Чтение онлайн

Так вот о чем я сейчас думаю: «Сложить бы все эти книжки в одну большую кучу и подложить их в этот момент ей под задницу! Как бы было здорово! – Вот, дорогой юноша, что я могу сейчас сказать, глядя на все это "богатство".

Реакция Лизы на рассказ была неописуемой: от неожиданности она несколько мгновений сидела, широко открыв глаза и рот, затем восторженно завизжала и начала истерически смеяться буквально до упаду - сползла со своего стула и стала кататься по газону, хохоча и конвульсивно дергая своими босыми ногами, демонстрируя при этом свои красные кружевные трусики.

Пример Лизы оказался заразительным, и за ней все мы стали хохотать до колик (так иногда бывает в компании, когда всем "смешинка в рот попадает").

Отдышавшись, Лиза стала что-то выговаривать своему супругу скороговоркой, из которой единственное, что я смог понять, так это торжествующее: "Я же тебе говорила!", что еще раз вызвало приступы общего смеха.

В конце концов наша компания единодушно

отметила, что мировые ценности и идеалы меняются, что рассказанный анекдотический случай является вполне реальным, и не исключено, что для человечества в 21-м веке он будет очень поучителен для формирования у него адекватного отношения к книжкам (не могу до сих пор сообразить, почему мы так смело принялись прогнозировать развитие общественного сознания за четверть столетия до начала нового века - наверное, "после литры выпитой").

Рассказу было единодушно присвоено звание «анекдот 21-го века», и на этом мы и разошлись.

А на следующее утро мы позавтракали остатками московской колбасы и шпротов и улетели домой, еще раз задержавшись на сутки в Сингапуре, чтобы истратить сэкономленную валюту на покупку баснословно дешевого ширпотреба.

* * *

Остается закончить ранее обещанный рассказ про "термообработку".

Из Москвы мы улетали в конце февраля, когда в Австралии был разгар лета. Поэтому в Шереметьево мы оставили все теплые вещи в машине Чугунова. Михаилу, водителю Чугунова, была названа ориентировочная дата нашего прилета, а номер рейса и точное время мы пообещали сообщить телеграммой.

Как и было обещано, телеграмма с необходимыми сведениями была своевременно отправлена с посольского телетайпа (отметим, что пришла она в Поварово на следующий день после нашего прилета). Прилетаем. В Москве чудесная для зимы погода: солнце – ярче, чем в Австралии, но на термометре минус двадцать восемь! Соседова встретил сын, вручил ему теплые вещи и на автомобиле увез в Москву. Нас с Чугуновым не встречал никто. Но об этом мы узнали позже, а сначала нам пришлось пережить нечто тягостное.

В 1975 году в Союзе существовал лишь один международный аэропорт - Шереметьево-1. Самолеты останавливались "в поле", пассажиры выходили по открытому трапу, собирались в автобусе, и только после этого их везли в помещение аэровокзала.

В своих легкомысленных (для русской зимы) костюмчиках мы вскочили в промерзший автобус и сразу ощутили, насколько московский морозец бодрит. Но автобус никак не мог отправиться: возникла какая-то проблема с ручной кладью у группы индусов, подсевших к нам в Дели. Они бегали взад-вперед по трапу (кстати, все одетые в дубленки), спорили с экипажем, вызвали администрацию порта, потом стали осматривать багаж пассажиров, находящихся в автобусе. А мы в это время, без преувеличения, погибали. Огромные двери автобуса были настежь, и от гулявшего в салоне ветра создавалось ощущение, что ты совсем голый. Чтобы хоть как-то согреться, мы терлись друг о друга то спинами, то животами, но это помогало слабо.

Выручила нас какая-то инициативная пассажирка, которая начала умело отчитывать прибывшего начальника, и нас отправили в помещение со следами признаков жизни.

Тут-то и оказалось, что Миша нас не встречает.

Попробовали звонить, но с Поварово связь была сложнее, чем с Марсом.

О такси мечтать тоже не приходилось: чтобы его «взять», требовалось занять живую очередь, располагавшуюся на противоположной стороне привокзальной площади – а для этого необходимо было выйти опять на мороз.

Пока сообразили по автомату позвонить в министерство, пока те связались по межгороду с поваровским институтом, пока там разобрались, что к чему (как всегда в подобных случаях, усугубил ситуацию эффект «испорченного телефона»), прошло полдня. Потом наконец появился Миша с охапкой одежд, и все закончилось благополучно – никто даже не простудился: помогла, видимо, двухнедельная виско-водочная профилактика.

Глава 48. Зарубежные командировки в 70-х. Индия

В мае 1976 года мы с Чугуновым и заместителем Соседова Виктором Андреевичем Горшковым полетели в Индию в гости к крупнейшему покупателю наших буровых станков - фирме «Кхемка». Раньше эта фирма, одна из мощнейших торговых организаций Индии, принадлежала господину Кхемке-отцу, который по достижении преклонного возраста поделил ее по территориальному признаку на четыре части между четырьмя своими сыновьями. Мы ехали в гости к Кхемке, центральный офис которого находился в Калькутте и занимался поставками оборудования для угольных предприятий Индии, имея на этом хороший бизнес. Только воронежских буровых станков было продано ими уже более сотни, а это почти десять тысяч тонн сложной технической продукции. (Остальные братья Кхемки работали в Дели, в Мадрасе и еще где-то и занимались торговлей другими товарами).

Во время двухнедельной поездки мы из крупных городов посетили Дели, Калькутту и Ранчи, много ездили, забирались в глубинку и привезли массу впечатлений. Индия на фоне процветающей Австралии выглядела просто жалко: толпы изможденных «живых скелетов» с протянутыми руками, в глазах - отчаяние и мольба.

Миллионы (я не преувеличиваю – в Калькутте, говорят, при общей численности жителей около десяти миллионов таких было около двух миллионов) людей живут на тротуарах: спят, просят подаяние, едят и размножаются прямо между пешеходами – так и называются: «пэйвмант пипл» - тротуарные люди. Сперва на это было невыносимо смотреть, но местные нас успокаивали: «Не обращайте внимания, привыкнете…».

Привыкнуть мы так и не смогли. Ну как к этому можно привыкнуть: идешь и вдруг ощущаешь, что кто-то внизу тебя осторожно трогает. Смотришь и не можешь понять, кто это - человек или какое-то другое живое существо? Присмотришься – видишь, что человек, на четвереньках, но голова вывернута наверх, руки и ноги неестественно выкручены, грязный, весь оброс волосами, знает только два слова: «Саиб, пайса…». Дай, мол, господин, денежку, и показывает на открытый рот.

Чугунов сразу придумал: «Вот где надо делать агитационный пункт за советскую власть!».

А рядом – благополучие и роскошь, дворцы из белого мрамора, сытые и даже безобразно толстые лица. Мы сделали вывод, что чем нация голоднее, тем сильнее она идеализирует толстое тело. Возьмем, к примеру, наши голодные послевоенные годы. Кто были кумирами экрана?
– Тарасова, Ларионова, Ладынина… Не толстые, конечно, но не худые - обязательно. А мужчины? Меркурьев, Переверзев, Абрикосов – то же самое.

Так же и в Индии: если увидишь нарядное сари – в большинстве своем под ним пышные формы.