Чтение онлайн

После такого предложения корреспондент, как правило, исчезал навсегда, и в суд мне ни разу не пришлось обращаться.

Глава 31. Поездка в Финляндию. 1962 год

Быстро наступил 1962 год, а с ним заканчивался мой статус молодого специалиста. Меня усиленно уговаривали идти на должность освобожденного секретаря комитета комсомола. Я категорически не соглашался, но в горкоме секретарь по идеологии уверенным тоном сказал: «Пойдешь!», и сразу же предложил ехать в Финляндию на две недели в составе комсомольской делегации с целью развития связей с молодежными организациями этой страны.

Я ответил, что в Финляндию, конечно же, с удовольствием поеду, но секретарем не стану ни за что. В ответ прозвучало уверенное «Станешь!», а примерно через пару недель после собеседований (что блюсти, как вести) я был за границей (в капиталистической стране!).

Меня многое в Финляндии поразило: и обилие нарядных сытых людей (дома у нас преобладали темные и серые цвета), и утки и белки на улицах (даже в Москве кроме «постфестивальных» голубей дикая живность не встречалась), и чистота и порядок на улицах, и многое другое.

Удивило также соотношение цен на некоторые товары: к примеру, прекрасный толстенный свитер с изображением оленей на груди стоил ровно столько же, что и обычная бутылка нашей «Столичной» в соседнем магазине.

Потом я понял, что это не трикотаж такой дешевый, а такой дорогой алкоголь. Понял и поведение новых знакомых - финнов: во время одной из неформальных встреч с местными активистами я обратился к участнику застолья: «Ты не стесняйся, закусывай, вот масло, вот хлеб, колбаска, баклажанная икра… Ешь, а то пьяный будешь!». Собеседник, громадного роста и весьма добродушного вида финн, который хорошо говорил по-русски, вполне резонно ответил мне: «Мы выпиваем только для того, чтобы опьянеть, а если не хочешь быть пьяным, нужно просто не пить». Против такой мудрости возражать было бесполезно.

Мне до сих пор остается неясной цель нашей поездки: мы не встречались с трудовыми коллективами, не обсуждали с активистами молодежных организаций какие-то проблемы. Мы посетили четыре финских города (Хельсинки, Лахти, Тампере и Турку), и единственным политическим мероприятием было посещение дома-музея В.И. Ленина. Мы были обычными туристами, приехавшими поглазеть, и поэтому уезжали домой, полные впечатлений, но с непонятным чувством невыполненного долга.

При отъезде из Хельсинки купил «Правду» на русском языке (свободно продавалась, к нашему удивлению, в вокзальном киоске). Разворачиваю и на первой странице вверху во всю ширину полосы вижу шапку: «Советский народ говорит: это – правильная мера!». А дальше – содержание «правильной меры»: все продукты дорожают на 25 – 30 процентов. В памяти советского народа еще свежи были воспоминания о периодических снижениях цен на продукты питания и предметы первой необходимости, и вот, на тебе! Запомнил точно: сливочное масло стоило 2-70, стало стоить 3-50 (неслабо!), цены на мясо, яйца, крупы, и др. – сдвинулись примерно в такой же пропорции. Провожающие финны смотрели на нас с сочувствием (они все уже знали из своих источников, но не говорили, из соображений такта).

Непонятно, на что надеялись хрущевские специалисты по внутренней политике, когда в центральном органе печати под заголовком подобного содержания напечатали кучу демагогически пустых статей? Убедить народ в правильности меры? – тщетно и глупо. Может, кто-то специально захотел раздразнить народ? – тогда его намерения успешно достигли цели: более антиправительственного настроя в обществе я не наблюдал до этого никогда. Наибольшее противостояние возникло на Новочеркасском заводе, где рабочие побросали работу и открыто выступили в защиту собственных интересов. К сожалению, закончилась эта история кровопролитием.

Съездил я в Финляндию, в комсомоле подошло время отчетов и выборов, и меня опять «взяли за бока». Я продолжал сопротивляться, пошел за советом к Полещуку. Тот с кем-то о чем-то поговорил в горкоме партии, и от меня отстали.

Глава 32. Я – начинающий заводской руководитель. Свадьба Вити Пидорича

А вскоре меня назначили начальником центральной лаборатории измерительной техники, в функции которой входило обеспечение единства всех видов измерений, осуществляемых на заводе. Короче, нужно было обеспечить, чтобы все используемые в производстве штангенциркули, микрометры, скобы, вольтметры, амперметры, манометры и прочие «….метры» измеряли положенные им величины с погрешностью, не превышающей допустимые пределы.

Лаборатории, собственно, еще никакой не было, и ее требовалось создать на пустом месте, что в первую очередь и повлекло меня к этой работе. Я осваивал новое для меня дело - быть руководителем: набрать и обучить штат сотрудников (небольшой, около 15 человек), организовать ремонт помещения (пришлось побегать по заводским службам), заказывать лабораторное оборудование, оформлять договоры на его поставку, а в необходимых случаях и претензии по качеству (потребовалось осваивать азы правовых отношений) и т.п.

Примерно через год таких организационных дел лаборатория была создана, и руководитель метрологической службы Воронежского Совнархоза Багдасаров, осмотрев ее, остался доволен и выдал разрешение на проведение самостоятельных поверок основных видов инструментов и приборов машиностроительного предприятия.

После этого я сразу потерял интерес к лабораторной деятельности («стариковская, рутинная, нафталинная») и даже стал подыскивать, куда бы уйти. Зашел к главному инженеру (Шастин к этому времени уже ушел на пенсию, и на его месте был Петр Яковлевич Медведев - человек спокойный, рассудительный, толковый).

– Хочешь «живую» работу? Иди к Косилову заместителем, там не заскучаешь!

Михаил Семенович Косилов был главным механиком завода, и я знал, что там скучать будет некогда. И пошел, и нисколько не жалел: каждый день приходилось вникать во что-то новое, изучать, искать и находить решения.

Так продолжалось совсем недолго: не прошло и двух месяцев, как вызывает Медведев: «Начальник отдела механизации Лазеев переводится в ОТК, иди, принимай у него дела. Ты там раньше работал, должен все знать, один час на прием-передачу, все, топай!».

И я «потопал», не успев ни огорчиться, ни обрадоваться.

Огорчился лишь Косилов (только вот нашел, мол, заместителя и теперь давай начинай заново) .

Надо отметить, что к этому времени я все-таки женился, и хотя материально работа устраивала (оклад 140, премии), но собственного жилья не было, а без него семейная жизнь – не жизнь. А здесь появилась перспектива…

* * *

В первый же мой производственный отпуск, в августе 1960 года, я решил съездить в Орджоникидзе, надеялся встретиться с бывшими друзьями, поговорить, повспоминать, поделиться новостями. Но не удалось: август для всех оказался отпускным, и почти все местные знакомые были в разъездах. Дома застал только Витю Пидорича, да и то на бегу: «Как здорово, что ты приехал! У меня сегодня свадьба! Женюсь! Приходи к 5 часам, а сейчас извини, убегаю – дела, дела… О подарке сильно не думай, купи три гвоздики и достаточно. Пока!». И убежал.

В ту пору подарок купить было неразрешимой проблемой. В магазинах – шаром покати. Пошел на рынок искать цветы, но там было уже пусто – на юге в небольших городах рынки пустеют рано. Зная, что в городском центральном парке есть большая оранжерея, пошел туда в надежде выпросить что-либо, но и там замок - суббота. Мне сторож посоветовал ехать в пригород, в розарий, где выращивают цветы для города. Взял такси, поехал и, к счастью, успел: служитель (потом он оказался старшим садовником) уже вертел в руках замок.