Чтение онлайн

Псарь кромсал корешки с таким видом, как будто это мои пальцы, Леха грыз ногти, хотя в рецепте никакие ногти не значились. Хьюстон как ни в чем не бывало дописывал эссе для Юстины, а я выстукивал по столу гимн Виридара. Фальшивил страшно, примерно как Цареградский на праздничном фуршете в начале года.

Богдан, заглянув перед звонком в наш котел, кивнул, накарябал что-то в блокноте и поплыл к девчонкам. Гордей сказал что-то Хьюстону, услышав колокол, прошел мимо меня и пинком открыл дверь.

Перед трансформагией я встал в дверях кабинета Разумовской, не пуская Псаря внутрь.

— Дай пройти.

— Долго будешь вести себя как упырь?

— Я веду себя как упырь? Дай пройти.

— Не ссорьтесь, мальчики, вы оба как упыри, — сострила Чумакова, протискиваясь между нами и подмигивая Гордею.

— Уйдите с дороги, — потребовала Елизарова, поправляя блузку на груди. Псарь, к счастью, не выглядел изнемогающим от желания вставить ей.

— Подождешь, — грубо обрубил я, но Гордей перебил:

— Мы тебя не задерживаем, Елизарова, следуй за Чумаковой, — оскалился он, уставившись на меня, а не на нее, сунул руки в карманы и замер.

Елизарова скривилась и боком скользнула в аудиторию, на какую-то сраную секунду прижавшись ко мне грудью. Я не стал тормозить и потискал ее, сколько успел. Псарь выглядел довольным. Наверное, обломилось пощупать жопу.

— Куда же ты, Елизарова? — с фальшивым разочарованием гаркнул Гордей, когда она с шумом выдвинула стул и сбросила на него сумку. — Маслова, погуляешь со мной? Нет? Дай хотя бы списать. Ой, Меркулова, надевай мешок на башку, не пугай народ. Погоди-погоди, мы тебя так пропустим.

Светка раздраженно пыхтела, когда пташки одна за другой терлись о нас задницами и сиськами. Потом пташки кончились, Псарь свалил к Роме, а я всю сдвоенную трансформагию думал, зачем он это затеял. Не проще ли подрочить, если Эмма не дает?

За обедом Хьюстон нехотя двигал челюстями, изредка поглядывая то на меня, то на Гордея, то на Поводырь. И всякий раз выдавал что-нибудь типа:

— Картошка остыла. Свиззаровский, Пашков и Елизарова сидят в кабинете латыни. Вы как дети.

— Завали, — процедил Псарь.

— Точки с именами Елизаровой и Пашкова подозрительно близко.

— Елизаровой одного Свиззаровского уже не хватает, — я отхлебнул из стакана, закашлялся и несколько реплик пропустил. Придя в норму, услышал, как Рома говорит:

— …не надо на мне срываться.

Мы с Хьюстоном синхронно ковыряли тушеное мясо и глядели прямо перед собой. Я не сразу допер, о чем он.

Кость оцарапала глотку.

— Что? — я помассировал шею.

— Я уже все сказал, — тихо сказал Гордей. — Я скорее оформлю Вербину, чем Елизарову.

Лерка Вербина гуляла с Елисеем Чернорецким и происходила, по словам Псаря, из отвратительно чистокровного рода.

— Ты не долбишь те же дырки, что мы с Хьюстоном, — передразнил я нараспев.

— Садись, пять, — выплюнул Псарь и, облизав ложку, приготовился уходить.

— У Елизаровой их три, вряд ли Марк трахнул ее во все, — Рома на полном серьезе пожал плечами и, поморщившись, отодвинул еду. Аппетита после полнолуния у него не бывало, голод настигал к вечеру следующего дня.

В хождении вокруг да около Хьюстон был так же плох, как Прогноз в трансформагии. А после превращения он и вовсе исходил дерьмом; мы давно привыкли, тем более что за рамки Хьюстон выходил редко.

Я обхватил брюхо одной рукой, второй покрепче сжал ложку и продолжил метать мясо в рот.

— У Елизаровой есть, по крайней мере, еще две, которые я не трогал.

Рома зашипел, как кот, которому прищемили хвост. Я перегнул палку. И тут у Псаря сорвало крышу:

— Сообщи, когда отымеешь ее в рот и в зад, — процедил он, заехав мне по морде. — Может, тогда с тобой можно будет нормально разговаривать. И мозгов у Елизаровой одолжи, раз своих лишился. А ты, — ткнул пальцем в Рому, — проследи, чтобы до того момента он ко мне не подходил.

Гордей развернулся на каблуках и, не торопясь, вышел в холл.

На улице лило как из ведра, но мы все равно поперлись на улицу. Из девок на практические занятия по уходу за пегасами ходили только две с Флавальеха, так что можно было потупить, не отвлекаясь на идиотское хихиканье и громкий шепот.

— Извини, — просто попросил Хьюстон. С похожей интонацией то же слово произнес утром я.

— Проехали.

***

Утром я встал как с похмелья. В башке шумело, вчерашний день превратился в кашу, во рту насрали голуби. Или Псарь, психанув, наслал на меня Повелительные чары и заставил сожрать помет с пола голубятни.

За завтраком Чумакова поздоровалась, улыбаясь во весь рот, Елизарова кивнула, собираясь плюхнуться на скамью рядом с Миленой, но увидела каких-то отбросов-ботаников из младших и смылась к ним, прихватив стакан с соком. Они с подружками жрали шлак типа фруктов и овсянки, наверное, от этого росли сиськи. Псарь даже не взглянул на Елизарову, смел с тарелки завтрак и был таков.

На боевой магии мне в пару достался Свиззаровский. Полтора часа я отрабатывал на нем чары, в том числе придуманные нами с Гордеем. Грех не воспользоваться возможностью. Уроки боевой магии я любил еще за то, что девчонки то и дело падали, хвастали трусами, и, расправившись с соперником, можно было вволю насмотреться. Пашков не то икнул, не то загоготал и вытянул шею, чтобы лучше видеть панталоны Масловой, растянувшейся между преподавательской кафедрой и шкафом.

— Слюни подбери, — посоветовал Свиззаровский. Запахло почти политическим конфликтом — ну, знаете, когда первый помощник министра обвиняет второго помощника в краже канцелярской скрепки.

Гордей в этот момент вышел из себя и отправил Прогноза в противоположный конец аудитории, я собрался по привычке показать ему большой палец, но вспомнил, что мы поссорились вчера.

Хьюстон аккуратно оглушил Елизарову и теперь виновато кружил над ней, ждал, пока очнется. Чумакова и Влада Меркулова дрались, как за последние колготки в магазине. Не знаю, что в них такого ценного, но матушка говорила, что присвоить последний экземпляр товара чуть ли не дело чести.

— Уйди с дороги, Исаев! — рявкнула Челси и запустила в Меркулову огненным шаром. Ей надо идти в авроры, но она, скорее всего, выйдет замуж и будет до старости квохтать над выводком. Жаль, когда красивая умная девка с сиськами пропадает дома.

На флороведении нас чуть не сожрал болотный аир, на тренировке — Разумовская, которая лично приперлась поглазеть на команду с трибун. Она нихрена не понимает в крылатлоне, но кубок хочет. А еще хочет видеть обалдевшую физиономию Залесского. Я даже не знаю, чего из этого она хочет больше.