Чтение онлайн

— С удовольствием. Твоя мама была невероятно талантлива.

— Да, была. И плодовитая. Когда она умерла, папа развесил ее картины по всему дому, но с годами он их убрал. Я думаю, это было для него утешением, когда он справлялся с ужасным горем тех первых лет.

— Ей, должно быть, было ужасно больно делать то, что она сделала.

Я пожимаю плечами. — Наверное, но и нам тоже. — Я вздыхаю. — Но теперь я не так сильно злюсь на нее, благодаря тебе.

— Я не уверена, что причастна к этому, но я рада. Трудно злиться на того, кого ты так сильно любишь.

Я думаю, она имеет в виду Элизабет, но последнее, чего я хочу, — это начинать дискуссию о ее сестре. Теперь из-за нее я могу сходить с ума без каких-либо усилий вообще.

— Сейчас она выглядит немного выцветшей. Картина, — добавляю я для контекста.

— Может быть, тебе удастся ее отреставрировать. Она такая красивая, что было бы обидно не вернуть ей былую славу.

— Да, возможно.

Мы погружаемся в довольное молчание, но когда Пенни начинает скрести в кухонную дверь, мы одеваемся, выпускаем ее и поднимаемся на палубу, чтобы отправиться домой.

Когда мы прибываем, уже далеко за полдень, солнце почти касается горизонта. Я закрепляю яхту, но, взяв Викторию за руку и направляясь к трапу, останавливаюсь.

— Знаешь, я думаю, что возьму картину с собой и отреставрирую.

Я достаточно умен и обладаю ясной головой, чтобы понимать, почему принял это решение. Все это часть того, чтобы двигаться дальше и простить свою мать за то, что она сделала, но я также достаточно умен, чтобы понимать, что никогда бы не совершил такого скачка, если бы не моя невероятная жена. Луч радости, который она мне дарит, подтверждает, что я сделал правильный выбор.

— Отличная идея.

Она спускается за мной по лестнице, Пенни следует за ней по пятам. Я снимаю картину и опускаю ее. — Боже, она тяжелая. И толстая для холста.

Когда я поворачиваюсь, Виктория хмурится и указывает. — Что это?

— Ты о чем?

— На заднике. Там что-то вроде выреза.

Я прислоняю картину к дивану, затем поворачиваю ее, чтобы посмотреть на обратную сторону. И действительно, на холсте есть квадратный разрез, как будто его с обратной стороны разрезали и снова собрали вместе.

— Принеси мне нож с кухни. — Я опускаюсь на корточки, осматривая разделенную пополам область. Я стучу по ней. Звук, который она издает, глухой, не гулкий. Как странно.

— Вот. — Виктория протягивает мне нож для масла.

Я просовываю его через разрез и выдвигаю наружу. Он открывается, как дверь.

Мой пульс учащается, а во рту пересыхает. Внутри коробка. Я достаю ее и верчу в руках.

— Что это? — Спрашивает Виктория.

Я вскакиваю на ноги. — Помнишь, я рассказывал тебе о ключе, который Имоджен и Ксан нашли в снежном шаре, и мы так и не выяснили, что он открывает?

Ее глаза расширяются. — И ты думаешь, ключ подходит к этой шкатулке?

— Замок достаточно маленький. Да, я думаю подойдёт. Я, блядь, уверен. Я думаю, моя мама положила эту коробку туда, а ключ спрятала в снежном шаре.

— Но зачем тратить столько сил?

Я встряхиваю коробку. Ничего не дребезжит. — Думаю, мы скоро узнаем.

Николас

Моя кровь течет так быстро, что у меня кружится голова, а сердце колотится о грудную клетку с такой силой, что рискует получить перелом. Я давным-давно оставил надежду когда-нибудь найти то, что подходило к ключу, который Ксан и Имоджен нашли в снежном шаре, хотя я достаточно хорошо знаю своего брата, чтобы догадаться, что он не оставил надежду.

Я все еще могу ошибаться, и коробка — отвлекающий маневр, но если ключ не подходит, я все равно открою эту штуку силой. Мама не просто так спрятала ее за этой картиной, и я намерен выяснить, каковы были ее мотивы.

Оставляя картину в машине, я беру Викторию за руку и медленно поднимаюсь по лестнице в нашу часть дома. Устроив ее в гостиной, я направляюсь в кабинет Ксана.

Он пуст.

Я проверяю библиотеку, его апартаменты и столовую. Никаких следов.

Тогда звоним по телефону.

Выбрав его номер, я нажимаю «Вызов». В трубке слышится гул автомобильного двигателя.

— Николас, что случилось?

— Где ты?

— В двадцати милях от центра Лондона. У меня встреча.

— Быстро возвращайся сюда. С тобой еще кто-нибудь есть?

— Тобиас. Зачем?

— Просто возвращайся домой. — Я вешаю трубку, прежде чем Ксан начинает свой печально известный скоропалительный допрос. Я не буду делать это по телефону.

Он тут же перезванивает мне. Я игнорирую его. Требуется некоторое время, чтобы собрать остальных, но девяносто минут спустя мы семеро собираемся в гостиной, которую мы с Викторией делим с Ксаном и Имоджен. К счастью для меня, Ксан и Тобиас прибыли последними, а это значит, что я избежал того, чтобы он забросал меня требованиями ответов.

— Что все это значит? — Спрашивает Ксан через полсекунды после того, как его задница падает на диван.

— Где ключ, который вы с Имоджен нашли в снежном шаре?

Ксан роется в кармане и вытаскивает связку ключей. Выбрав самый маленький, он показывает его. — Вот, а что?

— Потому что я нашел это на лодке.

Я перегибаюсь через край дивана, куда положил коробку. В ту секунду, когда он бросает на нее взгляд, его рука протягивается вперед.

— Отдай это мне.

Я передаю ему. Учитывая, насколько Ксан был заинтересован в разгадке этой тайны, именно он должен открыть коробку.

Вставляя ключ в замок, он колеблется, затем поворачивает его вправо. Крышка коробки открывается.

— Что там? — Тобиас вытягивает шею, чтобы рассмотреть поближе.

Ксан лезет внутрь и достает потертый дневник в коричневой коже.

— Выглядит точно так же, как у тебя, Ксан, — говорит Кристиан.

— Да. — Он хмурится, переворачивая его, чтобы посмотреть на оборотную сторону. — Похож. Но это не один из моих.

— Открой его, — настаивает Имоджен.

Мы все семеро наклоняемся вперед на своих сиденьях. Ксан открывает его на первой странице. — Это мамин почерк. — Он пролистывает следующую страницу, просматривая аккуратный почерк. — Она вела дневник. Я никогда не знал этого о ней. — Он ищет взгляд Имоджен. — Мама вела дневник.

— Возможно, именно поэтому тебе это так нравится, — говорит она, кладя руку ему на бедро.

— Ну, трахни меня, — говорит Тобиас, его тон полон удивления. — Я, честно говоря, думал, что ты гоняешься за призраками с этим ключом.

— Я тоже. — Саския морщится. — Что там написано?

Ксан захлопывает книгу. — Не думаю, что смогу это прочесть.

— Давай. — Я протягиваю руку. — Я прочитаю и резюмирую, если так будет проще. Не могу сказать, что мне станет легче читать мамины мысли, но кто-то должен это сделать. Мне, например, интересно, почему она так долго скрывала свои личные мысли. Разделяя шкатулку и ключ и пряча их в разных местах, она никогда не хотела, чтобы мы их нашли, в этом я уверен.