Чтение онлайн

Описывая пустыню, я уже вмст съ тмъ описалъ часть тхъ трудностей, которыя предстоитъ перенести богомольцамъ, пробирающимся сухимъ путемъ черезъ пустыню, но это еще не все, потому что слишкомъ непредвиднны случайности въ пути. Только тотъ, кто самъ испыталъ вс трудности путешествія черезъ пустыни, тотъ согласится со мною, что великій и многотрудный подвигъ во имя религіи предпринимаютъ мусульманскіе паломники. Кром затраты значительныхъ матеріальныхъ средствъ, голода, жажды, ужасающаго зноя, опасности во всхъ видахъ, бдный хаджа всегда еще можетъ ожидать нападенія со стороны полудикихъ арабовъ пустыни и страшныхъ насилій съ ихъ стороны. Какъ ни священно имя хаджи для правоврнаго, не мало все-таки ихъ на пути къ завтной Мекк или Масръ-ел-Бахиру прострлено пулями бедуиновъ, изрублено ятаганами такихъ же мусульманъ, проколото копьями единоврцевъ. Спросите вы любого паломника, и онъ вамъ разскажетъ скорбную повсть всего переиспытаннаго и пережитаго въ дорог. Часто, часто приходится бдному богомольцу въ неисходной скорби и лишеніяхъ падать ницъ лицомъ въ пылающій песокъ и взывать въ небу;— и если пройдетъ чаша смерти или скорби сегодня, то впереди его ожидаетъ не мало. Не даромъ не возвращается добрая четверть, иногда и половина изъ каравана, отправившагося сухимъ путемъ ко гробу Магометову. Абдъ-Алла далъ въ этомъ отношеніи поучительныя цифры. Разъ онъ повелъ изъ Каира въ Мекву 110, и изъ нихъ привелъ 63; другой разъ отправился съ 88, и вернулся всего съ 34 паломниками. Этихъ примровъ, боле чмъ достаточно.

— Гд же остальные? — спросилъ я стараго шейха.

— Они погибли. Иншаллахъ (такъ угодно Богу)! — отвчалъ сдовласый старецъ.

Если же не посчастливится каравану, и его гд-нибудь застанетъ песчаный вихрь или самумъ, когда пустыня длается адомъ, когда воздухъ навалится и пронижется огнемъ, когда столбы раскаленнаго песку пойдутъ кружиться и своею страшною силою сметать все на пути, когда солнце будетъ горть кровавымъ огнемъ — тогда нтъ спасенья каравану… Спасется только разв счастливецъ какимъ-нибудь чудеснымъ образомъ, и Абдъ-Алла былъ одинъ изъ такихъ — эль-хамддлидлахи!

Въ дорог дни идутъ однообразно. Днемъ, во время жаровъ, караваны по большей части стоятъ, стараясь спрятаться гд-нибудь подъ навсомъ скалы или пріютиться у колодца, по ночамъ же они пробираются черезъ самыя безводныя ужасныя мста, черезъ которыя днемъ они идти не ршаются. Пять ежедневныхъ молитвъ своихъ твердо помнятъ правоврные и въ пути, хотя омовеніе за недостаткомъ воды совершается иногда пескомъ. Этими фэтхами (молитвами) паломники раздляютъ день; он же служатъ имъ и нравственною поддержкою во всхъ скорбяхъ и лишеніяхъ.

Такъ проходятъ хаджи цлыя сотни верстъ, терпя все, что только можетъ вытерпть человкъ… и все потому, что — схокхи-эль-расуль (его страстное ожиданіе — пророкъ). А не дойдетъ правоврный до завтной цли, погибнетъ онъ въ пустын во славу пророка, то — Аллахъ-веримъ (Богъ милосердъ)! — Онъ поставитъ въ счетъ доброе дло, — и двери рая отворятся передъ нимъ, черноокія гуріи заключатъ его въ свои горячія объятія…

Исхудалые, истощенные долгою и трудною дорогою, едва передвигая ноги, доходятъ паломники до воротъ заповдной Мекки. Но и тутъ еще не конецъ лишеніямъ, а начало новымъ страданіямъ — не меньшимъ, если не большимъ. Въ пустын по крайней мр было широко, свободно дышалось полною грудью; чудныя звздныя ночи съ ихъ бальзамическою прохладою искупали дневныя страданія. Не то ожидаетъ хаджей за стнами священнаго города.

Когда достигнетъ паломникъ воротъ «благословеннаго трижды отъ вковъ» города, когда завтная цль его жизни, предначертанная пророкомъ, исполнилась, тогда онъ забываетъ все, что претерплъ на пути. Сладкимъ, райскимъ для души странника кажется отдохновеніе въ сни священныхъ пальмъ, у ступеней священнаго источника, подъ сводами многовкового храма — колыбели ислама; паломникъ и не думаетъ о томъ, чмъ встртитъ его Мекка. Правда, въ воротахъ ея усталыхъ хаджей встртятъ имамы и улемы, вс въ зеленыхъ чалмахъ, знаменующихъ ихъ происхожденіе отъ святого смени пророка; правда, они узрятъ уже издали священную Каабу; правда, ихъ палящіе уста освжатся водою изъ источника Магометова; правда, они станутъ теперь попирать прахъ, на который нкогда ступала нога ихъ великаго пророка, — но миръ душевный не дастъ покоя тлеснаго, не мене необходимаго посл труднаго пути.

Усердная молитва, кром истощенія силъ, требуетъ еще и истощенія кошелька; а кошелекъ уже опустлъ сильно у паломника. Снаряженіе въ путь, страшные поборы и грабежи въ пустын, сократили его уже на половину. Вотъ и тснится богомолецъ кое-какъ; не о тл ему теперь надо заботиться, думаетъ онъ, а о душ онъ забываетъ, что только въ здоровомъ тл — здоровая душа. Тло же не совсмъ здорово у большинства хаджей, когда они прибываютъ къ воротамъ священнаго города. Кром страшнаго истощенія силъ, многіе изъ нихъ уже несутъ въ себ зачатки изнуряющихъ болзней или инфекціонныя начала лихорадочныхъ и болотныхъ формъ, полученныхъ еще дома или при прохожденіи черезъ страны, извстныя антигигіеничностью своихъ условій… А тутъ и размститься-то негд какъ слдуетъ: многіе изъ богомольцевъ, говорилъ Букчіевъ, размщаются хуже скота на скотопригонныхъ дворахъ нашихъ прогонныхъ пунктовъ.

Не велика Мекка или Медина; тамъ и для туземцевъ мста едва хватаетъ, а при восточной чисто сказочной неряшливости, оба эти города, какъ и вс города на Восток, залиты грязью, помоями и засыпаны отбросами. Представьте же себ, что сюда въ сезонное паломническое время прибываетъ по нскольку десятковъ тысячъ богомольцевъ со всхъ концовъ мусульманскаго міра. Понятно тогда, какъ должны сбиться тсно и кучно несчастные паломники въ узкихъ, загаженныхъ, заваленныхъ грязью уголкахъ. Тутъ на небольшомъ пространств въ нсколько квадратныхъ аршинъ кучатся десятки пришельцевъ. Кто побогаче, тотъ еще помщается въ ханахъ — грязныхъ гостиницахъ, или, врне сказать, постоялыхъ дворахъ; остальные же въ огромномъ большинств ютятся въ темныхъ арабскихъ лачугахъ, едва заслуживающихъ названіе человческаго жилища. Но все это еще аристократы въ сравненіи съ тми несчастными, которые доберутся до Мекки почти безъ піастра или рупіи въ карман, когда тамъ уже гнздятся десятки тысячъ паломниковъ; тогда для этихъ нищихъ хаджей нтъ совершенно пріюта даже у гостепріимнйшихъ мусульманъ.

Сотни и тысячи новыхъ пришельцевъ этого истощеннаго люда за неимніемъ лучшаго крова, размщается просто на улицахъ, загрязненныхъ нечистотами, и питается гнилыми продуктами и даже тмъ, что валяется, оставшись посл трапезы другихъ бдняковъ. Что тогда бываетъ въ Мекк, по словамъ Букчіева, то даже себ трудно представить тому, кто не видалъ востока. Тогда нердко можно видть, какъ на половину залитне помоями, въ грязи какъ свиньи, въ своихъ собственныхъ изверженіяхъ, въ лохмотьяхъ и нагишомъ валяются безъ всякаго призора сотни несчастныхъ заболвшихъ. Ужасные міазмы наполняютъ городъ постоянно, а во время паломническаго нашествія люди просто мрутъ подъ палящими лучами аравійскаго солнца, задаемые паразитами, пропитанные міазмами, изуродованные страшными накожными болзнями, офтальміями, сифилисомъ, проказою, элефантіазисомъ, и валяются въ ужасающихъ мукахъ предсмертной агоніи. Трупы ихъ, разлагающіеся среди органическихъ отбросовъ всякаго рода, поражаютъ зловоніемъ даже привыкшихъ жителей Востока, и многіе бгутъ въ пустыни, чтобы не видть и не осязать всхъ этихъ ужасовъ. Можно безъ преувеличенія сказать, что въ это время вс обитатели Мекки боле или мене худосочны, ибо вс условія антигигіеничны въ высшей степени. Почва для развитія всхъ эпидемій уже подготовлена, и нуженъ только толчекъ къ перечисленнымъ этіологическимъ моментамъ, чтобы разразилась самая ужасная эпидемія. Дло не стоитъ и за этимъ. Пилигриммы изъ Египта приносятъ съ собою кровавый поносъ и тифы; паломники Индіи — холерную заразу, эндемичную на Деканскомъ полуостров. Заразныя начала идутъ преимущественно съ караванами, губя по дорог многихъ членовъ послднихъ и доходя до мстъ поклоненія. Вс эти заразы, какъ мн говорилъ потомъ одинъ французскій врачъ, прожившій два года въ Джедд съ паломниками, губятъ изъ нихъ около четверти или трети ежегодно; процентъ смертности такимъ образомъ ужасающій, тмъ боле, поразительный, что онъ, такъ сказать, хроническій. Изъ этого замчанія будутъ понятны мн цифровыя данныя, которыя сообщилъ Абдъ-Алла относительно количества возвращающихся изъ Мекки богомольцевъ.

Вотъ т причины, благодаря которымъ мусульманскіе паломники, достигнувъ своей завтной цли, мрутъ въ Мекк, не мене, если не боле, чмъ въ пустын, и, мало того, уносятъ съ собою хроническія худосочія и разносятъ всевозможныя инфекціи по домамъ. Спасибо еще, что пустыня, черезъ которую многимъ хаджамъ приходится возвращаться, не только задерживаетъ и не даетъ распространяться, но даже еще убиваетъ заразныя начала. Исходнымъ пунктомъ многихъ инфекцій, зарождающихся въ Египт и Малой Азіи, служитъ Мекка и Медина, а разносителями — хаджи.

Въ караван Абдъ-Алли холера шла также изъ Мекки. Букчіевъ разсказывалъ, что въ ихъ караван изъ 60 скоро по выход изъ Мекки заболло 15; изъ нихъ десять уже умерло по дорог; двое осталось на мст, а трое заболло на-дняхъ, облачившись за неимніемъ другой одежды въ бурнусы умершихъ товарищей; этихъ-то послднихъ намъ и пришлось наблюдать. Съ караванами при небрежности и неряшливости мусульманъ пробираются вс эпидеміи на далекое разстояніе; такъ пробралась въ 1881 году въ Египетъ холера, которой суждено было зимою перепугать всю Европу. Смотря на страшное дйствіе яда ужасной эпидеміи недалеко отъ береговъ Краснаго моря, я уже думалъ и тогда, какъ легко пойти зараз въ страву благословеннаго Нила, а оттуда и дале. Къ сожалнію, мои опасенія сбылись… Но воротимся снова къ паломникамъ посл экскурсіи въ область зарожденія и разноса эпидемій.

Не красна жизнь богомольцевъ въ Мекк; но зато, чмъ боле распинается тло, тмъ боле духовнаго наслажденія представляетъ завтная Мекка для истаго мусульманина. Къ сожалнію, Абдъ-Алла и Букчіевъ были скупы на описаніе святилищъ ислама, и намъ придется о нихъ говорить урывками.

Кааба — величайшее святилище мусульманскаго міра — это небольшое четырехъугольное зданіе, около шестидесяти футовъ въ длину, пятидесяти въ ширину и восьмидесяти въ высоту. Выстроена она изъ крпкаго прочнаго камня, вытесаннаго огромными глыбами. Вершина зданія увнчана небольшимъ куполомъ, какимъ обыкновенно увнчиваются мечети. Ни золото, ни серебро, ни драгоцнные камни не украшаютъ этого святилища. Оно сдлано просто безъ всякихъ украшеній, потому что его строилъ праотецъ Измаилъ съ двумя помощниками, нисшедшими съ неба. Изъ огромныхъ дикихъ камней сложено ея основаніе; мстами Кааба только узорочена мозаикою; стны ея гладки, безъ всякихъ изваяній. Въ середин этого таинственнаго храма, куда ведетъ нсколько ступеней, и куда впускаютъ сразу только извстное число богомольцевъ, есть небольшое отдленіе, гд и помщается святая святыхъ мусульманскаго міра. Подробно описать это святилище мн не захотлъ ни одинъ хаджа. Они разсказывали только, что они трепетали отъ священнаго ужаса, когда находились въ святилищ, потому что имъ казалось, что самъ Господь здсь присутствуетъ невидимо; «не до того намъ было, — говорилъ Букчіевъ, — чтобы разсматривать или запоминать; въ голов все кружилось, глаза были преисполнены слезами». Огромные персидскіе ковры, бархатныя и шелковыя покрывала, затканныя золотомъ и серебромъ скрываютъ входъ въ святая святыхъ, гд хранится знаменитый черный камень, «принесенный съ неба архангеломъ Гавріиломъ въ даръ Магомету и служащій залогомъ между Богомъ и людьми, небомъ и землею». Тотъ камень не великъ, но «кто смотритъ на него, того душа исполняется величайшимъ миромъ и блаженствомъ, тло очищается ото всхъ грховъ, оно способно взлетть на воздухъ, потому что въ эти минуты становится чище и легче воздуха, нжне дыханія втерка; въ эти минуты человкъ приближается къ божеству, отражаетъ часть божества, преисполненный благодати пророка».