Чтение онлайн

О гроб великаго Магомета ни одного слова не проронилъ мн ни одинъ хаджа; даже Букчіевъ, сколько я ни просилъ его, отказался сообщить какія-нибудь свденія, отговариваясь тмъ, что это величайшая тайна, о которой даже не долженъ говорить правоврный; что видлъ хаджа, то онъ долженъ запечатлть только въ сердц своемъ, не говоря даже о томъ единоврцу; и если выдастъ онъ завтную тайну, то ему угрожаетъ величайшее наказаніе, какое только можетъ быть примнено къ душ человка. Я не думалъ до тхъ поръ, что Букчіевъ, этотъ все-таки просвщенный, отшлифовавшійся около русскихъ купецъ, былъ такимъ истымъ мусульманиномъ. Быть можетъ, онъ также боялся тхъ сочленовъ каравана, которые, повидимому, были русскіе татары изъ Крыма или Казани, и почему-то усердно скрывали свое отечество, не отвчали ни на какіе мои вопросы, отговариваясь плохимъ знаніемъ арабскаго языка, о русскомъ же они говорили, что никогда его и не слыхали.

Такимъ образомъ, о гроб Магометовомъ я знаю только то, что тамъ клубится постоянно дымъ отъ ароматныхъ кадильницъ съ благовоніями счастливой Аравіи, и горитъ неугасаемый пламень золотыхъ лампадъ, освщающихъ «чудно блистающій гробъ великаго пророка, едва не восхищонный Аллахомъ на небо».

Храмъ Кааба стоитъ на огромномъ двор, вымощенномъ великолпными плитами, напоминающими дворъ мечети Омара въ Іерусалим. На этомъ двор находится знаменитый источникъ пророка, ископанный, по преданію, самимъ Магометомъ, докончившимъ трудъ праотца Авраама на мст, которое указалъ самъ Господь. Вода этого источника творитъ великія чудеса, и есть настоящая Виезда магометанъ; отъ употребленія воды священнаго фонтана «слпые прозрваютъ, глухіе начинаютъ слышать, хромые ходить; безногіе получаютъ возможность передвигаться и даже прокаженные очищаются». Интересно только одно, почему не исцляется тамъ множество изъ стекающихся туда страдальцевъ, пораженныхъ самыми ужасающими формами всевозможныхъ заразъ. У источника пророка, какъ и вообще во двор Каабы, постоянно сидитъ огромное количество несчастныхъ паломниковъ, чающихъ, вроятно, не столько исцленія, сколько щедраго даянія со стороны богомольцевъ. Вахіатъ-ель-расуль (ради имени пророка)! просятъ эти несчастные, и рдко рука имущаго правоврнаго не подастъ хотя небольшой милостыни этимъ меньшимъ братьямъ своимъ, этимъ возлюбленнымъ пророка. Среди двора Каабы растутъ и т священныя деревья, которыя, по одному сказанію, садилъ Магометъ, а по другому, — праотецъ Авраамъ. «Они должны быть вчнозелеными и юными, но грхи міра такъ велики, что Аллахъ отнялъ эту милость, чтобы правоврные видли всегда, что онъ не вполн доволенъ ими». Листья, сучья и кора этихъ деревьевъ, кажется, кипарисовъ, считаются тоже одною изъ величайшихъ святынь и вмст лучшимъ средствомъ отъ «айенъ-эль-хасидъ» — дурного глава; особенно дйствительно оно для прогнанія злого духа и колдовства.

Вокругъ Кааби выстроено множество небольшихъ домиковъ и мечетей, гд помщаются гостинницы или подворья для паломниковъ, разумется, привилегированныхъ и преимущественно изъ духовнаго званія, а также публичныя школы — медрессе, гд имамы обучаютъ мальчиковъ богословію, а вади и наибы (судьи и юристы) — законамъ, приготовляя изъ нихъ священнослужителей и канонниковъ. Тутъ же ютится огромное множество дервишей и факировъ, фанатизмъ которыхъ заставляетъ ихъ терзать часто свое тло до полусмерти, «во славу Бога и пророка»; благодаря этимъ-то фанатикамъ, невозможенъ и понын доступъ иностранцамъ-гяурамъ не только въ Каабу, но даже и въ Мекку; всякія усилія нкоторыхъ путешественниковъ проникнуть въ этотъ центръ исламизма кончались всегда горькими неудачами: вс они были умерщвляемы толпою фанатиковъ, или едва избгали смерти. Какъ мальчики въ медрессе, такъ и дервиши, и факиры, содержатся на счетъ мечети.

Кром дервишей, около Каабы гнздятся и другіе представители мусульманской іерархіи, въ род имамовъ, улемовъ etc. Въ одномъ изъ выдающихся зданій, расположенныхъ около святилища, обитаютъ шерифы — подлинные потомки пророка, а рядомъ съ нимъ и самъ великій шерифъ-халифъ — папа мусульманскаго міра. Къ этому-то высочайшему духовному лицу являются паломники на поклоненіе. Его благословеніе считается равносильнымъ благословенію пророка; у него, какъ и у папы, правоврные цлуютъ зеленую туфлю. Духовенства въ Мекк такая масса, что оно составляетъ никакъ не меньше четвертой части населенія.

Достигнувъ воротъ священнаго города, богомольцы останавливаются, творятъ молитву, омовеніе и читаютъ одну или дв фэтхи изъ корана. Встрчающее ихъ съ молитвеннымъ пніемъ, духовенство требуетъ отъ пришельцевъ прежде всего исповданія вры. Завтный символъ — нтъ Бога, кром Бога, а Магометъ пророкъ его — открываетъ двери Мекки. Войдя въ ворота священнаго города, богомольцы расходятся искать себ пристанища, при этомъ ихъ хабиръ, или глава каравана, знающій Мекку, какъ свои пять пальцевъ, оказываетъ несомннную помощь при размщеніи каравана. Кром того, около хаджей снуютъ особые люди, въ род факторовъ, и дервиши, зазывающіе къ себ пилигримовъ, по своимъ угламъ, чтобы потомъ ободрать ихъ, какъ липку; хитрые бродяги знаютъ, что хаджа изъ Стамбула или изъ Каира не придетъ во гробу пророка съ пустымъ кошелькомъ.

На другой или третій день, однимъ словомъ, когда немного оправятся и отдохнутъ богомольцы, они начинаютъ недолгій, но строгій постъ, неустанно творятъ молитвы и омовенія, чтобы, по возможности, сдлать себя чистыми и достойными поклоненія святыни.

Въ назначенный день, подъ предводительствомъ своего главы, вс члены каравана собираются на дворъ Каабы, гд имъ читаются громогласно имамами предварительныя наставленія и назиданія, располагающія ихъ душу къ великому созерцанію и «претворяющія сердце въ воскъ», какъ выразился Абдъ-Алла. Когда это чтеніе окончено, — правоврные снимаютъ свою обувь и поочередно, наклонивъ головы, съ замираніемъ сердца вступаютъ въ таинственный храмъ.

Затмъ двери великаго святилища закрываются, — и что происходитъ тамъ, извстно одному Аллаху да правоврнымъ, испытавшимъ эти «минуты райскаго блаженства». Какъ происходитъ моленіе передъ знаменитымъ Чернымъ Камнемъ, «котораго одинъ прахъ, снятый съ поверхности, можетъ сжигать дьявола»; какъ совершается поклоненіе гробу пророка, и что переиспытывается тамъ въ «сни божьей» въ душ истиннаго правоврнаго, — трудно сказать. По всей вроятности, истый мусульманинъ до того наэлектризовывается всмъ, совершающимся вокругъ его, что приходитъ въ экстазъ, ничего не видитъ, ничего не понимаетъ; его возбужденному до nec plus ultra уму и настроенной ко всему чудесному восточной фантазіи мерещатся дивные образы, чудныя представленія. Заунывное пніе молитвъ подъ сводами таинственнаго храма, одуряющія ароматомъ куренія, подавляющее величіе окружающей обстановки и, быть можетъ, какія-нибудь музыкальныя приспособленія, своею убаюкивающею мелодіею въ полумрак, озаренномъ только свтомъ золотыхъ лампадъ, мерцающихъ надъ гробомъ посланника божія, невольно могутъ привести душу паломника въ такому соверцательному настроенію, что ему представляется самъ пророкъ во всемъ своемъ небесномъ и земномъ величіи, какъ это утверждаютъ нкоторые полупомшанные сантоны и любимцы неба — уэли. «Съ тломъ, готовымъ залетть на небо, и сердцемъ чистымъ, какъ огонь, съ душою прозрачною, какъ воздухъ», выходитъ правоврный изъ великаго святилища. Теперь онъ длается настоящимъ хаджею; теперь каждый изъ нихъ настроенъ такъ, что онъ можетъ стать факиромъ, броситься на смерть, потому что сердце его преисполнено созерцаніемъ величія пророка. Эль-хамди-Лиллахи! — восклицаетъ онъ, повергаясь на каменный помостъ, окружающій Каабу. Облобызавъ священный Черный Камень и прахъ гроба Магометова, счастливый паломникъ обходитъ другія мечети Мекки, везд длая посильные вклады, и творя молитвы.

Если пилигримъ прибылъ во-время въ Мекку, т. е. въ первыхъ числахъ зельхаджи, къ празднику курбатъ-байраму, то онъ долженъ совершить еще одинъ духовный подвигъ, посл котораго можетъ считать свое паломничество вполн оконченнымъ. Подвигъ этотъ состоитъ въ посщеніи священной горы Арафатъ, въ нсколькихъ часахъ пути отъ Мекки. На этой гор, послушный велнію Бога, праотецъ Авраамъ приносилъ въ полночь великое, неслыханное жертвоприношеніе. Большою толпою идутъ туда пилигримы съ трубными звуками и пніемъ исповданія вры; впереди несутъ зеленое знамя пророка, гд вышиты слова символа вры. Громкое пніе — ля-иллахи etc., потрясаетъ воздухъ, а десятки тысячъ, участвующихъ въ церемоніи, въ разноцвтныхъ одяніяхъ двигаются торжественно и медленно подъ звуки трубъ пнія священныхъ гимновъ. Интересно, что при восхожденіи на гору Арафатъ женщины должны находиться при своихъ мужьяхъ; одинокимъ совершенно воспрещенъ входъ на священную. Многія, поэтому, неимющія мужей, берутъ себ на это время номинальныхъ, временныхъ. Эти послдніе, впрочемъ, обыкновенно успваютъ воспользоваться даже однодневными правами, такъ что завтъ пророка женщинамъ восходить на гору Арафатъ вмст съ своими мужьями исполняется буквально. Букчіевъ имлъ счастье быть однодневнымъ мужемъ хорошенькой полудикой арабки, съ которою у него были связаны вс воспоминанія о полночномъ восхожденіи на склоны горы Авраамовой.

Въ полночь на девятое число зельхаджи, вмсто обыкновенной ночной молитвы — айшехъ — читается особенная длинная молитва, слушать которую и собираются паломники, еще съ утра выступивъ изъ Мекки, и только посл захожденія солнца поднимаюся съ пніемъ молитвъ подъ снью знамени пророка на гору Арафатъ. Все духовенство Мекки въ особенныхъ странныхъ одяніяхъ совершаетъ эту полночную молитву. Громкое торжественное чтеніе, восклицанія многотысячной толпы, облака иміама, восходящія надъ этою горою отъ множества кажденій въ полночный часъ, когда такъ торжественно на неб к на земл и когда одн звзды смотрятъ на міръ — должно дйствовать потрясающимъ образомъ на душу зрителей.

— Та молитва, — говорилъ Абдъ-Алла, — торжественна какъ служеніе самихъ ангеловъ; ея звуки, кажется, родятся въ воздух, а не исходятъ отъ земли. Валлахи (клянусь Богомъ)! — только на гор Арафат въ ночь на курбатъ-байрамъ можно видть служеніе праведныхъ на седьмомъ неб передъ немерцающимъ ликомъ великаго Аллаха!

Промолившись всю ночь на священной гор Арафата, паломники подъ утро спускаются въ долину Муну, гд совершается чудовищная и единственная въ мір въ наше время гекатомба. Всякій богомолецъ старается сообразно толщин своего кошелька принести и соразмрную жертву Богу. Кто побогаче, заваливаетъ верблюда или быка, кто бдне — козу, барана или козленка, даже простую дичь изъ пріятныхъ Богу, и закалываютъ животныхъ десятками. Говорятъ, что по самому умренному счисленію въ Мекк въ этотъ день закаливается и приносится въ жертву до сорока или сорока пяти тысячъ головъ рогатаго скота. Это чудовищное жертвоприношеніе начинается съ ранняго утра и кончается далеко посл заката солнца. Вся долина Муна тогда оглашается предсмертнымъ ревомъ закалываемыхъ животныхъ, пніемъ молитвъ, восклицаніями многотысячной толпы; весь воздухъ пропитанъ дымомъ куреній и дымомъ сожигаемыхъ жертвъ. Высоко къ небу поднимается этотъ дымъ огромныхъ жертвенныхъ костровъ, «благодаря которымъ, по словамъ Абдъ-Аллы, только и держится многогршный міръ; давно уже люди разгнвали великаго Аллаха, и онъ хотлъ погубить весь міръ своимъ гнвомъ, но милосердный пророкъ (да будетъ во вкъ трижды благословенно имя Его!) указалъ Аллаху на дымъ жертвоприношеній, поднимавшійся съ долины Муны и просилъ помиловать міръ, хотя для правоврныхъ. Аллахъ-керямъ (Богъ милостивъ)! — прибавилъ старый шейхъ. Онъ увидлъ дымъ, поднимающійся отъ многихъ тысячъ жертвъ, и позналъ, что еще многіе на земл почитаютъ имя святое его на земл, и для нихъ пощадилъ міръ».

Когда совершено жертвоприношеніе и воскуренъ иміамъ Богу на мст святомъ, тогда каждый, побывавшій въ Кааб и на Арафат, можетъ считать себя хаджею, а свой обтъ, данный передъ Богомъ, вполн исполненнымъ. Долго потомъ прощается пилигримъ со священными мстами, но едва ли ему удастся поклониться гробу Магометову: онъ прощается съ этою величайшею святынею издали, припадая челомъ къ тому священному праху, на который нкогда ступала нога великаго пророка. Съ обновленною душею и чистымъ сердцемъ, какъ человкъ свершившій все, что могъ, собирается хаджа въ обратный путь. Его не страшатъ вовсе трудности обратнаго пути, потому что — аллахъ-керимъ — Богъ милостивъ; онъ донесетъ его до дому своею благостью, а если дни его сочтены (хаса-махтуль-минъ раантъ), то онъ, какъ избранникъ божій, слуга пророка, прямо попадетъ въ рай. Тмъ же порядкомъ, какъ и пришли, собираются въ обратный путь хаджи, хотя въ гораздо меньшемъ числ, чмъ вышли изъ Каира. Аллахъ оставилъ у себя многихъ изъ нихъ, какъ потрудившихся довольно на этомъ свт!