Чтение онлайн

Я проводила её до ворот, чувствуя странную смесь благодарности и тревоги. Её слова, её загадки, её надежда — всё это легло тяжёлым грузом на мои плечи. Я стояла у ворот, наблюдая, как её маленькая фигура исчезает вдали, и сжимала в руке ключ — ключ, который, возможно, открывал не только сейф, но и дверь к правде.

Возвращаясь в дом, я чувствовала, как внутри нарастает решимость. Комната Элеоноры. Сейф за картиной. Ответы, которые могли изменить всё.

Сейчас, когда Арло не было дома, у меня был шанс. Я должна была им воспользоваться.

Мое сердце неистово колотилось, когда я поднималась по широкой лестнице на третий этаж. Каждый шаг отдавался гулким эхом в пустом коридоре, словно дом наблюдал за мной, затаив дыхание. Я крепко сжимала ключ в ладони — он казался невероятно тяжелым для своего размера, словно был отлит из свинца, а не из обычного металла.

Я шла по коридору, чувствуя, как напряжение нарастает с каждым шагом. Последняя дверь. Комната Элеоноры.

Я остановилась перед ней, борясь с внезапным страхом. Что если Арло вернется и застанет меня здесь? Что если я обнаружу нечто, что полностью изменит мое представление обо всем, что происходит? Но жажда узнать правду была сильнее страха.

Замок поддался с тихим скрипом, словно протестуя против вторжения. Я толкнула дверь, и она медленно открылась, впуская меня в мир, застывший во времени.

Комната Элеоноры оказалась просторной и светлой, выдержанной в нежных розово-бежевых тонах. В отличие от темных, массивных интерьеров остального дома, здесь всё дышало легкостью и юностью. Большие окна от пола до потолка выходили в сад и открывали потрясающий вид на горы — точно такой же, как из моей комнаты.

Тонкий слой пыли покрывал всю мебель — изящный туалетный столик с большим зеркалом, книжные полки, заставленные книгами в красивых переплетах, письменный стол с аккуратно разложенными письменными принадлежностями. Всё выглядело так, словно хозяйка комнаты просто вышла ненадолго и вот-вот вернется. Здесь явно не убирались долгое время — возможно, Арло не позволял никому входить сюда, храня это место как святилище своей пропавшей сестры.

Мой взгляд остановился на картине, висевшей напротив кровати — именно той, о которой говорила Молли. Это было изображение морского побережья на рассвете, выполненное с удивительным мастерством. Подойдя ближе, я заметила в углу подпись: “Э.Р.” — Элеонора Рейнфильд. Она сама нарисовала эту картину.

Осторожно, стараясь не повредить холст, я сняла картину со стены. За ней, как и обещала Молли, обнаружился небольшой сейф, встроенный в стену. Мои руки задрожали еще сильнее, когда я вставляла ключ в замочную скважину. Он вошел идеально, и после легкого поворота раздался щелчок. Сейф открылся.

“Интересно, знает ли Арло об этом тайнике?” — пронеслось в моей голове. Что-то мне подсказывало, что нет. Этот сейф был личным секретом Элеоноры, известным только ей и, очевидно, её гувернантке.

Внутри лежал дневник — небольшой, в мягком переплете нежно-голубого цвета, с тиснеными серебряными звездами на обложке. Это зрелище вызвало во мне странное ощущение дежавю — совсем недавно я нашла дневник другой девушки, Эвелин Мальтис, моей предшественницы. История повторялась, и от этого по спине пробежал холодок.

Я осторожно взяла дневник и села на краешек кровати Элеоноры, чувствуя себя почти святотатцем. Открыв его, я увидела аккуратный почерк, перемежающийся с рисунками — маленькими, тонкими набросками цветов, птиц, облаков. Элеонора определенно обладала талантом.

Перелистывая страницы, я остановилась на искусно выполненном портрете молодого человека. Он был красив — с тонкими чертами лица, выразительными глазами и легкой полуулыбкой. Но то, что заставило меня вздрогнуть, были тонкие черные вены, проступавшие на его шее — точно такие же, как у Райта. Внезапное осознание пронзило меня как электрический разряд. Это был Искаженный.

Под портретом стояло имя — Торин и небольшая надпись, выведенная изящным почерком — “Любовь не знает границ между мирами. Ты — моя звезда в самой темной ночи.”

Мои пальцы задрожали сильнее, когда я начала листать дневник дальше. Элеонора не писала прямо о том, что влюбилась в Искаженного, но её записи были полны намеков и метафор.

“Что если мир не так односторонен, как нас учат? Что если существуют другие стороны, другие грани реальности, которые мы отказываемся видеть из-за своих предубеждений?”

“Любовь может быть запретной, может разбивать все правила и условности, но разве от этого она становится менее настоящей? Разве сердце способно выбирать по законам, придуманным людьми?”

“Если бы только Арло мог понять… Настоящее чудо — в способности любить без условий и границ. Но он так боится всего, что не вписывается в его картину мира.”

С каждой страницей я всё глубже погружалась в историю Элеоноры, чувствуя странную связь с девушкой, которую никогда не знала. Её слова находили отклик в моей душе, словно она писала и о моей судьбе тоже.

В последних записях тон дневника менялся — появлялась тревога, но и решимость.

“Г. снова приходил сегодня. Говорит, что может помочь мне. Что понимает меня и не осуждает.”

“Г. сказал, что поддерживает моё стремление к счастью. Что любовь бывает разной, и никто не вправе судить чужие чувства. Он обещал помочь мне найти свой путь.”

И последняя запись, датированная днем равноденствия — тем самым днем, когда Элеонора исчезла.

“Сегодня я изменю свою жизнь. Решение принято. Г. поможет мне, мы встречаемся у статуи в полночь. Торин будет ждать меня на границе. Прости, Арло, но я должна следовать зову своего сердца. Надеюсь, когда-нибудь ты поймешь и простишь меня.”

Я закрыла дневник, чувствуя, как кусочки головоломки складываются в моей голове. Элеонора влюбилась в Искаженного по имени Торин. Она планировала сбежать с ним, и кто-то, чьё имя начиналось на букву “Г”, помогал ей в этом. И в ночь равноденствия она исчезла.

Арло, уверенный, что Искаженные похитили или убили его сестру, начал их ненавидеть. Но что, если всё было иначе? Что, если Элеонора сама выбрала уйти с тем, кого любила? И кем был этот загадочный “Г”?

Внезапная мысль поразила меня — Гэллен. Мог ли он быть тем, кто помогал Элеоноре? Но зачем тогда он заключил союз с Арло? Что он скрывает?