Чтение онлайн

– Спасибо, – Поблагодарила она и продолжила: – А потом соседка прибегает с утра да говорит, что поезд загорелся. Миша с первого этажа на машине туда поедет. Так я в чем была, так в машину и села, – Она замолчала, вытирая слезы.

– Танечку потом в реанимации нашли, а маму в морге опознавали. Но вы не думайте, – Посмотрела она на меня с вымученной улыбкой, – Завод всё оплатил. И машину дал, и могилу на кладбище, и поминки организовал. А у Танечки попа вся обгорела, спина, ножки маленько, волосики на голове. Сюда, в Японию отправили. У нее сепсис начался, благо тут медицина хорошая, уже и не горит. Спит много, пьет, все хорошо будет, – Слабо улыбнулась она.

– А он вообще не говорит, – Кивнула она на соседа, – Сидит в комнате, как сыч, либо с сыном в палате. У него вся семья погибла, только вот сынок остался. Поехали на похороны, а он ремонт делал в квартире. Таким вот образом живым остался. А у сына там аж 70 % ожога. У моей 50, а у него аж 70! – Всхлипнула она, – Кто же знал, что такое случится?

– А мы сами из-под Калинковичей, – Продолжила рассказывать женщина, – Это Гомельская область, Белоруссия, возле Польши. Муж строителем работал, дом был, хозяйство. А потом нас отселили – Стёпа мой чаэсник. Онкология два года назад случилась. Что-то с кровью. Радиация, сами понимаете. В Боровлянах лежал. Очень быстро умер. Так мы с Танюшей к матери поехали. У нее в Уфе двухкомнатная квартира. Отчим-то мой уже помер, так мы в одной комнате жили, мама в другой, а тут вон какая беда случилась.

– Какой ужас, – Не смог найти я ответа лучше, полностью раздавленный чудовищным рассказом.

– Чего уж теперь, – Всхлипнула она, – Лишь бы с детьми все хорошо было.

– Сын, ну что там? – Не выдержал батя.

– Знаешь, отец, наши семейные проблемы по сравнению с судьбой этих людей – ничто, – Ответил я.

– Мы здесь по просьбе уважаемого менеджера, – Напомнил батя о цели визита.

– Вот этот мужчина, – Показал я рукой на менеджера, – Зам главврача больницы. Он говорит, что посольство пару дней назад перестало платить за ваше проживание.

Федор Петрович сжал кулаки, но промолчал. Людмила же потускнела и безнадёжно прошептала:

– У нас совсем нет денег.

– Не волнуйтесь, сейчас все решим, – Как можно мягче ответил я и поднялся на ноги: – Бать, можно тебя на пару слов наедине?

Отведя отца подальше от менеджера, кратко объяснил ситуацию.

– Так что давай снимем им квартиру, – Подвел я итог.

– Зачем? – И, прежде чем я успел порваться и наорать на него за бессердечность, поясил: – Я свяжусь с благотворительным фондом «Хонды», они обо всем позаботятся. Телевидение подключим – и людям поможем, и "Хонде" реклама.

Меня немного передернуло от цинизма, но плевать! Вонючие посольские совсем мышей не ловят – ну нет денег, поставь пару раскладушек в посольстве, жалко три квадратных метра площади чтоли? Империя гниет и разлагается, но дипломатический скандал без внимания не оставит – полетят головы.

– Звони.

Оставив батю общаться с менеджером, вернулся к соотечественникам.

– Все в порядке, не переживайте, вон тот мужчина в очках, – Кивнул я на батю, – Мой отец. Он обо всем позаботится. Скоро приедут люди из благотворительного фонда и телевидение.

– Ой, а я даже не причесалась как следует! – Засуетилась Людмила.

– Да не дергайся ты, – Впервые подал голос Федор, – Что они тут решат? Сейчас домой отправят, а детей потом в гробах привезут!

– Да что ты такое говоришь? – Прикрыла рот ладошкой Людмила.

– То и говорю! Эти суки посольские банкеты с чёрной икрой закатывают, а как несколько недель проживания оплатить, на это у них денег нет. Ненавижу, – Сжал он кулаки.

– Да что ты такое говоришь? В гостях же. Веди себя прилично. Страдает он. Думаешь я не страдаю? Я поэтому и говорю столько, что молчать не могу. Половина тела обгорела у дочки. Кто её замуж потом возьмёт, будет бобылькой доживать. Да хоть бы и так, только бы жила! – Расплакалась она.

– Понимаю вас, Федор Петрович, пришел какой-то школьник, и раз! – все в порядке. Давайте подождем, хорошо?

До ответа он не снизошел, опять замкнувшись в своём горе.

– Голодны? Давайте вон там подождем? – Предложил я, указав рукой на окно, за которым находился KFC.

– Ой, неудобно, – Попыталась отказаться Людмила.

– Неудобно голодными сидеть, – Аккуратно взял женщину за руку, поднялся и потянул за собой, – Пойдемте, пожалуйста, не обижайте.

Вздохнув, она слабо улыбнулась и встала со скамейки.

– Федя, пойдем, в самом деле, со вчерашнего дня ни крошки.

Федор Петрович не отреагировал.

– О сыне подумай! – Повысила голос Людмила, – Тебя не станет, кто у него останется? В детдом отправят.

Федор зло выдохнул и тоже поднялся. Проходя по коридору мимо звонящего по висящему здесь телефону-автомату отца, объяснил ему, где нас искать. Он кивнул, и мы покинули больницу. В кафешке усадил несчастных людей за столик, заказал пару ведер с курицей, картошку-фри и колу. Федор Петрович продолжал молчать, глядя перед собой пустыми глазами, поэтому я не лез к нему, общаясь с Людмилой.

– Я музыкальное училище в Молодечно закончила, потом институт культуры в Минске, – Рассказывала она о себе, – Преподаю игру на фортепиано, баяне и аккордионе.

– А гитарой не владеете? – Поинтересовался я, отпивая колы.

– Немного, разве что, – Покачала она головой, – Бери курицу, Федя, очень вкусная! И лимонад пей, на "пепси" похож. Ой, а сладкущий какой! Ой, бульба! Я думала у вас картошки в Японии нет. Каждый день рис, да макароны длинные. А тут Федя гляди – картошка. Да какая вкусная. Ты, Ёша… – Потешно исказила она мое непривычное русскому уху имя. Само собой, поправлять несчастную женщину я и не подумал.

– Не думай, нам там в посольстве немного денег дали. Думала капусты, морковки, да свиную голяшку купить. Щи бы сварила, нам бы на несколько дней хватило. А как глянули с Федей на цены, чуть в обморок не упали. У вас тут всё такое дорогое! Так мы с Федей тут макарон дешёвых купили. Их кипятком заливаешь, и они готовы. А консервы у нас свои. Я даже кастрюльку с собой из дома захватила. Так я готовлю раз в день, но вчера и деньги закончились, и наша тушёнка. А я ещё, дура, два мыла себе тут купила, – Покаялась она, – Так вкусно клубникой пахнет. Думала сегодня обратно его нести, а тут вы приехали. Федя, да ешь ты уже! – Буквально силой впихнула она мужику в руки кусок курицы.

– Ёша, мы же эту курицу всю не сьедим. А собой в салфетку завернуть нальзя? Я бы завтра разогрела.

– В салфетку не надо, тут в пакет упаковывают.

– Да что я все о себе да о себе, ты-то откуда так хорошо русский знаешь?

– Папа выучить заставил. Мне понравилось, красивый язык, – Улыбнулся я.

– Молодец какой, – Похвалила меня Людмила, – А в каком ты классе?

– В первом, – Машинально ответил я. Увидев в глазах собеседницы недоумение, пояснил: – Это девятый, если по-вашему. У нас школы на начальные, средние и старшие делятся. Вот я в старшей сейчас.