Чтение онлайн

— Прогноз, вытряхивай из сумки учебники, — с серьезной физиономией приказал Хьюстон, — набивай едой!

Мы заржали, и я потянулся за второй порцией каши.

— Дубравина? — подмигнул Гордей, лениво ковыряясь в тарелке с наваленными горкой овощами, беконом и яйцами.

Я кивнул, двигая челюстями.

— Всего выдоила вчера? Всего нашего Эмиссара, — он пошло загоготал и конвульсивно задергался, собирая жопой все занозы, но мне понравилось, что Псарь сегодня в настроении.

— Двинься, — буркнул Никита Верейский, староста Виридара, втискиваясь между мной и каким-то второкурсником. — Еще не все сожрали?

— Ты чего такой с утра пораньше как ужаленный? Вроде еще не успели пиздюлей раздать.

— Успели, — разуверил нас Верейский, накладывая себе кусочки колбасы по одному, потом плюнул и высыпал в тарелку все, что было на блюде. — С утра пораньше вызвала Разумовская, меня и Изабеллу, и велела передать всем старостам… поэтому передаю тебе, Рома, — он повернулся к Хьюстону, и тот отставил в сторону стакан, — что грядет проверка. На будущей неделе в Виридар приедут представители Отделения контроля за чародейским образованием и вытряхнут из преподавателей и старост всю душу.

— Проверка? — я перехотел жрать. Я еще не знал, радоваться или опасаться, но в этом определенно был элемент риска. Хоть что-то новое в протухшей от скуки усадьбе.

— Ага. — Никита уминал за обе щеки, потом внезапно сорвался с места, завидев Корсакова, поставил того в известность о проверке и вернулся к жратве. — Короче, на время визита Советников в академии не должно случиться громких происшествий. Разумовская настоятельно просила сказать это вам двоим трижды. — Он вылупился на нас с Гордеем. — И напоминать каждый день до самого понедельника. Ну вы поняли.

— Кажется, Цареградский чем-то не угодил Магическому Совету, — задумчиво протянул Псарь. — Слышь, Хьюстон, в газетах ничего не писали? О каком-нибудь конфликте между ними, например? Помните, когда мы только поступили, сюда приезжали какие-то чинуши с папками?..

— Они… приезжали по другому поводу, — неловко сказал Рома, и Гордей заткнулся. Я, по правде, тоже забыл, что они приезжали из-за Хьюстона, проверить условия, безопасность, то да се. Поступление в академию инфицированного оборотня, а не оборотня по рождению, всегда вызывало повышенное внимание со стороны надзорных органов. Мы уже потом доперли, когда узнали о Роме правду. Как-то вылетело из головы, помнил только, что была такая проверка давным-давно.

— А. Ну да, наверное, — Псарь замял тему. — В любом случае, мы этого так не оставим. — Он пихнул меня локтем, и я покивал, проглотив последний кусок тоста с вареньем.

— Эй, Рауф! Рауф, иди сюда! — замахал руками Никита, обращаясь скорее ко всему столу Флавальеха, чем конкретно к ней.

Валя, на ходу собирая кудрявые волосы в хвост, приблизилась к нам и подняла брови, мол, что надо? Я поднял ладонь в знак приветствия, она чуть приобняла меня за плечи.

— Цитирую Разумовскую…

Пока Верейский объяснял, какого размера клоака ждет Виридар, подтянулись наши девчонки. Елизарова, услышав новости, так удивилась, что села рядом со мной и даже не заметила.

— Разве Виридар не автономное учреждение? — она водила пальцем по столу. Я подавил желание закурить прямо здесь. Елизарова вызывала во мне потребность дымить.

— Не-а. — Похоже, один Хьюстон ее понял. И Верейский еще. — В конечном итоге, если разобраться, Виридар, как и, скажем, госпиталь Святого Григория, подчиняется Магическому Совету. Просто Цареградский негласно имеет некие привилегии в принятии решений, но в случае спорной ситуации или конфронтации Совет вправе…

— Короче, мы поняли, что Цареградского в любой момент могут поставить на место, а Виридар прикрыть, — перебил я, и Елизарова подпрыгнула, осознав, кто рядом с ней.

— Так или иначе, — встрял Баженов, до этого молча налегавший на булочки, — в эту субботу матч, а дальше, может быть, и жить не стоит.

Елизарова и Челси засмеялись, а меня это почему-то вывело из себя.

— Если мы продуем Флавальеху, я первый вам руки поотрываю.

— Какой строгий капита-а-ан, — поддразнила Маслова, а я про себя сочинял, что буду говорить команде на вечерней тренировке.

— Дубравина-а-а, — взвыл неугомонный Верейский и от нетерпения чуть не смахнул со стола Ромину тарелку.

Светка подошла и, прежде чем обратить внимание на Никиту, обхватила меня за шею и поцеловала в губы. Долго не отрывалась, я уж подумал, что она заснула, а потом прочирикала:

— Ты что-то хотел, Верейский?

Я тем временем делал вид, что ничего из ряда вон выходящего не произошло. Ну да, потрахиваемся, что тут такого. Елизаровой, опять же, полезно видеть, что да как.

Но она вроде бы отвернулась раньше. И на боевой магии мы писали нудную проверочную работу, которая с легкостью взяла бы все награды на конкурсе самых бессмысленных проверочных работ. Так что потаращиться на трусы Елизаровой или в пылу массовой битвы цапнуть ее за жопу не удалось.

Я подумал — какого хрена? Почему я не возьму Елизарову за руку, не отведу в пустой кабинет или в спальню и хорошенько не вставлю ей, как в прошлый раз? Она же мне позволит. Точно позволит, раз даже Пашкову почти дала.

От этих мыслей член напрягся, мешая отвечать на вопрос, чем вурдалаки отличаются от привидений. Я покосился на Светку, потом на Елизарову, которая посасывала кончик карандаша, и, скрепя сердце и другие органы, признал, что Елизарову хочу больше. Раз в пять, нет, в десять, больше.

Я со злости зачеркнул предыдущий ответ и принялся строчить про виды оберегающих чар продолжительного действия.

Елизарова чуть откинулась на стуле и, собрав волосы руками, непостижимым образом заставила их держаться на затылке, подоткнув палочкой. И никакого волшебства.

Псарь рядом хмыкнул, и я поймал себя на том, что уже минут пять неотрывно пялюсь в спину Елизаровой.

И на обеде тоже. Пока Гордей жрал мясной рулет, рыбу и пирог с яблоками, я сидел перед полной тарелкой, озирался изредка и чиркал в блокноте, лежащем здесь же, среди посуды и приборов. Я неплохо рисовал в детстве, но сейчас выходило что-то непонятное, корявый силуэт и много закорючек.

— На завтраке так налопался, что до сих пор не лезет? — подъебнул меня Псарь и проследил за моим взглядом. — Что, припекло?

— Ты же типа не хочешь слышать об этом дерьме, — твердо сказал я, но, вопреки ожиданиям, он цокнул языком и помотал башкой:

— Лучше говори, чем как осел пялиться. — Гордей заглотил огромный кусок пирога и неопределенно пожал плечами. — Я буду пропускать мимо ушей, потому что твое нытье относительно Елизаровой порядком надоело. Но без нытья получается еще хуже.