Чтение онлайн

Въ 1792 г. американскій инженеръ высадился въ Лорьен (Lorient). Хотя французскій консулъ въ Филадельфіи, Сенъ-Жанъ-дё-Кревекёръ, сообщившій своему правительству о новомъ изобртеніи, и снабдилъ Фича многочисленными рекомендаціями, однако они мало помогли ему, потому что Франція не представляла тогда благопріятной почвы для научныхъ открытій: въ ней царствовалъ неизбжный во время войны безпорядокъ. Впрочемъ для Фича на одно мгновеніе блеснулъ лучъ надежды. Въ Фидадельфіи онъ познакомился съ нкіемъ Бриссо, который былъ теперь депутатомъ Конвента и оказывалъ ему дятельное покровительство. Къ сожалнію, покровитель этотъ сдлался скоро жертвою террора и умеръ на гильотин (31 октября 1793 г.). Оставшись совершенно одинокимъ и безъ всякихъ средствъ къ жизни, нашъ изобртатель вернулся въ Лорьенъ. До какой степени онъ нуждался въ то время, видно изъ того, что онъ принужденъ былъ просить денегъ на проздъ у консула Соединенныхъ Штатовъ.

Несчастный изобртатель съ отчаянія бросается въ волны Делавара.

Джонъ Фичъ жилъ исключительно для своей идеи; какъ только ему пришлось отъ нея отказаться, дальнйшее существованіе теряло для него всякій смыслъ. Имъ овладло мрачное отчаяніе, и онъ началъ пить, чтобы хоть немного забыть свою нищету и страданія. Однажды, вечеромъ, онъ шелъ измученный горемъ по берегу Делавара и полюбовавшись нсколько времени съ вершины утеса на арену своей прежней славы, злополучный изобртатель бросился въ воду, проклиная жизнь и людей… [120] .

Въ то время какъ Джонъ Фичъ кончилъ жизнь самоубійствомъ, одинъ изъ его соотечественниковъ и бывшихъ компаніоновъ по предпріятію, Рёмсей, испыталъ въ Англіи полнйшую неудачу въ своихъ попыткахъ примненія пара къ водяному сообщенію. Тогда на пол битвы появился, наконецъ, новый и уже побдоносный соотечественникъ этихъ несчастныхъ изобртателей, Робертъ Фультонъ.

Но сколько непріятностей, сколько препятствій пришлось ему испытать втеченіи его трудовой и непродолжительной жизни прежде, чмъ онъ былъ признанъ побдителемъ!..

Фультонъ, родившійся въ 1765 г. въ графств Ланкастерскомъ, съ ранняго дтства прошелъ школу всевозможныхъ несчастій. Родители его были бдные ирландскіе эмигранты. Трехъ лтъ онъ потерялъ отца, выучился читать и писать и въ ранней молодости отправился въ Филадельфію, гд поступилъ ученикомъ къ ювелиру. Молодой Фультонъ отличался удивительными способностями къ живописи; все свободное время онъ посвящалъ рисованію картинъ и достигъ въ этомъ искусств такого совершенства, что въ 17 лтъ уже пользовался этимъ искуствомъ для добыванія средствъ къ жизни. Будущій творецъ пароходства сдлался странствующимъ живописцемъ; взявъ съ собой краски и кисти, онъ переходилъ изъ гостинницы въ гостинницу и рисовалъ то пейзажи, то жанровыя сценки, то портреты. Потомъ онъ поселился въ Филадельфіи въ качеств миніатюриста, составилъ себ нкоторую репутацію и въ короткое время скопилъ сумму денегъ, достаточную для покупки въ графств Вашингтонъ фермы, куда переселилась его мать доживать остатокъ своихъ дней.

Достаточно иногда случайной встрчи, чтобъ измнить судьбу человка. Такъ было и съ Фультономъ. Богатый американецъ Самуилъ Скорбитъ полюбилъ молодаго человка и снабдилъ его средствами для поздки въ Лондонъ, гд рекомендовалъ его одному изъ своихъ друзей, знаменитому тогда живописцу, Веніамину Весту, въ надежд, что ему пріятно будетъ поддержать нараждающійся талантъ. Вестъ принялъ Фультона какъ друга, но вслдствіе какой-то необъяснимой случайности молодой художникъ вдругъ бросилъ живопись и со страстью предался изученію механики. Въ продолженіи двухъ лтъ онъ чертилъ планы машинъ на одной бирмингамской мануфактур, а потомъ, вернувшись въ Лондонъ, встртилъ своего соотечественника Рёмсея, совершенно погруженнаго въ производство опытовъ примненія пара къ навигаціи.

Въ механик Робертъ Фультонъ нашелъ именно то, что нужно было для его генія. Молодой инженеръ послдовательно выполнялъ самыя разнообразныя работы. Такъ, онъ составилъ проектъ новой системы канализаціи, устроилъ родъ плуга для прорытія каналовъ, изобрлъ машину для распиливанія и полировки мрамора и т. д., но ни одна изъ его попытокъ не имла успха въ Англіи.

Надясь найти большее сочувствіе къ себ во Франціи, Робертъ Фультонъ, въ 1796 году, отправился въ Парижъ, гд продолжалъ однако работать для блага своей родины. Торговля Соединенныхъ Штатовъ сильно страдала тогда отъ продолжительныхъ войнъ, опустошавшихъ Европу; Англія, благодаря своему флоту, оказывала тогда сильное давленіе на вс государства, задерживая товары, ввозимые во Францію другими націями. Фультонъ ршился освободить свою родину отъ такого унизительнаго рабства. Въ Америк этотъ великій современникъ Франклина проникся принципами квакеровъ и теперь сдлался философомъ-гуманистомъ; онъ желалъ обезпечить за всмъ міромъ свободное пользованіе морями и сталъ работать, такимъ образомъ, для счастія народовъ. — Но для достиженія такой цли, по его мннію, необходимо было нанести ударъ морскому могуществу Англіи. Фультонъ ршился начать эту отчаянную борьбу одинъ противъ цлой націи. Дйствительно, онъ придумалъ два ужасныхъ орудія, которыя могли сдлать его повелителемъ вселенной: подводное судно и торпеду, которыя ршился на погибель Англіи передать въ руки французовъ. Но Фультонъ, какъ мы увидимъ впослдствіи, не принялъ въ разсчетъ Бонапарта.

Въ декабр 1797 года въ Париж, на Сен, начались первые опыты, состоявшіе въ томъ, чтобъ направлять подъ водой и взрывать на опредленномъ мст наполненные порохомъ ящики или торпеды, предназначенныя для взрыва кораблей. Такъ какъ опыты эти стоили очень дорого и средства Фультона скоро истощились, то онъ обратился къ Директоріи съ просьбой оказать ему правительственную поддержку. Петиція его была отправлена въ военное министерство, но тамъ коммиссія изслдованій признала проэктъ американскаго механика неудобопримнимымъ. Фультонъ не хотлъ врить такому, ни на чемъ не основанному отказу и устроилъ превосходную модель своего подводнаго судна, надясь достигнуть большаго успха при помощи столь нагляднаго аргумента: три года прошли въ тщетныхъ попыткахъ и безплодныхъ ходатайствахъ. Наконецъ Фультонъ обратился къ Голландіи, но и тамъ предложеніе его не было принято. Съ упрямствомъ человка, одержимаго id'ee fixe, онъ нашелъ въ себ достаточно силы продолжать работу безъ всякой посторонней помощи. Припомнивъ, что когда то кисть кормила его, Фультонъ снова взялся за нее, нарисовалъ понораму, возбудившую любопытство всего Парижа, и привлекъ массу зрителей, которые скоро наполнили его тощій кошелекъ. Полученныя такимъ образомъ деньги, Фультонъ обратилъ на производство опытовъ, посл чего уже, увренный въ себ и въ своемъ изобртеніи, обратился къ Бонапарту, только что избранному тогда въ пожизненные консулы. Вслдствіе благопріятнаго отзыва Вольнея, Монжа и Лапласа, правительство дало ему необходимую сумму, такъ что въ 1800 году онъ построилъ большое подводное судно, которое вскор подвергнулъ испытаніямъ въ Гавр и Руан. «Лтомъ 1801 года Фультонъ привелъ это судно въ Брестъ и сдлалъ на немъ нсколько замчательныхъ опытовъ. Однажды онъ погрузился въ воду на 40 сажень глубины, пробылъ тамъ 20 минутъ и, пройдя довольно большое пространство, выплылъ на поверхность; потомъ снова исчезъ подъ водой и достигъ того мста, откуда отправился; 17 августа 1801 года онъ оставался подъ водой около 4 часовъ и вынырнулъ за 5 миль отъ мста погруженія» [121] .

Въ Брест-же онъ съ большимъ успхомъ повторилъ опыты надъ торпедами или адскими подводными машинами. Каждая торпеда состояла изъ мднаго ящика, наполненнаго 100 фунтами пороха, который можно было воспламенить, когда угодно, посредствомъ ружейнаго замка. Весь механизмъ прикрплялся къ веревк въ 15 сажень длины и приводился въ дйствіе съ борта маленькаго судна. Основной принципъ устройства этого аппарата былъ тотъ-же самый, какъ и новйшей миноноски. Изобртателю удалось взорвать лодку, стоявшую на рейд, при громкихъ рукоплесканіяхъ толпы народа, привлеченнаго новизной грандіознаго зрлища. Фультонъ пытался также подойти къ нкоторымъ изъ англійскихъ кораблей, крейсировавшихъ близь береговъ, но не усплъ въ этомъ къ великому неудовольствію перваго консула. Сторонникъ рутины, Бонапартъ не придавалъ никакого значенія новымъ изобртеніямъ американскаго инженера и не считалъ даже нужнымъ отвчать на его настойчивыя ходатайства.

Фультонъ, утомленный борьбой, которую ему пришлось вести впродолженіи 6 лтъ въ интересахъ ослпленнаго французскаго правительства, хотлъ уже вернуться въ Америку, когда бывшій канцлеръ Ньюіоркскаго штата, Ливингстонъ, отговорилъ его отъ этого намренія и предложилъ ему сообща возобновить работу надъ ршеніемъ великой задачи примненія пара къ мореходству. Изучивъ со свойственной ему энергіей всю техническую литературу по этому вопросу, Фультонъ нашелъ, что его предшественники потерпли неудачу вслдствіе неимнія достаточно сильной машины. Поэтому онъ передлалъ испытанную до него паровую машину, построилъ маленькую модель судна, колеса котораго приводились въ дйствіе безконечной цпью и, испробовавъ его на маленькой рчк Огроне, близь Пломбьера, вернулся въ Парижъ. Здсь онъ, при содйствіи Ливингстона, построилъ судно той-же системы, но гораздо большихъ размровъ. 9 августа 1803 года это паровое судно въ первый разъ прошло по Сен въ присутствіи значительнаго числа зрителей, въ числ которыхъ находились Бугенвиль, Боссю, Карно и Перье — делегаты академіи наукъ. Пароходъ шолъ противъ теченія со скоростію 57, футовъ въ секунду.

Это великое событіе прошло почти незамченнымъ: парижане, опьяненные извстіями о постоянныхъ побдахъ Бонопарта, равнодушно смотрли на маленькое судно Фультона, долго стоявшее на якор у береговъ Сены, въ самомъ центр Парижа. Изобртатель еще разъ обратился къ первому консулу съ просьбой тщательно изслдовать машину. Но Бонапартъ продолжалъ третировать Фультона какъ авантюриста и шарлатана, вся цль котораго заключалась въ одномъ только «выманиваніи денегъ».

Трудно поврить такой близорукости, однако она несомннна. Маршалъ Мармонъ въ своихъ «Мемуарахъ», изданныхъ въ 1857 году, даетъ драгоцнные документы, врно характеризующіе отношенія Бонапарта къ Фультону.

«Американецъ Фультонъ, говоритъ маршалъ, предложилъ примнить къ мореплаванію паровую машину, какъ наиболе могущественный изъ всхъ извстныхъ намъ двигателей. Бонапартъ, бывшій противъ всякихъ нововведеній вслдствіе своихъ предразсудковъ, отклонилъ предложеніе Фультона. Это отвращеніе ко всему новому обусловливалось его воспитаніемъ…. Но благоразумная сдержанность — говоря мимоходомъ — не должна переходить въ презрніе къ улучшеніямъ и усовершенствованіямъ. Однако Фультонъ продолжалъ настаивать на дозволеніи ему сдлать опыты и показать результаты того, что онъ называлъ своимъ изобртеніемъ. — Первый консулъ считалъ Фультона шарлатаномъ и не хотлъ ничего слышать. Два раза я пытался разубдить въ этомъ Бонапарта, но безъуспшно…. невозможно и опредлить, что случилось-бы, еслибъ только удалось измнить его взгляды…. Фультона послалъ намъ добрый геній Франціи. Не послушавшись его голоса, первый консулъ выпустилъ изъ рукъ свое счастье» [122] .