Чтение онлайн

Я ведь правда не так уж и надолго исчезла… может быть.

Нет.

Не может быть.

Я, блядь, надеюсь, что так и есть.

Потому что другая возможность…

Не могу даже представить.

Сбрасываю каблуки и бегу домой.

Это в сорока минутах ходьбы, дольше, когда босиком. Быстрее было бы просто сесть на метро, но я лишена рациональных мыслей. В груди стучит паника, в голове только оглушающий гул страха, и он несет меня вперед по пустым улицам, пока мои ноги не начинают кровоточить, и я не оказываюсь у нашего Airbnb.

Но Адрианы там нет.

Нигде нет.

Она не вернулась.

Я стою в нашей вдруг ставшей невыносимо тихой гостиной, и перед глазами, мучая меня, вспыхивают сцены, как мы смеялись, дурачились, болтали, будто ничего плохого в мире не может случиться. И именно в этот момент, отчетливо ощущаю, как умирает моя душа.

Это вся моя вина.

???

Маттео

Она не пришла.

Она, блядь, не пришла.

Валентина

Настоящее время

— Как легко ты забыла мужчину, который лизал твой клитор и трахал пальцами киску, cara, — продолжает Маттео, его голос не более, чем томное, ленивое мурлыканье. — Это у тебя происходит так часто, что ты даже не смогла запомнить меня?

Я смотрю на него снизу вверх, прижатая им, все еще в шоке прикрывая рот рукой, пока обрывки той ночи мелькают перед глазами.

Это был он.

Он тот незнакомец.

Он мой Призрак.

Тот, о ком я запрещала себе думать.

В ту ночь произошло два события. Одно из-за другого.

Этот незнакомец, Маттео, вскружил мне голову, отвлек, отравил своими поцелуями, руками, телом… Настолько, что я полностью забыла об Адриане.

Именно в это время ее похитили. А потом убили.

Из-за меня.

Потому что я была эгоисткой, и поставила свои желания выше ее.

Давление сдавливает грудь, удерживая воздух в легких. Будто кто-то только что уронил наковальню на грудную клетку.

Маттео наблюдает за каждой эмоцией, что отражается у меня на лице. Его рука опускается, касаясь моей талии. Тепло ладони обжигает мое внезапно остывшее тело, заставляя вздрогнуть.

— Наконец-то ты узнала меня, — говорит он. Я улавливаю в голосе слабую нотку облегчения.

Он наклоняется, нос скользит по открытому изгибу моей шеи, почти прижимаясь к коже.

— Скажи мне, — требует он, — почему ты не пришла ко мне той ночью?

Я едва слышу его.

Я не здесь.

Мое тело, возможно, под ним, но разум на полтора года в прошлом.

Адриана вообще не хотела идти тогда в клуб.

Я ее заставила.

А потом бросила.

Эгоистка. Эгоистка. Эгоистка.

Как только поняла, что не могу ее найти, все воспоминания о Призраке, его прикосновениях, стерлись вместе со вкусом его губ. Но только на время, пока находилась в режиме бей или беги.

Когда воспоминания начали возвращаться, я изо всех сил пыталась их задушить. Затолкать поглубже. Уничтожить.

Бесполезно.

Я не заслуживаю счастья. Не заслуживаю даже малейшей искры положительной эмоции, если она связана с ним.

Если бы я не встретила его… Адриана, возможно, была бы еще жива.

Вина, которую так усердно подавляла последние пару недель, скрывая ее под более сильными, неожиданными эмоциями, теперь взрывается с новой, безжалостной силой.

Я не могу подвести Адриану во второй раз.

Эффект неожиданности дает мне преимущество, поэтому резко отталкиваю Маттео от себя. В его глазах мелькает замешательство, я замечаю это даже сквозь слезы, прежде чем он скатывается с меня.

Тут же вскакиваю и бегу к выходу, пока он не успел ничего сказать. Матео тянется к моей лодыжке, но я быстрее, и его пальцы лишь скользят по коже, не успев ухватиться.

Он зовет меня, тем самым глубоким голосом, который еще недавно заставлял меня дрожать.

Я не оборачиваюсь.

И посреди всего этого эмоционального хаоса меня пронзает осознание.

Маттео был со мной той ночью. Он не мог быть причастен к похищению Адри.

Какая-то неизвестная часть меня готова разрыдаться от облегчения. Но другая, более трезвая, осторожная, задает вполне разумный вопрос.

Что он делает в Лондоне?

Он ведь сказал, что живет в Риме, и улетает туда на следующий день.

Так почему он все еще здесь? Почему работает в Firenze, чем занимается в Фамильи? Почему живет в этом городе?

Неужели все было ложью?

Маттео

Сотни римских монахов, посвятивших всю свою жизнь учению Христа и воздержанию, сейчас испытывают меньше сексуального напряжения, чем я.

Желание ползет по рукам, напрягает позвоночник, сжимает яйца и в целом напрочь портит мое и без того надломленное настроение.

Смешно.

Вся эта ситуация гребаный фарс.

Сжимаю челюсть так сильно, что стираю верхний слой эмали, пока в голове снова и снова всплывает выражение ее лица, когда она поняла, кто я.

По одному этому взгляду можно было сказать, что она предпочла бы, чтобы под маской оказался по-настоящему изуродованный Призрак Оперы, а не я.

С горечью посмеиваюсь и залпом опрокидываю скотч.

Что ж, ирония в том, что она даже не понимает, что наткнулась именно на такого Призрака.

Не знаю, что заставило ее сбежать от меня вчера, но это точно было не потому что, не чувствовала влечения. Она извивалась подо мной, стонала, трахала мой рот своим языком с той же жадностью, что и той ночью полтора года назад.

Моя кровь до сих пор пылает под кожей, разрывая меня изнутри. Предвкушение кипит, готово вырваться наружу. Это чертовски неудобный, мучительно сильный, почти безумный зуд, который не покидал меня вот уже полтора года скоро будет утолен.

Как только вытравлю Валентину из своей системы, смогу снова сосредоточиться на делах.