, и Райт…

Внезапно воспоминания хлынули потоком, словно прорвав невидимую плотину. Те существа, пустые оболочки, их холодные прикосновения, высасывающие жизнь. Кровь Райта, его отчаянный шепот, тени, отступающие перед его силой. Я помнила, как он держал меня, обессиленную, почти потерявшую сознание, и что-то говорил — слова утешения, обещания, заклинания… Я не могла разобрать, что именно, сознание уже ускользало.

— Как я здесь оказалась? — прошептала я, прикасаясь к лицу дрожащими пальцами. На них остались следы запекшейся крови — моей или Райта, я не знала.

С трудом поднявшись на ноги, я почувствовала слабость во всем теле, словно пережила тяжелую болезнь.

Шатаясь, я направилась к дому. Каждый шаг давался с трудом, ноги подкашивались. В голове пульсировала тупая боль, а во рту стоял металлический привкус, словно я долго держала на языке старую монету.

Едва я переступила порог дома, как услышала встревоженный голос матери:

— Лира? Лира, это ты?!

Она выскочила из кухни, и ее лицо, уже напряженное от беспокойства, исказилось при виде меня.

— Господи милосердный! — воскликнула она, подбегая ко мне и хватая за плечи. — Где ты была?! Что с тобой случилось?! Я всю ночь не сомкнула глаз! Приходила к тебе в комнату — кровать пустая! Я думала, с ума сойду от беспокойства!

Ее руки дрожали, глаза лихорадочно блестели, а голос срывался на крик. Такой я редко видела свою мать — всегда сдержанную, всегда спокойную.

— Мама, я… — начала я, но слова застряли в горле. Что я могла сказать ей? — Мне нужно присесть.

Она помогла мне дойти до кухни, усадила на стул. Перед глазами все еще плыли черные пятна.

— Где ты была, Лира? — повторила она тише, но в ее голосе звучало еще больше тревоги. — Что происходит? Ты… выглядишь совсем больной.

Я подняла на нее взгляд. Ее лицо, такое родное и любимое, сейчас выражало крайнюю степень волнения. Морщинки вокруг глаз казались глубже обычного, а в уголках губ залегли скорбные складки.

Внутри меня разливалась нежность. Мама — тот самый человек, чьи руки собирали меня по кусочкам всю жизнь, сейчас стоял передо мной, не подозревая о буре, которая вот-вот разразится. Как мне хотелось обнять ее, прижаться щекой к плечу и рассказать всю правду о Райте! О наших тайных встречах, о нашей любви, которую мир не готов был принять. Обо всем, что терзало мое сердце. Ведь кто, как не мама, сумел бы дать тот совет, в котором я так отчаянно нуждалась?

— Мама, я не знаю, что делать, — сказала я наконец, чувствуя одновременно облегчение и страх от произнесенных вслух слов. — Я не чувствую… связи с Арло. Я пытаюсь, правда пытаюсь, но что-то не так.

На секунду она замерла, а в ее глазах мелькнуло понимание и что-то еще — тревога? Сочувствие?

— Милая, — она села рядом со мной и взяла мои руки в свои, — Вы с Арло просто еще не знаете друг друга.

— Но что, если… — я запнулась, не зная, как выразить свои сомнения, не раскрывая всей правды. — Что, если это ошибка?

Мама покачала головой и слабо улыбнулась.

— Ошибки быть не может, дорогая. Если судьба решила, что вы с Арло должны быть вместе, значит, так и должно быть. Дай этим отношениям время. Все наладится, вот увидишь.

Я смотрела в ее глаза, полные искренней заботы, и не могла заставить себя сказать правду. Как объяснить ей, что мое сердце принадлежит другому, что я чувствую настоящую связь с кем-то, кого в нашем мире считают врагом?

— Я постараюсь, — сказала я наконец, сжимая ее руки. — Спасибо, мама.