Чтение онлайн

Маттео отрывается от моих губ.

— Блядь, — рычит он.

— Что? — спрашиваю, пьяная от желания.

— Этот чертов звук, который ты только что издала. Как будто я вогнал в тебя свой член на десять дюймов.

Я моргаю.

— Десять…?

Его зубы скользят вдоль моей шеи, вызывая дрожь во всем теле.

— Да. Десять.

Он поднимает голову, чтобы вновь найти мои губы, одновременно поглощая хриплый, срывающийся от желания вдох.

В этом поцелуе нет нежности. Губы жесткие, нетерпеливые в своей головокружительной страсти. Где-то на краю сознания что-то настойчиво пытается заставить меня вспомнить, но я не могу. Не сейчас, когда его поцелуй — это удар по всем чувствам, который топит меня в тепле, цитрусовой свежести и беспощадной сущности Маттео.

Каждый стон, что срывается с моих губ, — пропитанная отчаянием, беззвучная мольба: еще, сейчас, пожалуйста. Чистое, необузданное блаженство толкает меня опуститься на его колени. Пульсирующая киска, болезненно трется о его твердый член.

— Вот так, моя девочка, — одобрительно хрипит он.

А потом резко сбрасывает меня с колен на пол. Amex выпала из-под бюстгальтера. Я готовлюсь к удару о твердый пол, но его руки ловят меня. Он мягко укладывает меня, прежде чем прижать своим телом.

Это уже не прикосновения.

Это присвоение.

Не просто жажда обладания, а первобытная, безумная потребность, такой силы, что становится ясно, насколько глубоко его вожделение. Если я сейчас же не остановлю это, он и вправду трахнет меня прямо здесь.

Отрываясь от его губ, выдыхаю: — Думаю, это уже тянет на два миллиона.

Маттео качает головой, не открывая глаз. Его рука обхватывает мою шею во властном, доминирующем жесте. Резко притягивает к своим губам, и шепчет: — Еще нет, pavona. Еще... — умоляет он. — Мне нужно больше.

И снова впивается в мои губы, вместе с этим забирая последние остатки воли, способные его оттолкнуть.

Его руки блуждают по всему моему телу. Одна сжимает ягодицы, вторая обхватывает грудь, разминая жадными пальцами, прежде чем ущипнуть и потянуть за напряженный сосок. Когда выгибаюсь ему навстречу, из него вырывается довольный, глубокий рык.

— Я не могу дождаться, когда трахну тебя. Раздвину эти красивые губы и засуну свой член тебе в горло. Вылижу твою плачущую киску и похороню свой член между твоих ног. — Он прижимается ко мне, твердый член пульсирует у самого центра. Пальцы впиваются в мои ягодицы. — Погружусь в твою задницу, увижу, как дрожат твои бедра, пока ты учишься принимать меня там. Хочу взять тебя везде, наблюдая, как моя сперма вытекает из каждой твоей дырочки, — хрипит он.

Я задыхаюсь, моя киска и задница сжимаются в предвкушении этих обещаний. Я чувствую вкус его возбуждения, безумного желания ко мне, словно ток проходит по всему телу.

Хватаю его за волосы и выгибаю бедра, прижимаясь мокрой киской к его требовательному члену. Из горла Маттео вырывается сдавленный стон, а внизу живота разливается пьянящий жар. Он смотрит на мои губы, и в затуманенных глазах читается удовлетворение, когда видит, как они опухли и покраснели.

— Целовать тебя — это как поддаться первородному греху, — произносит он, наклоняется и целует.

Его слова достигают меня в тот момент, когда губы касаются моих. Мне требуется несколько долгих секунд, чтобы осознать их, понять, почему они звучат так знакомо, и, наконец, вспомнить.

Я слышала эти слова раньше.

Он уже говорил их.

Мои глаза распахиваются, и похоть в одно мгновение отступает, когда реальность со всей силы врезается в меня.

Внезапно все складывается. Все те моменты, когда мне казалось, что я уже видела изгиб его губ, ощущала твердость тела. Все те разы, когда отмахивалась от этих совпадений, считая их невозможными.

Маттео чувствует резкую перемену, когда замираю. Медленно отстраняется. Его губы покидают мои, и он отстраняется. Смотрит на меня, прижатую под тяжестью его тела. Замечает, как от изумления прикрываю рот рукой, и его губы растягивает самодовольная улыбка, отражая триумф в глазах.

Опасность витает в каждом слове, когда он говорит низким, бархатным голосом: — Теперь ты вспомнила меня, pavona?

Маттео

Полтора года назад

Уже два часа завороженно наблюдаю за ней, хотя ее лицо скрыто за маской. Мне не нужно его видеть, чтобы очароваться ею.

Не после того, как я уже видел, как она смеется, запрокинув голову, без малейшего притворства. Как наклоняется над барной стойкой, заказывая текилу. Опрокидывает шоты, будто это обычная вода, закусывая долькой лайма, при этом морщит носик и подпрыгивает на месте, тряхнув головой, чтобы заглушить жжение.

Не после того, когда видел, как она флиртует со всеми подряд. С мужчинами, женщинами, подругой, придурками, неважно. Всем достаются ее кокетливые взгляды, полуулыбки и убийственные танцы.

Не тогда, когда какой-то тип случайно толкает ее подругу, а она кладет руку на бедро и разносит его в пух и прах.

Я чувствую сразу все и ничего, но это из-за нее. И вот, в одну ничем не примечательную майскую субботу, когда меньше всего этого ожидал, переживаю опыт, меняющий жизнь: момент, когда кто-то захватывает с первого взгляда.

Нет, не захватывает.

Парализует.

Я замер на месте, будто меня ударили.

И я хочу ее.

Она околдовала меня, даже не зная о моем существовании.

Пока.

— Закрой рот, а то мухи залетят, — тянет Энцо, хлопая меня по плечу. — Иди уже, действуй. Или еще лучше, пойдем со мной. Грациела и Эстелла мечтают с тобой познакомиться.

Я бросаю взгляд через плечо на огороженную зону, где мы сидим. Две девушки кокетливо машут мне, и хихикают, когда в ответ слегка киваю.

— Нет, спасибо, — говорю кузену, и снова смотрю на толпу. На нее.

Энцо следит за мои взглядом.

— Ты что, собираешься просто тут стоять? Если задержишься еще хоть на минуту, пустишь корни.

— Сегодня здесь Рокко. Ты же знаешь, я не подойду ни к кому, пока он в Firenze. Я не стану рисковать.

— Гвидо сказал, что Рокко на встрече. Он уже несколько часов сидит в приватной комнате, сомневаюсь, что вообще сегодня выйдет, — говорит Энцо и кивает в сторону брюнетки. — Мы уезжаем завтра, кузен. Сейчас или никогда.