Чтение онлайн

Правда, были некоторые исключения. Один из преподавателей, полковник Подкувка, любил рассказывать эпизоды из своей военной жизни, и его можно было «завести», задав наводящий вопрос, допустим: «А Вы воевали за границей?»

Полковник, как правило, немедленно преображался: становился быстрым в движениях, в глазах появлялся задор, желание рассказать о волнующих событиях своего недавнего прошлого. Особенно горячо он рассказывал о Венгрии, где ему пришлось командовать артиллерийской батареей:

– Знаете, почему столица Венгрии называется Будапешт? Там два города: Буда и Пешт, а посередине протекает река, Дунай называется. А поперек его – мосты, красивейшие, я вам скажу, мосты. Один из них я разрушил. Близилось взятие Будапешта, шли уже уличные бои. Только мы остановились на промежуточной позиции, мне по телефону сообщает командир полка:

– Открой быстро карту города! Найди мост …(называет). Нашел? Сейчас к этому мосту движется колонна немецких танков, сделай, чтобы они не прошли!

Я пробовал возразить, что мы только из боя, что на всю батарею у нас всего три снаряда…Командир не стал слушать: «Если хотя бы один танк перейдет на вашу сторону, я собственноручно тебя расстреляю!» – и бросил трубку.

Я знал, что с нашим командиром шутки плохи, поэтому быстро скомандовал: «Первое орудие, к бою! Заряжай!». Мост этот находился в пределах видимости, то есть на прямой наводке, я отодвинул наводчика в сторону, сам стал за рукоятки, подкрутил: «Выстрел!». Попал, но мост стоит. Еще раз: «Заряжай!» - подправил - «Выстрел!», и мост рухнул.

– А тут и немецкие танки показались, начали разворачиваться, но наши подоспели и пожгли их всех. А командир полка после боя про мост даже не вспомнил – обычный эпизод…

«А вот еще случай был интересный…», - продолжал рассказчик, и следовала другая история, воспринимавшаяся аудиторией со значительно большим интересом, чем лекция о тактике современного боя с использованием артиллерии.

* * *

Из других преподавателей своей необычностью запомнились мне заведующий кафедрой химии Левицкий и его супруга, Вера Васильевна Кочина, преподававшая нам английский язык.

С Левицким был связан комический эпизод, который потом долго обсуждался в студенческих курилках.

Идет лекция по органической химии, тема – спирты. Лектор доходит до этилового. Рассказывает свойства: хороший растворитель, прозрачный, формула…, удельный вес…, и т.д. Заканчивает интригующе: «Употребляется некоторыми гражданами в пищу. Но следует помнить, что в больших количествах представляет смертельную опасность».

– А какая доза считается смертельной? – выкрикнул кто-то.

– Вообще, для разных людей по-разному, но официально считается один литр.

Сидящий на первом ряду «ускоренник», по комплекции богатырь Иван Поддубный, протестующе замахал руками. Аудитория № 1, где сидело амфитеатром человек 250, загудела.

Левицкий успокоил слушателей, а по окончании лекции подозвал к себе возмутителя спокойствия.

Следует рассказать, что представляет собой ныне исчезнувший вид студента-«ускоренника».

В каждой группе было 2-3 студента, отличавшихся от остальных прежде всего своим возрастом. Все они уже имели средне-техническое образование по специальности и приехали за высшим по направлению от производства, где занимали солидные посты. Для получения диплома им требовалось отсидеть два года на общеобразовательных лекциях вместе с нами и написать диплом. Большинство из них были участниками войны, и в их поведении иногда проскальзывали замашки воина-победителя.

Вот такого «ускоренника» и подозвал Левицкий в перерыве между лекциями для проведения воспитательной беседы:

– Вы, уважаемый, ведете себя неподобающе – перебиваете меня, допускаете пренебрежительную жестикуляцию…

– Что Вы, профессор! Никакого пренебрежения! Я просто считаю, что литр - это совсем пустяк и могу доказать это в любой момент на практике!

Левицкий повел оппонента на кафедру. Открыл сейф, достал бутыль и налил в тонкий лабораторный стакан 200 граммов спирта:

Чистейший «он», пейте. Сейчас узнаем, какой Вы на самом деле.

– Закусить бы чем…

Левицкий достал из портфеля бутерброд.

«Поддубный», по его выражению, проглотил стакан спирта «как кобель муху», откусил половинку бутерброда – «Давай еще!»

Процедура повторилась - «Давай еще!».

Левицкий задумался:

– Знаете, я, наверное, Вам поверю. Пьете Вы лихо, а мои спиртовые запасы ограничены. А сколько Вы считаете смертельной дозой?

– Да не меньше, чем полтора литра! А при хорошей закуске и все два поместятся с удовольствием.

– Хорошо, теперь я буду говорить: по данным официальной науки один литр этилового спирта считается смертельной дозой, а по экспертной оценке - два.

Для доказательства правдоподобности этой истории хочу сразу же рассказать, чтобы потом не забыть, следующее.

У меня был знакомый, с которым мне приходилось много лет встречаться очень тесно по работе и на которого спиртное оказывало столь незначительное влияние, что им всегда можно было пренебречь.

Когда я работал заместителем директора по производству, начальником цеха самоходных вагонов был Иван Сергеевич Трущенков. Это был молодой мужчина, выше среднего роста, крупный в кости, черноволосый, очень энергичный. В моем представлении он олицетворял казаков, которые могли рубить красных пролетариев шашками «от плеча до седла» - такой у него был зловещий вид, (между прочим, именно за это его любили женщины).

К водке ИС относился оригинально: если ее не было – нисколько не страдал, но если появлялась возможность - мог пить без удержу. Как-то ИС мне жаловался:

– Понимаешь, у меня дурацкий характер: когда в компании за столом готовятся выпивать и расставляют рюмки – мне кажется, что мне досталась самая маленькая, а если уж налили – кажется, что у меня меньше всех. Казалось бы, водки – море, пей – не хочу, так ведь что-то гложет изнутри!

Однажды ИС был послан в командировку в Джезказган на медный комбинат. Поехал он по претензии комбината на низкое качество поставленной партии самоходных вагонов.

Что такое самоходный вагон?

По принятой тогда классификации, вагон считался особо сложной продукцией тяжелого машиностроения: самодвижущаяся машина для транспортировки руды в подземных условиях, с электроприводом во взрывобезопасном исполнении, вес - около 15 тонн, на пневмоходу, все колеса приводные, все поворотные, в кузове – донный конвейер для саморазгрузки, более десятка редукторов, в том числе несколько планетарных, сложная гидравлическая система и т.д.

Конструкция была впопыхах «слизана» с американской, запущена в серию без необходимой адаптации, плюс заводской брак. Поставленная первой партия вагонов у заказчика встала. Возник скандал: остановилась добыча медной руды на крупнейшем комбинате Союза! Директор комбината, депутат Верховного Совета Гурба доложил в ЦК и в Совмин, оттуда последовала команда в Минтяжмаш министру Жигалину, а тот нашему директору Хрустачеву: «Выехать, тщательно разобраться и …».