Чтение онлайн

Я неопределённо хмыкнула, глядя на мелькающие за окном деревья. Выходит, мужикам только тогда и можно верить, когда из них ходячих мертвецов слепили, во всех остальных случаях они будут продолжать обвешивать лапшой твои уши. Некромант немного помолчал, кажется, наблюдая за мной, но я не обернулась, чтобы это проверить. И тему менять не собиралась. Слишком уж интересно было узнать, чем кончилась та история, и каким образом она отвечает на мой изначальный вопрос.

— Пока полиция трясла местную шпану, — продолжил магистр, не дождавшись от меня больше никакой реакции, — я попытался выяснить, у кого имелся мотив для подобного убийства. Мог бы, конечно, этого и не делать, меня же только для беседы с покойным нанимали, но самому стало интересно, что же такое этот парень, даже уже лёжа в могиле, желал скрыть от невесты.

— И как, выяснил? — снова хмыкнула я.

— Нет, — мотнул головой некромант. — Тогда не выяснил. Поговорил с коллегами, соседями, родными. Выяснил, что жизнь убитый вёл если и не идеальную, то весьма к ней близкую. Работал врачом, конкретнее — акушером-гинекологом, и профессиональную репутацию имел блестящую. Коллеги не сумели припомнить пациенток, недовольных настолько, чтобы пойти на убийство. Утверждали, что и слишком довольных, таких, чтобы нарваться на кулаки ревнивого мужа, тоже не было. Как и конфликтов на работе.

— И ты им поверил? — несколько удивилась я. — Если и были, кто ж сознается?

— Никто, — легко согласился магистр. — Потому я проверил. По каждой больнице, знаешь ли, таскается парочка неприкаянных духов, которые на радостях, что с ними беседуют, скорее лишнего наплетут, чем утаят какую-то пикантную подробность. Но нет, тамошние с досадой признали, что ничего такого за покойным не водилось. И навещая в другом городе маму, он в самом деле навещал маму, причём в график этих поездок не получалось вписать ни тайных дел, ни тайного романа. Даже бдительная старушенция из соседней квартиры, раскрывшая мне за рюмкой чая грязные секреты всего дома, про этого парня не сумела поведать ничего компрометирующего. Так что хорошие люди на свете всё-таки есть.

— Отрадно это слышать, — кивнула я. — Только теперь мне стало окончательно непонятно, какое это всё имеет отношение к обещанным тобой объяснениям.

— Имей терпение, — попросил некромант. — Ничего не раскопав в недавнем прошлом убитого, я решил тряхнуть далёкое и попросил одного знакомого в полиции пробить его по их базам. Мало ли, может парень натворил чего-нибудь по малолетству или вовсе стал ненужным свидетелем. Тут мне и повезло, хотя понял я это только несколько лет спустя.

Я промолчала, ограничившись выжидательным взглядом. То ли всё дело было в моём неизлечимом любопытстве, то ли магистру детективы надо было писать — так или иначе, при всей своей непонятности история меня увлекла.

— Оказалось, — продолжил некромант, — что парень не был, не состоял и не привлекался, но один раз его имя всё-таки мелькнуло. Он заявлял о преступлении, но не как потерпевший. За несколько месяцев до смерти его вызывали к пациентке. В маленьком городке, где она жила, был всего один врач общей практики, он-то и обратился за помощью специалиста. Но когда тот приехал, было уже поздно, женщина умерла, так что осталось только проделать положенные бюрократические церемонии. Как мне объяснили, он должен был установить для страховой, был ли его вызов обоснованным, что и было сделано. А потом убитый пришёл в полицию, прямо в окружной отдел, и заявил, что причиной смертельного кровотечения у женщины стали не роды, а избиение.

— А это мотив! — не выдержала я.

— Я тоже сначала так подумал. Но судебный эксперт в своём заключении чётко указал, что никакого избиения не было. Даже подробно расписал, что стало причиной ошибки коллеги. И никаких дальнейших разбирательств там не последовало, дело просто закрыли. Так что даже если то заключение и было ложью от и до, и женщину в самом деле избили до смерти, мотива не получалось. Если ты уже сумел остаться безнаказанным, зачем навлекать на себя новые подозрения?

— Эмоции взяли верх, — высказала гипотезу я.

— Найти через несколько месяцев, подкараулить, вырубить, а потом методично лупить бесчувственное тело? Это не эмоциональный поступок, дорогая, — язвительно ответил некромант. — На эмоциях кулаками машут сразу на месте. Вот если бы в той истории кого-то посадили или хоть помурыжили в подозреваемых, я бы сходу назвал это мотивом. А так не смог связать одно с другим.

— Но оно было связано? — въедливо уточнила я.

— О да, — подтвердил магистр. — Только, как я и говорил, понял я это спустя некоторое время.

— И как это случилось? — поинтересовалась я после довольно долгой паузы, чуть испугавшись того, что объяснений так и не последует.

— Вскоре после отмены запрета, — со странной готовностью отозвался некромант, — меня пригласили помочь с одним делом. После паводка на берег неподалёку от Плейна, а к слову, именно там жил убитый врач, выбросило на берег тело девушки с петлёй на шее.

— Её повесили? — не удержавшись, перебила я.

— Нет, она утонула, — не проявив и тени негодования по поводу столь грубо в этот раз нарушенного обещания, ответил магистр. — И поскольку в тех краях никто в здравом уме не станет купаться в начале мая, да ещё предварительно навязав на шею верёвку, версий у полиции образовалось две. Согласно первой, это была неудачная попытка повеситься, спрыгнув где-нибудь с высокого берега. Верёвка оборвалась, девушка упала в воду и захлебнулась, добившись-таки своего, хоть и несколько иным способом. Ну, а согласно второй версии девушку утопили. Эксперт склонялся именно к ней, поскольку полагал, что вдобавок у погибшей были связаны руки. К сожалению, состояние тела не позволяло утверждать этого наверняка, потому требовались другие доказательства. А для начала надо было хоть личность жертвы установить. Когда проверка базы пропавших ничего не дала, решили пригласить меня.

— И ты это сделал, — скорее констатировала, чем спросила я.

— Нет, — огорошил меня некромант. — С зомби ничего не вышло, тело было в слишком плохом состоянии. Если бы я её и поднял, ни произнести, ни написать своего имени она бы не смогла. Пришлось снова иметь дело с духом, который выдал весьма нелепую сказку о купании и судороге и наотрез отказался называть своё имя и вообще что-либо ещё рассказывать.

— И заставить его никак нельзя? — недоверчиво уточнила я.

— Почему? — шевельнул плечами магистр. — Можно и заставить. Но ритуал этот весьма неприятен и жесток. Не думаю, что тебе надо знать, в чём он заключается. Скажу только, что применил бы я его разве что к какому-нибудь бандиту или убийце, и то в исключительном случае. Но уж никак не к бедной девушке, которая и без того явно настрадалась.

— И… что было дальше? — выдавила я, чувствуя себя здорово озадаченной и немного напуганной.

— Эксперты восстановили прижизненный облик девушки и распространили изображение в прессе и в сети в надежде, что кто-то её опознает. Две недели никто не откликался, и мы уж было решили, что всё безнадёжно. Но тут в полицию пришёл парнишка и заявил, что знаком с этой девушкой.

— И кем она оказалась? — покорно поинтересовалась я, после почти минутной паузы сообразив, что какого-то вопроса от меня определённо ждут.

— Интересная формулировка, — негромко прищёлкнул языком некромант. — Кем она оказалась. В общем-то, почти никем. Обычной восемнадцатилетней девушкой из маленького городка.

— Девушкой, которую не искали, — позволила себе замечание я. — Никто, кроме какого-то непонятного паренька. У неё не было семьи?

— Почему? Как раз семья была. Мать, отец, три брата и две сестры.

— Она жила отдельно? — приподняла бровь я.

Вот я, например, сообщила маме, что побуду у подруги, так что сейчас ещё она вряд ли особо переживает обо мне. Но если бы я вздумала не вернуться домой сегодня вечером, меня немедленно начали бы искать. Одну девушку из моей группы, приехавшую учиться из другого города, родители начали разыскивать на второй день отсутствия. Пропажа довольно быстро отыскалась в загородном доме, с компанией друзей, после того, как на уши были поставлены администрации общежития и университета вместе с городской полицией. А тут исчезновение девушки никого не волновало больше двух недель. В такое непросто поверить.