Чтение онлайн

Наташа отодвинулась от стола и огляделась. Дремота прошла, но часы часто мигали, показывая, что попали в аномальную зону. В Крестах часто случаются мистические явления. Здесь бродят загубленные души, их никто не видит, но они останавливают часы, вгоняя бедных следователей в сон, и заставляя подследственных смеяться над правосудием. Об этом должны знать все начинающие следователи, но об этом не говорят в университете. Преподаватели скрывают правду от студентов.

– Мой отец не имел права отпускать вашего отца, Семен! – категоричным тоном заявила Наташа. – Он нарушил присягу. Это не его дело – решать судьбу правонарушителя. Он не Господь Бог. И не добрый ангел Малохим. Он в то время был простым участковым. В его обязанности входило задерживать правонарушителей, заметьте, не судить, не прощать, не повелевать их судьбой, а ЗАДЕРЖИВАТЬ. Сырца могли отпустить из дежурной части, из уголовного розыска, из зала суда, да кто угодно мог распорядиться его свободой, но только не лейтенант Коренев.

Наташа разволновалась, она доказывала Семену очевидные истины, как ей казалось. Она говорила и украдкой посматривала на телефон. Он часто-часто мигал, словно его облепили маленькими магнитиками.

– Вы неподкупная и властная женщина, Наталья Валентиновна, а как же душа, человеческий материал, высокий нравственный суд? Неужели, вы далеки от всего этого? Зачем вы пошли в милицию? Она вас изломает, искалечит, раскатает асфальтовым катком. Вы такая хорошенькая и умненькая, пока молчите, а когда разговариваете, становитесь похожей на ведьму с помелом, – в сердцах выпалил Семен и испугался.

Семен смотрел на Наташу и часто-часто моргал глазами, совсем, как испорченный телефон. Нет, совершенно точно установлено, что Кресты находятся в черной зоне. Здесь все мигает и частит, останавливая бег времени в самом его разгоне. Наташа замерла. Все, что грезилось ей, было обманом. Семен – не тот, за кого он себя выдает. Он другой. Что там за словечко, выисканное на филфаке Валентином Кореневым – шахровать? Да, шахровать. Семен отлично изучил свое ремесло. Это он подделал документы о смене реквизитов «Интроконтракта», он выписал подложную доверенность, которую выдал сам себе, затем подписал дополнительное соглашение к государственному контракту, а там уже стояли сведения о банковском счете, который зарегистрировал Илья Лащ. Везде стояла подпись генерального директора. Счетом распоряжались двое – Лащ и Сырец. И банк они выбрали с сомнительной репутацией. А Наталья Валентиновна Коренева играет с подследственным в недобрые игры, а ведь она находится в серьезном заведении. В этом месте черная зона. Страшная. Здесь не до шуток.

– Семен, куда вы спрятали деньги? – сказала Наташа, она вздрогнула, будто увидела в комнате страшный призрак. – Для вас десять миллионов сумма не ахти какая, но вы нанесли значительный ущерб государству.

– Наталья Валентиновна, Илья Лащ пропал вместе с этими деньгами, он зашел в банк, после этого я его не видел, и я не знаю, где он, я не знаю, почему его родственники решили, что к его исчезновению причастен я, я вообще не понимаю, что происходит, – закричал Семен, вместо хладнокровного джентльмена перед Наташей сидел разъяренный мужчина с вздувшимися венами на шее, с выкатившимися глазами, с бегающим туда-сюда кадыком, впервые за три месяца он дал волю гневу.

– Успокойтесь, Семен, не волнуйтесь, – сказала она, – хотите воды?

Она держала пальцем кнопку вызова, раздумывая, нажать – не нажать?

– Какая там вода, мне жить не хочется, – он неожиданно успокоился, крепко сжал губы, но внутри у него все ходуном ходило, а желваки выпирали буграми, – я ничего не подделывал. Моей подписи нигде не было. Это же электронно-цифровая подпись. ЭЦП. Меня уверяли, что электронный ключ невозможно подделать. Когда я узнал, что деньги ушли на другой счет, я вызвал Илью, он во всем признался, дескать, воспользовался электронным ключом. Я решил действовать по-родственному, сказал ему по-хорошему, дескать, получи деньги со счета, затем мы вернем их на законное место. Без суда и следствия. Вот такое дело, Наталья Валентиновна, но вы все уже знаете, ведь третий месяц сюда ходите.

Семен был спокоен не только внешне, но и внутренне, ни бугров, ни желваков, ни кадыков, органы и мускулы на своих местах. Все под контролем – эмоции, нервы, аллергия.

– Я вам не верю, Семен, – сказала она, постукивая по столу ручкой, – не верю.

Она в первый день записала его показания. Все его слова уместились на одной странице. Именно этой страницей трясла Макеева на совещании, представляя руководству работу Кореневой как наглядный пример разгильдяйства сотрудников. Макеева при этом выглядела омерзительно, а лейтенант Коренева имела жалкий и плачевный вид. Следствие зашло в тупик, руководство понимало, что из тупика нет выхода, но никто и ничем не мог помочь Кореневой. Трупа не было, а деньги исчезли вместе с электронным ключом. В уголовном деле было всего несколько страничек: протокол допроса, постановление на арест подозреваемого и подложные документы.

– Я знаю, что вы мне не верите, – он небрежно махнул рукой, мол, не о чем нам с вами разговаривать.

– А как бы вы поступили на моем месте? – сказал Наташа, отбросив ручку. – В конце концов, мы могли оказаться по разные стороны. Вы следователь, я – обвиняемая. Вы бы мне поверили?

Семен лукаво усмехнулся. Он снова играл с ней. Наташа наблюдала за изменениями его лица. В течение нескольких секунд он примерял разные краски и маски, то он лукавый обольститель, то дамский угодник, и вот уже средневековый рыцарь, галантный джентльмен, искусный фехтовальщик. Коренева застыла в терпеливом ожидании, когда же он перестанет меняться, и когда он станет, в конце концов, самим собой.

– Я не могу оказаться на вашем месте. А вы на моем, – наконец, сказал он, представ перед ней в своем обычном виде.

Вид у него был ничего себе, немного усталый, немного великодушный, кажется, немного влюбленный. Таким она его полюбила. И таким он ей нравился.

– Да, вы правы, – согласилась она, – мы не можем оказаться на чужом месте. У каждого из нас всегда будет свое, честно заработанное. И все-таки, вернемся к нашим делам. Представим, что вы ни о чем не подозревали, так куда мог исчезнуть Лащ, как вы думаете? Дело в том, что видеоконтроль в банке в тот день был отключен. Какой-то сбой в системе. Я проверила все, что могла проверить. Ильи нигде нет. Он не оставил ни одного отпечатка пальца, даже мизинца. В банке есть служба безопасности, она сейчас под присмотром органов. Там я оставила своих людей, они сообщают обо всем и всех, кто может иметь причастность к мошенничеству. Я много для вас сделала, Семен, слишком много. Вы должны мне помочь. Иначе меня отстранят от дела. У вас заканчивается срок задержания. У моего начальства лопается терпение. Если вы будете молчать дальше, я буду вынуждена продлить вам срок содержания под стражей.

– Только не запугивайте меня, Наталья Валентиновна, прошу вас, не запугивайте, я не боюсь вас. Вы вольны делать, что хотите, но я настоятельно прошу вас: не старайтесь запугать меня. Меня никто не может лишить свободы. Никто! А вы не суд. И не Господь Бог. Вы – обычная милая девушка, только немного уставшая от службы. Эта страшная профессия не ваша. Погоны вам не к лицу, вам бы на подиум, на телевидение, на эстраду… – он открыто издевался над ней, посмеиваясь уголками тонкого рта.

– Ну все, хватит, – закричала Наташа, перебивая его, – хватит! Не ваше дело, что мне к лицу, а что не к лицу. И на подиум я не хочу. Мне и в погонах неплохо живется. Я не жалуюсь!

– Да у вас на лице написано, что вы глубоко несчастны, вам хочется другой жизни, не притворяйтесь, Наташа, вы – плохая притворщица, – сказал Семен, заливаясь смехом.

«Он нарочно смеется, чтобы поддразнить меня, – подумала Наташа, пытаясь держать себя в руках, чтобы не вспылить, – кстати, ничего необычного в нем нет, среднестатистический мужчина, как все. Я придумала его, создав удобный портрет в своем воображении. В такого нельзя влюбляться. С ним постоянно нужно держать ухо востро. Он всегда под напряжением. С ним невозможно расслабиться ни на минуту. Интересно бы знать, что он думает обо мне. Наверное, считает меня круглой дурой. А я и есть дура, распустила слюни при виде красивого мужика. Правильно Макеева говорит, такому только нажива важна. Все остальное его не волнует. Любовь, мистика, чувства – это не про него. У него в уме твердый расчет. Во всем и везде. Гнев, усмешка, вопросы, ответы – все рассчитано. Но он не рассчитал свои родственные чувства, пойдя на поводу у отца, а его подло подставили. Да. Его подставили. Подлейшим образом. Я не верю, что он хотел умыкнуть эти несчастные миллионы. Зачем они ему? У него оборот покруче, чем у олигарха средней руки, что-то около миллиарда. Да и не стал бы этот расчетливый человек пачкать свою репутацию настолько нагло и открыто. Что-то здесь не то, опять у меня не сходится дебет с кредитом. Следовательская бухгалтерия опять меня подвела. Баланс не сходится. А вдруг я не права? Вдруг для него и один миллион важен, а ради сотни тысяч рублей он пойдет, не задумываясь, на мокрое дело, всякое ведь бывает. В чужую голову не влезешь. А мой папа не прав по обыкновению, ведь знал, что у меня под следствием сын Сырца. Папа не хочет влезать в мои дела, а я очень не люблю, когда кто-то вмешивается в мою жизнь. В итоге я получила то, что хотела. Меня оставили один на один с жизнью, и теперь я не знаю, как поступить правильно, чтобы позже не сожалеть о своих поступках. Я имею право на любовь, на решения, на выбор, имею, но не могу воспользоваться всем этим богатством потому, что боюсь. Я боюсь! И это нормально. Нет, это ненормально. Мне категорически нельзя бояться. В моих руках жизнь этого человека. У меня есть на него полномочия. Я могу лишить его свободы, здоровья, денег и даже жизни. Могу любить, а могу возненавидеть лишь за его смех. От любви до ненависти один шаг. Но он слишком короткий. Но я должна решить, что с ним делать дальше, а я не знаю, что делать, может, оставить его в Крестах? То-то Макеева будет счастлива. Так выпустить? Тогда Макеева непременно убьет меня. А черт с ней, с Макеевой, она одинокая старая дама, как-нибудь разберусь с ней. А что мне делать с этим джентльменом?».

Коренева сидела прямо, не двигаясь. Она пыталась посмотреть на ситуацию сверху, снизу и сбоку. Современные мудрецы из области психологии советуют смотреть на жизнь, как на игру, высматривая ее со всех сторон. Кажется, большая игра уже началась. Можно подглядывать за собой хоть в замочную скважину.

– Семен, остановитесь, – взмолилась Наташа, – прекратите ерничать. У нас мало времени.

– Пожалуйста, я молчу, – сказал Семен и сник, он опустил голову и мигом превратился в страдающего узника.