Чтение онлайн

Это мой седьмой визит в Лондон с тех пор, как переехал в Рим. Я прилетаю раз в год, чтобы создать видимость нормальных отношений с отцом и братом. Они даже не подозревают, что тихо планирую переворот. И не должны. Если хочу, чтобы все получилось, мне придется и дальше играть свою роль — раз в год появляться, улыбаться, будто все в порядке, жать им руки, хлопать по спине, а потом возвращаться домой.

Энцо прав. Сейчас или никогда.

Когда смотрю на нее, в груди появляется странное ощущение, будто что-то тянет. Это чувство чуждо мне, я не узнаю его, но оно притягивает, как магнит, и хочу разобраться, что это.

Я вижу, как она пробирается сквозь толпу, направляясь к лестнице на второй этаж, туда, где стою. Толпа расступается перед ней, как Красное море перед Моисеем. Люди оборачиваются ей вслед, и я прекрасно понимаю, почему.

Даже с маской на лице она словно видение. Золотое платье-бюстье с корсетом обтягивает ее талию и приподнимает грудь так, что от нее невозможно отвести взгляд. Руки украшены браслетами в тон, а плечи и ключицы сверкают золотистыми блестками.

Из спины платья, взметая над плечами, торчат десятки, если не сотни перьев — они обрамляют ее лицо, как роскошная корона. Маска, идеально подходящая к ее наряду, закрывает верхнюю часть лица, оставляя полные губы открытыми. Такие же перья венчают верх маски, добавляя ей почти фут роста и создавая иллюзию величественного головного убора.

Прекрасна.

Неповторимая среди толпы в обычных карнавальных масках, она сияет так же ярко, как птица, чей образ выбрала этой ночью.

Павлин.

Моя pavona.

???

Валентина

Адри наклоняется ко мне, стараясь перекричать музыку: — Кажется, я трезвею. Пора за новой порцией шотов!

Я смеюсь, обнимаю ее за шею и притягиваю ближе: — Рада, что тебе весело!

— Ну, не хочется признавать, но ты была права. Эта тема — просто огонь. И не хочу, чтобы казалось, будто соревнуюсь, но наши платья уделали всех.

Хватаю ее за руку и поднимаю над головой, заставляя покружиться.

— Ты выглядишь восхитительно. Я видела, как минимум пятерых парней, которые сегодня влюбились в тебя.

Ее руки ложатся мне на бедра, и мы начинаем раскачиваться в такт музыке, все время хихикая.

— В меня? Лени, ты видела того парня у бара? Он забыл, как глотать, когда ты ему улыбнулась. Половина его пива стекла по подбородку.

— Да, это было не самое привлекательное зрелище.

Она толкает меня плечом.

— Но это не значит, что рядом нет кого-то, с кем ты могла бы повеселиться. Желающих привлечь твое внимание тут хоть отбавляй.

— Уф, — отмахиваюсь я. — Пока никто не привлек моего внимания. Ни один не был достаточно умным или интересным.

— Справедливо, — вздыхает Адри. — Эти пикап-фразы про бабочек уже поднадоели.

— Серьезно? — дразню ее. — По-моему, тот парень, что начал с «Ты у меня в животе? Потому что у меня бабочки», был на что-то способен.

— Лени.

— Нет? Все равно лучше, чем тот псих, который сказал, что готов «утонуть в твоем сладком нектаре».

Она закрывает лицо руками.

— Планка флирта здесь где-то в аду, — стонет она. — И, кстати, там же сейчас и мое терпение.

Я снова смеюсь, отпуская ее и оглядываясь в поисках туалета.

— Мне срочно нужно в туалет. Пойдешь со мной?

— Предложение заманчивое, но я пас. Иди без меня, а я пока найду кого-нибудь, кто купит нам еще шоты.

Она обводит взглядом толпу, пока не цепляется за какого-то рандомного парня у бара.

— Если услышишь крик, не паникуй. Это просто я реагирую на очередного мужчину, шепчущего мне на ухо: «Ты знала, что бабочки чувствуют вкус лапками? Хочешь, я попробую на вкус твои?»

Морщусь.

— Еще один…?

Она зажмуривается и поднимает два пальца.

— Уже дважды.

— Ой.

— Ага.

— Эй, — добавляю я. — Но если они угощают шотами…

— Ты права, — говорит она, и на лице появляется решительное выражение. — Все во имя великой цели.

— Вот это настрой.

— Ладно, ступай. Удачи тебе в туалете. В этом платье. Потом расскажешь, как прошла миссия.

Стону, отходя от нее.

— Я весь вечер этого боялась.

— Я в тебя верю! — кричит Адри мне вслед.

Поднимаю большой палец вверх, не оглядываясь, даже не бросив на нее последний взгляд, и направляюсь к лестнице.

Когда поднимаюсь на второй этаж, по шее пробегает холодок, и внутри вспыхивает тревожное ощущение, будто внезапное осознание чего-то. Я резко оборачиваюсь, но позади никого. Только тени, пристально смотрящие в ответ.

Слегка сбитая с толку, сворачиваю в один из коридоров в поисках туалета для VIP-гостей. У нас с Адри есть браслеты, которые дают доступ к этой зоне, но до сих пор мы оставались на основном танцполе. Именно там было все веселье, подпитываемое безумной, заряжающей энергией толпы.

Слева замечаю изящную золотую табличку, указывающую на женский туалет.

Когда захожу, то вижу женщину. Чуть склонившись над раковиной, она наносит красную помаду перед зеркалом.

Она до боли красива. Белокурые волосы настолько светлые, что кажутся почти белыми. Бледная, безупречная кожа. Миниатюрная, хрупкая, как модель, в красном венецианском бальном платье, она выглядит как настоящая фарфоровая кукла.

Ее классическая карнавальная маска лежит на столешнице рядом с раковиной.

Большие серые глаза встречаются с моими в зеркале и расширяются от удивления. Она резко оборачивается, и выражение лица меняется, теперь оно озорное, а глаза блестят от веселого любопытства, пока скользит по мне взглядом с ног до головы.

— Обожаю твое платье, — говорит с американским акцентом. — Ты выглядишь как горячая, властная греческая богиня. — Наклоняет голову набок и спрашивает: — Можно потрогать?

Ее энергия заразительна. Я не могу удержаться от широкой улыбки.

— Конечно можно, — отвечаю, сокращая расстояние между нами. — Только предупреждаю: не все в нем так идеально. Я чуть не выколола себе глаз одним из этих перьев.

— Видимо, красота требует жертв, — смеется она, и с восхищением гладит множество перьев на моем платье. — Завидую страшно. Я сама дизайнер и могу только мечтать о том, чтобы когда-нибудь создать что-то настолько красивое.

— Правда? — спрашиваю, потянувшись за голову, чтобы развязать узел, удерживающий маску. Сняв ее, с облегчением выдыхаю. — Это потрясающе. Ты специализируешься на костюмах?