Чтение онлайн

У Семена слабое горло. Тамара не разрешала сыну вредное лакомство, но Сырец привычно нарушал запреты.

– А что у тебя за дела? – ревниво произнес Сырец.

Семен заметно вырос, он почти подросток. У него своя жизнь. У Семена появились секреты от отца. Сырец подогревал свою ревность молчанием.

– Пап, ты не расстраивайся, я в порядке, – сказал Семен, удивленно отметив, что Сырец непривычно молчалив.

– Рассказывай, что случилось, – потребовал Сырец, он понял, что не выдержит рейса, если не докопается до истины.

– Понимаешь, меня в школе обозвали «жиденышем», – пожаловался Семен, – потом побили, вот синяк остался.

Сын задрал брючину и показал колено, окаймленное огромным синяком. Сырец, увидев голое мальчишеское колено, взбесился, схватил Семена за руку и закричал, заглушая звуки модной песенки, доносившейся из приемника: «Где они, кто, я сейчас всех закопаю!».

– А потом? – скривился Семен, выворачиваясь из отцовских рук. – Ты что, всю жизнь будешь за мной бегать, чтобы наказать моих обидчиков?

– Сколько их будет, столько и бегать буду, – кипел Сырец, – ты не сирота. У тебя отец есть.

– Два, – еще больше скривился Семен, принимаясь за мороженое, – мама замуж выходит. У меня теперь два отца.

– Она же мне ничего не сказала! – ахнул Сырец. – А как же ты? А я?

– Со мной все в порядке, – заявил Семен, – я записался в секцию самбо. Я сам расправлюсь с обидчиками. Вот, посмотри, какие у меня мускулы.

Семен закатал рукав рубашки и показал хлипкие предплечья. Сырец прикрыл глаза: ему было страшно, он ощутил острую тоску, сердце защемило так, словно он увидел что-то невообразимо печальное, что невозможно объяснить словами. Володя жалобно сморщился. В эту минуту он готов был казнить себя самыми изощренными способами казней, какие существуют в мире. Его сын вырос маменькиным сынком. Тонкий, стройный, ни мускулов, ни силы в нем. Как он дальше жить будет? Если бы Сырец всегда был рядом с сыном, он бы натренировал его, заставил бы делать каждый день зарядку. Сейчас уже поздно.

– Ничего не поздно, – прочитал его мысли Семен, – я за два занятия успел накачаться, как следует. А что через год будет? То-то же. Сам всем накостыляю. Я им всем покажу, где раки зимуют. А мамин муж вполне приличный дядька. Он меня вообще не замечает, только по утрам вежливо здоровается.

– Если что, я его… – начал было Сырец, но Семен весело перебил его. – Ты его закопаешь, да, пап?

– Закопаю, – неуверенно сказал Сырец, – обязательно закопаю. Семен, а ты хочешь повидать дедушку?

– Хочу, почему мы никогда не сходим к нему? – сказал Семен, отодвигая несъеденное мороженое.

Сырец посмотрел на менажницу и понял, что сын уже вырос, он давно не маленький мальчик – почти подросток, и совсем скоро превратится в юношу. А Сырец до сих пор не исполнил своего обещания. Он так и не смог заработать много денег.

– Когда-нибудь сходим, обязательно, – сказал Сырец и опустил голову. Он проклинал себя за то, что не смог построить нормальную жизнь. Его сын растет без отца. А сейчас Семена будет воспитывать чужой мужчина. Соломон не примет внука из распавшейся семьи. Для него это вовсе не внук. Или не настоящий внук. Сырец с трудом сдерживался, чтобы не выругать самого себя.

– Семен, я все сделаю для тебя, – прошептал Сырец, кусая губы.

– Пап, не переживай, мне ничего не нужно, у меня все есть, – сказал Семен и поднялся со стула, будто поторапливал отца, дескать, свидание закончилось.

Сырец поднялся и нехотя попрощался с сыном. Наутро он был далеко от Ленинграда. По планете тяжело тащились восьмидесятые годы. Еще никто не знал, что скоро грянет перестройка. Сырец сидел в высокой кабине тяжеловоза. Он ехал на север, туда, где ему когда-то пришлось хлебнуть лиха по самое темечко. Лихо уже подзабылось, но Сырец грустил о незадавшейся жизни. Дорога расстилалась перед ним широким полотном. Мысли наматывались в клубок вместе с километрами. Много думок передумал Сырец за дорогу. Если смотать их, получится огромный шар, больше нашей планеты. Но только одна запала ему в душу. Сырец решил исполнить свое обещание перед сыном. Он обязательно разбогатеет. Иначе он не сможет жить на этом свете. Он верил, что добрые малохим помогут ему. С их помощью он еще поднимется на свою альмемору.

Время остановилось. Наташа изредка взглядывала на телефон. До конца допроса по-прежнему оставалось двадцать пять минут. Она боролась с сонной одурью, стараясь держать глаза широко открытыми – едва веки смежались, она мигом впадала в сон. Семен сидел напротив, бодрый и свежий, будто отлично выспался в своей камере. Но Наташа знала, что он страдает от жестоких приступов аллергии, он не спит уже неделю, в камере слишком душно и смрадно. Она никак не могла понять, как ему удается великолепно выглядеть.

– Семен, ваша исповедь меня изматывает, – призналась она, устав бороться с наваждением, – перейдем, наконец, к нашим делам. Я настаиваю, чтобы вы прекратили изводить себя и меня. Мы живем в двадцать первом веке, а вы перенесли меня на шестьдесят лет назад. Зачем? Оставим вашу родословную в покое, она не относится к делу. Мы напрасно тратим время.

– Согласен, это мазохизм, но он имеет отношение к нашим делам, Наталья Валентиновна, я тоже настаиваю, выслушайте меня, пожалуйста, – сказал Семен с нажимом в голосе.

«Он подавляет меня, гипнотизирует, своими байками он остановил время, мне кажется, что я сижу здесь уже почти год. Больше. Пять лет. Сто! У меня же машину на эвакуаторе увезут, пока я здесь развлекаюсь», – подумала Наташа, постукивая ручкой по столу.

Пустые бланки валялись повсюду, на столе, на полу, один застрял на Наташиных коленях. Она ничего не написала. Ни одного листа. С чем она вернется в РУВД?

– Ну, хорошо, говорите, – сказала она с усталым и недовольным видом, – только не вздумайте меня уверять, что участковый Коренев – мой отец.

– Именно в этом я и хочу вас уверить, – обрадовался Семен, – это был ваш отец. Валентин Коренев. Полковник милиции. Вы его дочь Наташа. Я всегда знал вас, даже тогда, когда вы не ведали о моем существовании.

– Странно, но отец ни разу не рассказывал мне о вашем отце, – пробурчала Наташа, – наверное, он считал, что мне ни к чему знать его связи. А я ему рассказывала о вас. И вашу фамилию называла. Семен, а вам интересно, как бы я поступила на месте отца? Отвечаю – ни за что бы не отпустила Сырца на свободу. Отец нарушил служебный долг. А служебный долг – это святое!

Наташа ощутила в своем тоне интонации ненавистной ей Макеевой, словно начальница тайком пробралась в Кресты, влезла в Наташино тело, и уже оттуда заговорила своим мерзким голосом. Коренева смутилась. Противная начальница и тут достала подчиненную.

– Ничего он не нарушил, это вы преувеличиваете, несчастный случай на производстве органы легко могли превратить в злостную халатность. Отец боялся, что его догонит ранняя судимость. Он не хотел снова идти на зону. Он ведь никого не убивал, не так ли, госпожа следователь? – в его словах слышалась издевка и усмешка одновременно, он словно приплясывал от радости.