Чтение онлайн

Во двор дтской больницы въ Париж взглядъ невольно останавливается на скромномъ памятник съ написанными на немъ именами сестры милосердія и четырехъ врачей, изъ которыхъ одному было только 20 лтъ. Нсколько ниже бросается въ глаза слдующая надпись:

Сдлались жертвами своего самоотверженія, ухаживая за больными дтьми.

Эту лаконическую надпись невозможно читатъ безъ волненія. Она увковчиваетъ память о великодушныхъ людяхъ, которые, согласно изрченію Гиппократа, не забыли, что любовь къ медицин должна быть неразлучна съ любовью къ человчеству.

Крупъ (жаба, дифтеритъ), похищающій столько жертвъ изъ среды дтей, къ сожалнію, слишкомъ часто представляетъ врачамъ случаи для проявленія героизма. Эта болзнь характеризуется образованіемъ ложной перепонки въ дыхательныхъ путяхъ. Ребенокъ чувствуетъ сильную боль въ гортани и какъ будто старается устранить руками препятствіе, мшающее ему дышать [128] . Трахеотомія (вскрытіе дыхательнаго горла) является тогда единственнымъ средствомъ спасенія. Эта хирургическая операція иметъ цлью установить сообщеніе между дыхательнымъ горломъ и вншней средой, ниже гортани. Есть врачи, которые, побдивъ въ себ отвращеніе, даже рискуя умереть отъ дйствія смертельнаго яда, жертвуютъ жизнью и высасываютъ ложныя перепонки, находящіяся въ только что открытомъ дыхательномъ горл.

Жильетъ [129] , врачъ дтской больницы, умеръ въ 1866 г. отъ дифтерита, полученнаго именно такимъ образомъ изъ желанія спасти больнаго ребенка. Разсказъ объ самоотверженіи Жильета мы заимствуемъ изъ трогательной рчи, произнесенной на могил этого мученика науки его достойнымъ сотоварищемъ, докторомъ г. Рожеромъ.

«Необыкновенно сострадательный къ другимъ и безжалостный къ себ, говоритъ Рожеръ, не зная покоя ни днемъ, ни ночью, Жильетъ по первому зову являлся всюду, гд требовалась его медицинская помощь. Такое самоотверженіе, наконецъ, убило его. Жильетъ былъ приглашенъ въ деревню къ ребенку, захворавшему дифтеритомъ. Онъ взялъ больнаго съ собою въ Парижъ, не обращая вниманія на то, что самъ подвергался при этомъ страшной опасности, такъ какъ въ продолженіи нсколькихъ часовъ ему пришлось дышать зараженнымъ воздухомъ. Дйствіе смертельнаго яда не замедлило обнаружиться: при всемъ его могучемъ тлосложеніи, Жильетъ скоро почувствовалъ, что силы его слабютъ и черезъ нсколько времени, стоически перенося мучительную болзнь, умеръ на рукахъ ходившаго за нимъ друга. Простившись съ женой и дтьми, онъ попросилъ ихъ удалиться изъ комнаты, чтобы скрыть отъ нихъ свои страданія. „Теперь, писалъ Жильетъ (говорить онъ уже не могъ) я умру спокойно“». Жизнь его была идеально-прекрасна и благородна, а смерть антично-величава!

Жанъ-Батистъ Жираръ, молодой докторъ медицины, уже нсколько дней чувствовалъ себя не совсмъ здоровымъ, когда 28 марта 1875 года, ему пришлось трахеотомировать ребенка, страдавшаго дифтеритомъ. Во время операціи нсколько капель крови попали доктору въ глазъ и кром того онъ порзалъ себ лвую руку. Вернувшись домой, Жираръ сказалъ своей жен, что жизнь его въ опасности, что ему угрожаетъ дифтеритъ. Прошло нсколько дней и молодаго врача не стало. Онъ умеръ 27 лтъ съ твердостью истиннаго философа. За нсколько часовъ до смерти онъ еще слдилъ за ходомъ болзни, ощупывая помертвлыми пальцами душившую его опухоль, и спокойно писалъ свои послднія распоряженія. Жираръ родился въ Вольвик, въ Оверни, на родин великаго Паскаля [130] .

Мы могли-бы привести безчисленное множество примровъ, доказывающихъ самоотверженіе, часто никому невдомое — этихъ мучениковъ долга. Студенты, жертвующіе своими силами и молодостью для облегченія страданій ближняго, хирурги, рискующіе своей жизнью на поляхъ битвъ, врачи, пользующіе заразительныхъ больныхъ — вс эти люди какъ будто соперничаютъ между собою въ желаніи помогать ближнимъ.

Ограничимся однимъ фактомъ въ этомъ род.

Жанъ-Батистъ Лаваль, родившійся въ Тулуз 25 декабря 1824 года, былъ сынъ бднаго башмачника. Поступивъ въ военную службу солдатомъ, онъ въ промежуткахъ между тяжелой работой и обязанностями строевой службы какъ-то ухитрился найдти время для занятій литературой и науками. Единственно благодаря своимъ блестящимъ способностямъ и настойчивости, ему удалось не только сдать экзаменъ на баккалавра, но и попасть въ госпиталь Валь-де-Грасъ старшимъ врачемъ. По окончаніи Крымской кампаніи, въ которой Лаваль принималъ участіе, онъ узналъ, что на восток появилась чума и отправился туда для изученія этой ужасной болзни. Въ продолженіи 10 лтъ самоотверженный врачъ лечилъ зачумленныхъ, боролся съ эпидеміей и наконецъ вернулся во Францію. Но ему удалось пробыть тамъ недолго. Въ 1874 году, когда чума появилась на берегу Триполиса, онъ бросилъ все и ухалъ сражаться противъ страшнаго врага. Но чума побдила врача. Узнавъ, что зараза свирпствуетъ въ окрестностяхъ Бенгази, онъ похалъ туда съ цлью оказать помощь пораженному ужасомъ населенію. Но мужественный хирургъ вскор сдлался самъ жертвою своего самоотверженія. Онъ захворалъ чумой и умеръ съ удивительнымъ спокойствіемъ.

Если-бъ мы вздумали перечислять замчательные подвиги, совершаемые нердко хирургами на поляхъ битвъ, то намъ пришлось-бы упомянуть прежде всего о знаменитомъ Деженетъ.

Дйствительно, говоря о герояхъ, составляющихъ славу медицинской науки, мы не должны забыть Деженета (род. въ 1762 г.). Въ 1793 г. онъ былъ простымъ хирургомъ въ итальянской арміи. Поздне Бонапартъ назначилъ его главнымъ врачемъ въ восточную армію. По прибытіи его въ Египетъ, въ войскахъ обнаружилось гибельное вліяніе жаркаго климата, появились признаки чумы. Нужно было, во что-бы то ни стало, удержать распространеніе между солдатами паническаго страха, и Деженетъ выказалъ при этомъ самоотверженіе, рдкое даже въ историческихъ личностяхъ. Въ присутствіи собравшихся вокругъ него солдатъ онъ привилъ себ гной изъ чумнаго бубона, сдлавъ предварительно у себя два разрза — въ паху и подъ мышкой. Этотъ геройски смлый поступокъ успокоилъ здоровыхъ и благотворно подйствовалъ на больныхъ. «Однажды, разсказываетъ докторъ Паризе, Бертолетъ изложилъ Деженету свои соображенія относительно того, какими путями чумные міазмы проникаютъ въ организмъ и сказалъ, что, по его мннію, главнымъ изъ такихъ путей служитъ слюна. Въ тотъ-же день, одинъ зачумленный, лечившійся у Дженета и уже близкій къ смерти, началъ умолять его — раздлить съ нимъ остатки прописаннаго ему лкарства. Деженетъ, ни мало не колеблясь, взялъ стаканъ больнаго, налилъ туда лкарство и выпилъ. Этотъ поступокъ, возбудившій слабую надежду въ зачумленномъ, привелъ въ ужасъ всхъ присутствующихъ. Такимъ образомъ, Деженетъ еще разъ, и при томъ боле опаснымъ способомъ, привилъ себ заразу, но самъ повидимому не придавалъ этому поступку никакого значенія» [131] .

Въ 1805 году, этотъ знаменитый врачъ былъ командированъ въ Испанію наблюдать за проявленіемъ эпидеміи, опустошавшей тогда Кадиксъ, Малагу и Аликанте. Потомъ онъ сопровождалъ французскія войска въ Пруссію, Польшу, Испанію и принималъ участіе въ несчастной кампаніи 1812 г. Во время отступленія французовъ изъ Россіи Деженетъ былъ взятъ въ плнъ непріятелемъ и просилъ у императора Александра своего освобожденія, напомнивъ ему, что онъ всегда оказывалъ помощь русскимъ солдатамъ. По указу императора онъ былъ освобожденъ и въ сопровожденіи почетнаго караула вернулся на французскіе аванъ-посты.

Посл революціи 1830 года баронъ Деженетъ былъ назначенъ главнымъ врачемъ Дома Инвалидовъ. Онъ умеръ 75 лтъ.

Во время войны въ Испаніи, въ 1875 году, Леонъ Росъ (Roces),25 лтъ, былъ убитъ въ кровопролитномъ сраженіи при Кампонесс. Этотъ молодой человкъ умеръ геройской смертью. Въ самый разгаръ битвы онъ подавалъ помощь раненымъ, не замчая, что находится подъ сильнйшимъ непріятельскимъ огнемъ. Наконецъ пули начали попадать и въ раненыхъ. Священникъ и его помощникъ удалились, но не могли увести съ собою Роса. Оставшись одинъ, онъ смло приблизился къ непріятельской позиціи и закричалъ, махая блымъ платкомъ: «пощадите раненыхъ, я требую сохраненія ихъ жизни во имя цивилизаціи и для спасенія чести Испаніи».

Въ ту-же минуту Леонъ Росъ, пораженный нсколькими пулями, упалъ мертвый.

Биша, одинъ изъ славнйшихъ представителей медицинской науки во Франціи, умеръ 30 лтъ отъ роду, также сдлавшись жертвою любви къ наук, но лишь въ другомъ род. 8 іюля 1802 г. онъ трудился въ своей аудиторіи госпиталя H^otel-Dieu надъ изученіемъ тхъ измненій, какія происходятъ при разложеніи кожи. Сосудъ, гд знаменитый физіологъ вымачивалъ эту послднюю, распространялъ такой отвратительный запахъ, что вс слушатели принуждены были удалиться. Одинъ только Биша, замтивъ какое-то явленіе, заслуживавшее особаго вниманія, продолжалъ длать наблюденія въ этой убійственной атмосфер. Но такая желзная настойчивость имла для него роковыя послдствія: когда, по окончаніи опыта, онъ сталъ спускаться съ лстницы, то упалъ въ обморокъ и черезъ нсколько дней главы новой физіологической школы не стало. «Биша умеръ, писалъ о немъ Корвизаръ, на пол битвы, поглотившей уже не мало жертвъ. Никто изъ ученыхъ въ такое короткое время не сдлалъ столько полезнаго, какъ онъ».

Изучая исторію медицины, мы видимъ, что профессіональныя опасности, которымъ съ такимъ самоотверженіемъ подвергаются истинно-преданные своему длу врачи, не исключаютъ однакоже и трудностей, свойственныхъ прогрессу всхъ другихъ наукъ. Мы докажемъ это нсколькими примрами изъ жизни тхъ врачей, которымъ человчество обязано открытіемъ основныхъ положеній физіологіи и терапіи.

Везалій [132] , имющій полное право называться основателемъ анатоміи, изучалъ строеніе человческаго тла при такихъ неблагопріятныхъ условіяхъ, что теперь они отбили-бы у большинства студентовъ всякую охоту къ занятіямъ. Въ его время, подъ вліяніемъ религіозныхъ предразсудковъ, вскрытіе труповъ было запрещено закономъ. Но 18-ти лтній Везалій, увлеченный страстью къ наук, не останавливался ни передъ какими препятствіями, чтобы достать трупы, необходимые для его работъ. Онъ отправлялся ночью одинъ на кладбище des Innocents или на мсто казни Montfaucon и оспаривалъ у собакъ ихъ полусгнившую добычу.

Везалій, добывающій себ трупы для анатомированія.

Везалій занялъ первое мсто между медиками того времени и долго былъ главнымъ военнымъ хирургомъ Карла V. Посл отреченія этого императора (1555 г.), онъ послдовалъ за Филиппомъ II въ Испанію, гд, какъ говорятъ нкоторые писатели, главное судилище инквизиціи приговорило его къ смертной казни; король будто-бы замнилъ это наказаніе искупительнымъ путешествіемъ въ Святую Землю. Точныхъ документовъ относительно этихъ весьма темныхъ событій нтъ; извстно только, что Везалій здилъ на Кипръ и въ Іерусалимъ. Возвращаясь въ Европу, великій хирургъ потерплъ крушеніе у береговъ острова Зандъ и умеръ тамъ отъ нищеты и болзней.