Чтение онлайн

— Спасибо, Ольга Васильевна! В следующий раз стучитесь в дверь, прежде чем войти, — бросаю я вслед секретарше и киваю своим коллегам за столом: — Давайте, коллеги, быстренько по чашке кофе и пойдёмте в отделение, посмотрим как там дела и этого пациента заодно.

В отделение мы дошли за пять минут. Надели при входе на себя одноразовые халаты, бахилы. В отделении было чисто, светло, персонал занимался каждый своим делом, поглядывая на нас с разных сторон. В палатах интенсивной терапии находились несколько специальных медицинских кроватей с подведённым к ним оборудованием. Мониторы мигали разными огнями, с них можно было считать различные показатели жизнедеятельности организмов. Но кроватях лежали голые мужчины и женщины. Кто-то был в сознании, кто-то на аппарате искусственной вентиляции лёгких.

Я подошёл к троим больным, находившимся на ИВЛ. Двое находились в состоянии медикаментозного сна, а вот женщина лежала привязанная к кровати и смотрела на нас умоляющими глазами. Под неё и под теми двумя больными специальные чехлы-наматрасники, на которых они лежали, были мокрыми от мочи. Стоял характерный запах.

Подошёл поближе и она задвигалась, застонала, словно хотела, что-то сказать.

— Хотите что-то сказать? — негромко спросил у неё я.

Она быстро-быстро заморгала и на глазах появились слёзы. Трубка от ИВЛ не давала ей возможности говорить.

— Сколько дней она на ИВЛ? — спросил я у заведующего.

— Четвёртый день, — быстро ответил тот, заглянув в свой рабочий блокнотик.

— А в сознании?

— Третий день, вроде бы, — пожал плечами Вадим Русланович.

Я склонился к голой пациентке. Видно было, что кожа её была синюшной и покрылась пупырышками от холода.

— Почему привязана? Беспокоится? — я посмотрел на завотделением.

— Да, есть немного, — осторожно ответил тот. — Для профилактики.

— Сможете написать, что вас беспокоит? — спросил я у пациентки, доставая из кармана халата ручку и свой блокнот. Женщина опять быстро-быстро заморгала глазами с надеждой глядя на меня.

— Правой рукой пишите?

Она вновь заморгала глазами.

— Развяжите ей правую руку, — скомандовал я заведующему отделением.

— Да ну, Лев Романович, не нужно! Она беспокойная, дёргается всё время, ещё что-нибудь повредит себе. Пойдёмте, лучше других пациентов посмотрим, — недовольно проговорил Вадим Русланович, пытаясь увести меня от беспокойной больной.

— Раздевайся догола, — приказал я ему и сам принялся развязывать правую руку женщины.

— Что?! Я не совсем понял, что вы мне сейчас сказали, — ошеломлённо спросил завотделением. Начмед молча стоял рядом и ни во что не вмешивался.

Я протянул ручку женщине и подставил раскрытый блокнот. Она с благодарностью посмотрела на меня и начала по буквам что-то в нём писать.

— Раздевайся догола — я тебе сказал, — повторил я, глядя прямо в глаза этому Вадиму Руслановичу. — Проведём эксперимент.

— К-к-какой эксперимент? — заикаясь, спросил тот озадаченно, начиная стягивать с себя белый халат.

— Сейчас увидишь, какой. Давая быстрее, а то не быть тебе здесь заведующим, — негромко ему бросил я и поднёс к глазам блокнот. «Могу сама дышать, аппарат мешает жить», — было написано в нём. Я поднял взгляд на начмеда и вдруг увидел с какой мстительной радостью тот смотрит на раздевавшегося заведующего отделением.

— Григорий Иванович, вызовите медсестёр, пусть помогут снять больную с аппарата ИВЛ и проследите за этим, потом мне доложите, — обратился я нему. Начмед тут же опустил глаза и, кивнув, нажал на кнопку срочного вызова у изголовья постели больной.

Я посмотрел на медленно раздевавшегося завотделением и, окинув взглядом отделение интенсивной терапии, увидел свободную койку.

— Трусы можешь не снимать, хотя не мешало бы тебе до конца прочувствовать всё, — резко кинул я заведующему отделением и киваю в сторону свободной кровати. — Иди сюда, ложись.

— З-зачем? Я ничего не понимаю, — растерянно проговаривает Вадим Русланович, покорно шагая за мной. — Я буду жаловаться, Лев Романович. Это — противозаконно!

— Жалуйся куда хочешь, но потом! — рявкаю я на него и указываю рукой на постель: — Быстро ложись и носки снимай тоже.

— Какая-то ерунда, что за бред! — бормочет он, укладываясь на покрытый специальным непромокающим чехлом матрас. В отдалении медсёстры во главе с начмедом помогают снять с ИВЛ голую, синюшную пациентку. Они периодически кидают в нашу сторону изумлённые взгляды. И видно как в проёме приоткрытой двери в отделение мелькают растерянные лица других сотрудников.

— Ну, лёг. Что дальше? — поёживаясь, испуганно спрашивает он меня. Я молча привязываю его по рукам и ногам к постели. Потом кричу в сторону медсестёр: — Принесите мне сюда бутылку с водой, быстро.

Одна из медсестёр стремглав кидается к двери. Бутылку принесли почти сразу. Медсестра застыла тут же, глядя на происходящее круглыми от ужаса глазами.

— Не надо, Лев Романович, я всё понял, — неожиданно упавшим голосом произнёс заведующий отделением и, опустив глаза, добавил: — Вы же сами знаете, что это специфика нашего отделения.

— Лежать в моче сутками — это специфика вашего отделения?! — равкнул я так, что все, кто был здесь в сознании, оглянулись на нас. — Вот сейчас испробуешь это на себе, а потом придёшь к себе в кабинет и на ближайшую конференцию подготовишь для всех коллег доклад про постреанимационный синдром. Слыхал о таком?!

Я отвинтил крышку с бутылки и, подняв последнюю над кроватью, стал наливать холодную воду прямо на низ живота заведующего отделением.

— Пожалуйста, Лев Романович, я правда всё понял, — опять негромко повторил Вадим Романович и виновато посмотрел на меня.

— Такой понятливый оказался! — усмехнулся я. — А что же тогда не сразу понял, что у тебя пациентка на ИВЛ уже второй день сама может дышать?! Ты когда-нибудь слышал, что у некоторых ослабленных больных ритм собственного дыхания не совпадает с ритмом ИВЛ?! Что у них из-за этого панические атаки начинаются?! И почему у тебя пациенты лежат в собственной моче?! Санитарок тебе не хватает?! Сам тогда здесь всё мой, раз не можешь организовать работу отделения! Короче, лежишь здесь два часа без простыни, без одеял, вот так как есть. Потом готовишь доклад с презентацией на час, не меньше, по той теме, что я тебе уже сказал. Завтра же приходишь ко мне к девяти утра с предложениями по приведению отделения в человеческий вид. И сегодня же укрой всех пациентов хотя бы простынями. Понял?!

— Понял, — ответил Вадим Русланович и опустил глаза.

— Развяжете его ровно через два часа, — приказал я стоявшей рядом столбом медсестре и направился к выходу.

— Когда у нас ближайшая врачебная конференция? — устало спросил я у догнавшего меня начмеда.

— Вообще-то через два дня, а так вы можете сами назначить любой день.

— Понял. Докладывать будет доктор… как его фамилия — Вадима Руслановича?

— Рябчиков.

— Выступит с докладом доктор Рябчиков. Тема доклада «Постреанимационный синдром», быть всем сотрудникам к восьми пятнадцати, включая тех, кто работает посменно.